Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  |  RSS 2.0  |  Информация авторам
           Telegram канал ОКО ПЛАНЕТЫ                Регистрация  |  Технические вопросы  |  Помощь  |  Статистика  |  Обратная связь
ОКО ПЛАНЕТЫ
Поиск по сайту:
Тендеры и госзакупки Маркетинговые исследования Бизнес планы Авиабилеты и отели
Регистрация на сайте
Авторизация

 
 
 
 
  Напомнить пароль?



Акция! Пропаганда России. Присоединяйся! ОКО ПЛАНЕТЫ


Навигация

Реклама


Загрузка...

Важные темы
Работа Дмитрия Медведева над «ошибками» страны...
Управление, как реальность: кое-что о Фурсенко, образовании...
Новые реалии методологии управления
Алекс Зес: Тезисы управления
США:У нас мало времени! Час расплаты близок!
Л.Ларуш: Америка рухнет первой. "Мы входим в период бунтов"
Теоретическая география


Анализ системной информации

» » » Сверхчеловек: миф, цель, свершение

» Сверхчеловек: миф, цель, свершение
16-11-2010, 20:45 | Политика / Новость дня | разместил: Редакция ОКО ПЛАНЕТЫ | комментариев: (5) | просмотров: (6 589)

Сверхчеловек: миф, цель, свершение. Часть первая. Миф

  Егор Чурилов

Миф

 

1.

 

Человечество всегда располагало богами. Будь это коллегия антропоморфных правителей Олимпа, или одинокий и ревнивый иудейский демиург с любвеобильным Сыном, или потерявший форму «Абсолют» метафизиков, или «вероятностная мера» всякого рода позитивистов-эмпириков – человеку всегда необходимо средство каким-то образом соотносить себя и свою деятельность с источником движения, которое находится далеко за границей человеческого контроля, и иметь протокол общения со сверх-силой. В этом состоит целесообразность идеи бога: давать человеку — существу, живущему восприятием, доступный его способностям образ сверх-силы, через который его рациональное сознание может практически фокусироваться на процессах верхнего масштаба.

 

В мифах о богах воплощались стратегии и приёмы практической работы с «богами»: как отдельному человеку вести себя по отношению к силе, которая правит существованием рода, племени, всего человечества, или же грома и морской глубины. В мифических приключениях, перипетиях божественной жизни и смерти, запечатлевались «характеры» богов – отражение этих высших законов на слаборазвитом зеркале человеческого сознания; а также «заповеди» – наиболее значимые и общие императивы и правила поведения. Поощряя одно поведение и порицая другое, общества управлялись с вопросами собственного выживания и становления. Форма представления о божественном в обществе выражает общественный способ сотрудничества с над-человеческими силами. Даже замшелые материалисты, в своей гордыне отказывающие окружающему миру в сознании, почитают божество «слепого случая» своим презрением, и кланяются иконам статистических вероятностей.

 

Являются ли боги мифом? Да, как является мифом любой натюрморт.

 

Можно ли испробовать бога? Да, если можешь взять яблоко из вазы на столе, отодвинув мольберт с нарисованной композицией.

 

2.

 

Одна из непременных сюжетных линий в жизнеописании божественного – богоборчество неугомонного человека, раз за разом ниспровергающего традиции и мировоззрение своих отцов. Борьба человека с богами – это борьба с узкими и тесными образами высшего мира, в которые не умещается то, что открывается растущему над собой человеку. «Разбейте старые скрижали!» кричит неуёмный человек и ещё раз переоценивает ценности, которые уже не помогают ему в новом неизведанном мире, что разворачивается перед глазами.

 

И воздвигает новые скрижали — которые ждёт та же участь после достижения границ нового мира.

 

Когда человек подбирается к очередному мировоззренческому Олимпу, всё явственней оказывается, что старые боги – это не более чем пустые истуканы. Богоборчество становится актуальным, когда созревший птенец тыкается лбом в скорлупу яйца, мешающему встать в полный рос и закричать о своей претензии на жизнь. Те, кто не может пробить скорлупу, говорят о тупике и кризисе, ненавидят сковывающие их границы и проклинают традиции, не в силах преодолеть их.

 

Тогда начинается декаданс – пыльное время разочарования в целях и традициях, когда человеческие движения горизонтальны, потому суетливы и близоруки. Потерявшим авторитет статуям, сотни лет стоявшим на высоте, подпиливают лодыжки, а толпа, шаря друг у друга по карманам, улюлюкает от восхищения или ужаса — не столько потому что рада этому событию или устрашена им, а потому что будет эмоционально внимать любому происходящему, любому яркому представлению.

 

Сверхусилие здесь в том, чтобы взломать скорлупу, пробить твердыню неба, которая с начала времён была незыблема. Когда скорлупа наконец трескается, и оседает пыль и гарь обрушения миропорядка, тогда появляются новые недоступные боги. Живые боги новой силы; боги, зовущие в Небо и приказывающие новое возхождение. Но этот подвиг и победа над заточением в скорлупе, сделавшая птенца сверх-птенцом, вдруг оказывается выходом в мир, где недавно победоносное существо ординарно стоит в ряду взрослых и взрослеющих птиц. Сверх-усилие закончилось, началась кропотливая работа по постижению пределов новой вселенной.

 

Тот, кто пережил это один раз, будет считать новых богов единственно живыми, с гордостью забрасывая в свежий бетон новых храмов расколотые лица свергнутых небожителей. Тот, кто пережил это дважды, будет печален от предчувствия, что всё повторяется, и что вечное возвращение, в котором его заточила судьба, не сулит ничего нового. Тот, кто пережил это трижды, познает  управление этой судьбой,  что избавит его от тоски, а новый горизонт станет для него протяжением своей воли. Новый бог, стоящий на этом горизонте, будет достойным противником и вызовом. Тот, кто пережил это четырежды, никогда не спутает бога с той силой, которая расставляет на его пути вехи божественного и мифического.

 

И, человек не переживёт это в пятый раз.

 

Вместо старого бога всегда будет приходить новый, и так будет продолжаться до тех пор, пока человеку для жизни нужны образы. Бог опять умер? От старости? Убит? Осмеян? Эка невидаль. Свято место не может быть пусто. Пусто там разве что у тех, кто ещё не научился смотреть в Небо, а занят лишь разглядываем собственных пальцев, и того, что туда попадает. Этим людям нет дела до высших сил, которые движут происходящим, они плывут как опавшие листья по реке; у них нет необходимости ни в присутствии, ни в отсутствии «бога»: место в сознании, где бы он мог обитать, ещё не оформилось. Но ведь и зародышу человека нужно целых 9 месяцев, чтобы взрастить всё необходимое для начала своего путешествия в явном мире.

 

3.

 

Идею Übermensch-а обычно связывают с именем Фридриха Ницше. Его злая мудрость и весёлая наука ставит Сверхчеловека на горизонт, и толкает людей к этому горизонту: «В человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и гибель». При том, что Ницше отстоит от стандарта спекулятивных философов, которые «прохлаждаются в тени: во всем они хотят быть только зрителями и остерегаются сидеть там, где солнце раскаляет ступени», высота духа Сверхчеловека остаётся больше поэтическим вожделением, мифом, в лучшем случае – претензией и личным поиском, но не внятным проектом и приказом. Пафос антихристианства, оппозиция к «стадной морали» в ницшеанском имморализме и нигилизме с трудом могут рассматриваться как непосредственно конструктивные. Тем не менее, именно посредством разрушения «старых скрижалей» высвобождается необходимая для строительства энергия.

 

Философия Ницше оставляет большой простор для интерпретаторов и критиков на протяжении уже полутораста лет, но вряд ли создатель «Воли к власти» выбрал бы для себя долю просто отразится в чьих-то зрачках, как умершая звезда. Его Заратустра нанёс удар по небесной тверди, но твердь выстояла, в отличии от самого философа. Увидеть, как следующие поколения практически взламывают её там, где она треснула под его нажимом – это было бы для «первого имморалиста» лучшей наградой.

 

Если человек есть канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, то сверхчеловек – это мост, перекинутый через потерявшего смысл бога — к новому человеку, протянувшемуся к следующему горизонту. Сверхчеловек – это место завершения человеческой формы, место разочарования в мифе и место воздвижения мифа, место Превозхождения.

 

4.

 

Есть манера говорить о Сверхчеловеках, как о «полубогах». Но это лишь способ открыто льстить некой персоне, либо скрыто льстить своей способности оценивать. Все мы бредём, шатаясь, или же стройно шагаем в своём собственном мифе на полпути к богу, полубоги. У Сверхчеловека — того, кто вступил на мост, и столкнул в Стикс старых богов, есть немного времени, чтобы почувствовать себя небожителем: величие новых богов заставляет ощутить своё ничтожество перед вызовом нового путешествия. Единственный способ долго оставаться богом – стать истуканом и замереть между временами.

 

* * *

 

Есть манера говорить о Сверхчеловеке, как о человеке, который может удовлетворять свои человеческие потребности недоступными большинству способами: питаться «космической энергией», передвигаться «силой мысли», познавать миры недорогим в обслуживании «внутренним оком». Этого человека ищут в пещерах Тибета, традиционных деревнях Китая, наисовременнейших психонанолабораториях, в суровых индивидуальных ритритах и ритмичных коллективных медитациях. Путь к такому Сверхчеловеку сложен, часто недёшев, и лежит через сложные процедуры очищения, пересмотра своей жизни, отшельничества, покаяния или посвящения. Простому гражданину сложно разобраться в эзотерических тонкостях, и ему на помощь приходят книжные издательства, клубы по мистическим интересам, ларьки с китайскими бубенцами и учителя n-го дана с удостоверением от далёкого гуру на просветление масс.

 

Это – миф о  сверхпотребителе. Он прекрасен тем, что подталкивает ординарного потребителя, что жаждет заглатывать новые впечатления и не прочь приподняться в самооценке над окружающими грешниками, заниматься сколь-нибудь полезной работой. Утомлённый рутиной, движимый благородным желанием тратить заработанные денежные знаки не только на новые носки и телефоны, но и на «духовность», потребитель жаждет потерять себя ежедневного и найти себя иного: менее скучного, более разнообразного, широко о чём-то мыслящего, от чего-нибудь свободного, к чему-то причастного. Респектабельная истина скрыта и далека, требует технологически сложных путей её достижения и комфортабельных средств доставки VIP-пассажира; аскетическая истина очевидна и повсеместна, но требует от аспиранта физических лишений, перцептивного голодания, духовных мучений и прочих флагеллантских строгостей.

 

Подозрительные эмпирики стоят в стороне от этих сомнительных занятий, но чаще всего одержимы тем же божеством. Бог эмпирика-потребителя, вне зависимости от образа, олицетворяет «материальную» сторону жизни, связан с «реальностью, непосредственно данной нам в ощущениях». Как и мистики, они очарованы воспринимаемым, чувственностью, знаком, и различные виды этой одержимости только дают этому божеству больше пищи. Даже если некие ощущения рассудочный демон академической науки списывает на болезненные автоколебания в мозгу, их всё ещё можно потребить, и даже продать – потому они остаются богоугодными. Следование за этим богом состоит в потреблении восприятия и накоплении наблюдений до тех пор, пока пространство чувственного опыта и его рационализации не переполнится до краёв и не пожрёт само себя в коллапсе вроде дзенского просветления или постмодернистской деконструкции. Тогда истукан das unmittelbar Gegebene, которому истово молились формулами материалисты  и позитивисты всех мастей, станет невыносим и скучен, а радужных астральных бродяг потянет к земле — и ещё одна замечательная эпоха в человеческой жизни подойдёт к концу.

 

* * *

 

Есть манера говорить о Сверхчеловеке, как о том, кто стоит выше, как о сверхаристократе. Для ищущих превосходства в общественной иерархии такая интерпретация заманчива. Вопрос о первенстве во власти доходит до экзистенциального предела, и вот Родион Раскольников, а также другие «бесовские» персонажи Достоевского выясняют вопрос о том, кто же властен над их или окружающих жизнью, отсюда следует череда убийств и самоубийств «право имеющих» главных героев. Одержимость аристократизмом и «здоровой» аристократической моралью приводит Ницше к построению картины мира на базисе «воли к власти». Эти «имморальные» кубики объявляются им более благородным строительным материалом, чем шарики «моральной эпохи», и для этого, несомненно, находится достаточно оснований. Бог превосходства внушает борьбу за место в иерархии, и воинское настроение выходит на первый план.

 

Гитлер берёт на вооружение вдохновение победы, гордость превосходства и эстетику силы, политически своевременно приводит аристократизм к расовым и национальным основаниям, но его нордические сверхчеловеки недолго шагают по земле. В ракурсе расового аристократизма немецкий национал-социализм завял не столько из-за имманентной ущербности мифа о Сверхчеловеке, сколько из-за желания гитлеровской элиты быстро-вкусно заполучить необходимое: вместо того, чтобы по призыву Заратустры «стать предками сверхчеловека», воспитать в себе сверхаристократа и сверхпобедителя, они просто назвались таковыми. Этот трагический пример профанации идеи, тем не менее, оставил миру великий опыт войны, преодоления и победы. Современная эгалитаристская паранойя «демократических» обществ – ещё один вариант подобной профанации: людей объявили равноправными, но мало кто заслужил это право своей жизнью, и потому масса относится к правам безответственно. Боги властолюбивых дают нам тяжёлые уроки, но тем вращают колёса эволюции.

 

* * *

 

Есть манера говорить о Сверхчеловеке, как о преодолевшем смерть, как о безсмертном или сверхсмертном. Первый пример такового – Иисус Христос, на которого, критикуя Ницше, непрозрачно намекает христианин В.С. Соловьёв: «Животное не борется (сознательно) со смертью и, следовательно, не может быть ею побеждаемо, и потому его смертность ему не в укор и не в характеристику; человек же есть прежде всего и в особенности «смертный» — в смысле побеждаемого, преодолеваемого смертью. А если так, то, значит, «сверхчеловек» должен быть прежде всего и в особенности победителем смерти — освобожденным освободителем человечества от тех существенных условий, которые делают смерть необходимою, и, следовательно, исполнителем тех условий, при которых возможно или вовсе не умирать, или, умерев, воскреснуть для вечной жизни. Задача смелая. Но смелый — не один, с ним Бог, который им владеет.»

 

Озабоченность личным выживанием – первейший императив живого существа, с его выполнением связана значительная часть человеческой деятельности. Для некоторых именно личное выживание  задаёт угол поляризации стекла, через которое они видят мир. «Мир – это то, что борется за выживание» — говорят они, и запасают впрок спички, тушёнку и патроны.

 

Перед личным выживанием, разве что, стоит выживание вида и рода, и те существа, которые способны на осознанное действие, направленное за рамки собственной или чьей-либо ещё персоны, находят здесь такое количество важных стратегических условий, что для них своя или чужая личность запросто становится расходным материалом. Зачастую они противопоставляют себя первым, рисуя оппозицию «эгоизм – альтруизм» или «эгоизм – коллективизм». «Мир – это то, что борется за выживание» — говорят они, и разрабатывают стратегии национальной безопасности или проповедуют сострадание к ближнему. Эго героя, жертвующего собой ради страны, выросло до размеров империи, и потому преодоление смерти государства для него более актуально, чем проблема личной смертности.

 

Могущественный Спаситель, дарующий заслуженной персоне вечную жизнь после смерти; империя, дающая герою возможность расходовать свою личную смерть во имя вечной жизни общества: два божественных мифа, обладающих безусловной для многих притягательностью; призрачная надежда, побуждающая на действительные поступки и действительные поступки во имя призрачной надежды. И тот и другой миф рано или поздно рухнут, но то, что совершено людьми, воодушевлёнными целью — останется.

 

Сверхчеловек , спаситель от смерти, сражается на поле фундаментального инстинкта. Для человека, или общества людей, выживание есть необходимый этаж, но уже Потребитель, выросший над этим цоколем, требует большего, чем просто вечного существования: ему нужно ещё и вечное приключение. Ещё сложнее дело с Аристократом — он озадачен борьбой за власть и превосходство, просто приключений ему уже мало.

 

Так из Христа-Спасителя-От-Смерти мучимых прокураторами палестинских рабов вырос Христос-Великая-Любовь, более адекватный обществу имеющих представление об эстетике рабов римских, а когда тот встретился с воинственными арийскими племенами, был дополнен ещё и Христом-Воителем, после тяжёлой битвы побеждающим некоего Антихриста. Победить Антихриста в себе – вот сверхчеловеческий призыв к людям этого Христа; призыв к изменению человеческой жизни, нужный многим. Обещание же вечной физиологической бодрости обналичим после конца света.

 

5.

 

Боги живут среди людей как миф; человек среди богов – как дорога к преодолению мифа; Сверхчеловек же – краткий миг этого Превозхождения. Что за сила, в таком разе, расставляет богов и определяет необходимость превосходить их? Поддавшись интеллектуальной инерции, можно назвать её «сверх-богом» — и так поставить себе следующую Цель.

 

Сверхчеловек: миф, цель, свершение. Часть вторая. Цель

  Егор Чурилов

Цель

 

1.

 

Ницше, создатель ещё одного мифа о победе над старыми богами, провозгласил Сверхчеловека целью. При всей [им]моральной силе призыва, «заблистать через 300 лет» такому Сверхчеловеку будет сложно, особенно если пытаться определять его через теряющие историческую актуальность оппозиции. «Антихристианин», «переоценка ценностей», «вечное возвращение» – колесо отрицания раскручивается. Как эта самозамкнутая цикличность сочетается с устремлённостью Сверхчеловека вперёд, его открытостью в будущее – вот противоречие, которое Ницше, судя по всему, оставил неразрешённым.

 

Дискурс философов последних столетий переполнен туманными рекурсиями вида «самое себя», которые, подразумевается, самое себя объясняют; солипсическими конструкциями вида «аутопоэзис»; манипуляциями с приставкой «не-», сочленяемой с предельными категориями: «не-бытие», «не-сущее», «не-деяние». «Отрицание отрицания» – всё только для того, чтобы беготня упражняющегося интеллекта по кругу за собственным распушенным хвостом, называемым «истина», не прекращалась; и счастье диалектических философов, что бег на месте – общеукрепляющий, хоть и вгоняет в тоску.

 

Между тем, задача о цели вращения колеса решается просто, если увидеть его ось. Бессмысленность бесконечных оборотов удручает тех, кто прикован взглядом к ободу; они отчаялись ждать счастливого конца пути. Его не будет. Единственный способ избавиться от [воз]вращения – осознать куда и зачем оно встроено, осознать целесообразность высшего по отношению к текущей routine порядка. Колесо не исчезнет, его бег продолжится; не исчезнет и наблюдатель, которого стараются умертвить уставшие от кармического вращения медитаторы и декадентствующие за бокалом вина убийцы субъекта; но появится тот, кто в конечном итоге сможет управлять вращением. Технически этот манёвр называется «превозхождением управления».

 

Ни одно превозхождение не является окончательным, есть лишь предельное – до которого человек может сейчас дотянуться своей жизнью и сознанием. То, что является осью для одного колеса служит ободом другого, цель переходит в средство, средство – в цель с изменением масштаба осознания и действования. В этом есть также запрещение «бесконечности»: человек знает свой предел и может оценить его изменение, но что он может знать о беспредельности? Только название, которым он обязан умению произвольно состыковывать приставки с корнями слов, да страсти к величественным зрелищам.

 

2.

 

Каждый раз, когда человек идёт к любого рода цели, он идёт, чтобы продолжить вращение и замкнуть очередной оборот эволюции. На другой, недоступной и притягательной стороне колеса судеб стоят устрашающие, манящие, приказывающие и мудрые боги – и они остаются таковыми, пока этот оборот не исчерпал себя. Как только туман этой фата-морганы рассеялся, человек слышит зов нового будущего. Ни у кого нет выбора не следовать ему, так же как нет выбора остановить время.

 

Каждое преодоление в какой-то мере сверхчеловеческое, потому как опрокидывает исчерпавшую себя человеческую форму, приказанную богами эпохи или божками часа. Конкретный сверхчеловек приносит людям огонь, даёт им руны, обещает жизнь вечную, указывает в великое никуда. Каждый раз он погибает, выполнив свою задачу. Этот конкретный миф живёт так или иначе в каждом человеке, как часть общего родового опыта, возвращаясь и проявляясь в ситуациях, требующих меньших по масштабу жизненных превозхождений. Родовые колёса превозхождения и составляют то существо, что можно назвать «человек эволюционирующий».

 

Абстрактный Сверхчеловек – эссенция всех и всяких таких механик; вневременная идея Превозхождения, приложенная к человеческому виду, движущемуся в циклах эволюции; сила, инкарнирующаяюся в локально необходимые и понятные людям очертания «конкретного» сверхчеловека.

 

Двойственность «абстрактное-конкретное» можно с пользой приложить и к идее божественного, понимая под «конкретным» богом совокупность мировоззренческих установок, определяющих данное мироповедение общественного человека, в первую очередь в рамках решения предельных, бытийных, смертоносных вопросов. «Абстрактный» бог находится на оси этого вращения, определяя целесообразность и штампуя экземпляры икон для каждого необходимого случая. Но попытка обратить внимание на этого «абстрактного» бога не является чем-то из ряда вон выходящим на достаточно большой исторической шкале; это регулярное действие любопытного человека, движимого жаждой очередного приключения.

 

И этот бог так же будет опрокинут. Попытка осмыслить рекурсию такого «вечного возвращения» может привести к потере рассудка, что и случилось с братом Елизаветы Фёрстер-Ницше, ухаживавшей за больным философом до конца его дней. Но этот предел, пугающая невозможность и опасность – лишь вызов, который у нас нет выбора не принять, и потому уже содержит в себе если не рациональное, то деятельное решение. При этом разум, который не может справиться с этой проблемой не должен быть потерян, но должен быть превзойдён другим инструментом человеческого мироповедения, адекватным масштабу задачи, и получить высшее управление. Для сохранения устойчивости в решении предельных вопросов разуму нужна сверх-разумная опора; опора, стоящая вне рассудочной деятельности, и организационно презвозходящая её.

 

3.

 

Всё, чем занималось человечество за свою историю – это искало превозхождение в перипетиях божественного сценария. Попытка оформить, рационализировать и понять само превозхождение – это попытка перестать быть мёртвым орудием судьбы; или ребёнком, движения которого определяются кнутом и пряником; или воином, истово ищущим возвышения над соседом и, в пределе, над богом. А также превзойти и осознать не только свою алгедоническую зависимость, или аристократические потуги, но и саму способность оценивать и понимать. Эти «грехи» слепоты, алчности, гордыни и оценивания не должны быть отброшены и уничтожены, но превзойдены, обязательно в цельности с их обратной, непременно присутствующей благой стороной: они должны получить высшую целесообразность и высшее управление, находящееся в руках уже не какого-то олимпийского существа или безответной вероятности, а человека. Или – сверхчеловека.

 

Человек оказался способен приручить животное в себе, технологично справившись с похотью, агрессией, иерархичностью и эмоциями, развив эмоциональную дисциплину, язык и разум. Теперь черёд Сверхчеловека подчинить своей воле человека – с его недо- или переразвитым разумом, находящимся в наркотическом тумане «cogito ergo sum», который совсем уже не медленно переходит в беспокойную цивилизационную агонию.

 

«Что такое обезьяна по сравнению с человеком? Посмешище либо мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для Сверхчеловека – посмешищем либо мучительным позором. Вы совершили путь от червя до человека, но многое еще в вас – от червя.» Заратустра суров, надменен, справедлив. Может ли червь узнать и понять цели человека? В лучшем случае только одну – намерение располовинить червя лопатой. Где в черве уместятся даже самые простые человеческие намерения? Способен ли червь к человеческому действованию, к реакциям и осознанию? Собака стоит ближе к человеку на эволюционной лестнице, и потому имеет много больше общего, но и для неё человек является сверхсуществом, в контексте деятельности которого животное приращивает навыки, и тем эволюционирует.

 

В той же мере и человек не может вполне вместить целей того, кто эволюционно стоит выше. Вопрос может быть задан и ответ получен, но как пёс в человеческой речи лишь улавливает интонации и простые связки отдельных чувственно-насыщенных слов, так и для человека семантическое разнообразие такого сверхчеловеческого ответа претерпевает редукцию до возможностей синтаксиса, который сформирован текущей человеческой деятельностью.

 

Но эта проблема – не повод для отчаяния, отстранённых спекуляций или зарывания головы в песок, она лишь требует решения. Человек должен эволюционировать, это его основная и единственная работа, и тот эволюционный шаг, который должно совершить общество в текущий момент, будет включать осознание эволюционной механики.

 

4.

 

Когда человек был очень близок к животному, задача для него состояла в том, чтобы подчинить себе восприятие, чувства, бушующие эмоции и инстинкты, и тем вывести границу определения себя за рамки «чувствую, значит существую». На цивилизационном уровне эта задача отчасти решена. Решена в достаточной мере – в той, которая позволяет осторожное продвижение биологического вида homo отчасти-sapiens дальше по эволюционной лестнице.

 

Сверхчеловек ближайшего настоящего – это человек, подчинивший себе разум.

 

Для организма, ограниченного демаркацией «мыслю, значит существую», это – головокружительный кульбит. Рациональность, как всякая система, набравшая гравитационную массу, не запросто выпустит человеческое «Я» за пределы своей орбиты, и даже не позволит налегке оторваться от своей поверхности. «Слишком многое в вас от червя», но у рождённого ползать нет выбора не разорвать кокон, когда за спиной раскрываются радужные крылья.

 

Набор первой космической скорости нуждается в наибольших затратах энергии на преодоление притяжения и собственной инертности. Потому Превозхождение потребует сжечь нечто чрезвычайно калорийное в камерах сгорания первой ступени: ту древнюю материю, где нужная для направленного взрыва энергия долго собиралась, очищалась и концентрировалась – человеческую личность.

 

5.

 

Задача подчинения человеку собственного разума долгое время решалась точечно, в индивидуальном порядке, была эзотерической и героической практикой – не столько из-за пущей необходимости в охранении тайны, сколько из-за немногочисленности людей, способных выполнить, а тем более – понять такую задачу.

 

Нынешнее время по многим причинам выводит эту задачу на цивилизационный уровень, то бишь актуализирует необходимость включить в схемы управления глобальными процессами так же и рычаги управления рациональностью. Процесс её решения стартовал с появления рудиментарных форм уже достаточно давно, и «управление сознанием» или «управление массовым сознанием» – одно из грубых и где-то варварских приближений современности. Необходимость в таком уровне управления и соответствующих технологиях продиктовано именно глобальным масштабом проблем, которые решает оператор, в данном случае – некая элита соответствующего уровня.

 

Но модус времени пронизывает тело цивилизации до атомарного, личностного и субличностного уровней, потому и каждый индивидуум, и общества любого масштаба несут в себе эту необходимость и ответственность, а личная задача от глобальной отличаются не иначе как самоподобные части фрактала.

 

Эта фрактальная структура проявляет два важных ракурса. С одной стороны, она даёт геометрически выводимую надежду на то, что технология решения задачи на личном уровне применима к глобальному, с соответствующими поправками на масштаб. С другой стороны, энергозатратность процесса высока даже на личном уровне, и только вовлечение всей массы социума и его способности к системному производству энергии, способности к получению сверхаддитивного результата целесообразного совместного действования, может поставить производство люденов на поток и предоставить каждому индивидууму достаточно энергии для изменения себя.

 

6.

 

Критически важным является тот факт, что сверхчеловек не самоценен. Достижение нового состояния диктуется не частными стремлениями, описанными выше: поиском безсмертия, одержимость  восприятием, борьбой за положение в обществе или тотальная рационализация и «текстуализация» мира, превращение Вселенной в «Логос». Напротив, очищенные от присущих частностям эксцентричностей, эти движения должны сплавиться в сверхсумме, которая образует инструмент постижения нового мира, стоящего за грязью и болью родовых мук, в которые вошла цивилизация; мук, которые пройдёт каждый, не в табличной статистике или в салонных разговорах, а в живой вовлечённости в происходящее. Именно нужда в расширении: экспансионистский императив запертого в объёме нагретого газа; жадность травы, покрывающий склон холма где только можно; ищущие выхода агрессивные амбиции воинов; и новые правила новой вселенной требуют появления на свет существа с адекватными задаче ТТХ и, в соответствии с фрактальной связностью, адекватной организации общества.

 

Сверхчеловек – не эстетическая прихоть или выпиленный из куска мрамора моральный идеал. Для человека – это способ погибнуть, совершив Превозхождение. Иначе, он погибнет в Низхождении. Мера человеческой формы подходит к качественному завершению, вместе с упёршимися в экспансивный предел рынками сбыта разнообразного барахла или деликатной манерой решать политические вопросы благообразным лицемерием. Теоретический Сверхчеловек – миф, вроде того, о котором пел Заратустра или что рисуют в воображении поэты-перфекционисты. Практический сверхчеловек скорее всего разочарует поэтов, но это будет живой человек новой эпохи. Для человеческого рода он –способ выжить в цивилизационном кризисе. И если люден не возьмёт управление, разрядка запасённой человечеством энергии в рамках планеты отбросит человеческий род назад к биологическому виду сверхумных поедателей корешков, если биологическая жизнь будет возможна после этих фейерверков.

 

7.

 

Сверхчеловек – это выход человека за свои личные и цивилизационные пределы, в физический, психический и когнитивный Космос; туда, куда тянутся, но не могут дотянуться деревья; туда, куда протянулась эволюционная дорога «от червя к человеку», по которой идут все существа на этой планете. На животной части этой дороги стоят манки похоти и любознательности; человеческая её часть вымощена обломками империй и мировоззрений. Находясь на острие эволюции, для человека будет преступлением по отношению к жизни не использовать эту дорогу, как взлётную полосу.

 

Космос – судьба человечества. Солнечная система – чуждый и непокорённый край, каким были и материки Земли, во времена, когда люди мало чем отличались от животных. Германские предания времён Великого Переселения народов называли древнюю Скандинавию «кузницей племён», «officina gentium». Оттуда волнами накатывались на римлян яростные нордические захватчики, и прямо заявляли, что ищут земель для поселения. Но и агрессивные кимвры и тевтоны, и уставшие к тому времени римляне, и многие другие племена, включая кельтов и скифов, прошедшие через свои взлёты и падения, когда-то сами пришли из арийской прародины – места, откуда с интервалом в несколько веков выдвинулись несколько волн арийцев, через несколько тысячелетий генетической, социальной, техногенной, культурной и мировоззренческой эволюции подчинивших своей воле планету.

 

Земля, беременная Сверхчеловеком, должна стать матерью космических народов. Космический вызов человеку требует найти ту человеческую форму, которая адекватна задаче.  Движение в Космос и Превозхождение – два момента содержания единого процесса, внешняя и внутренняя, цивилизационная и личная сторона человеческой эволюции. Нужен ли Природе сверхчеловек, чтобы заселить космос, или Она подталкивает нас к любой экспансии, чтобы произвести Сверхчеловека – где бы ни поставили точку отсчёта, у нас есть только один вектор движения.

 

8.

 

Данная работа не ставит целью сосредоточиться на личном или цивилизационном усилиях, не стремясь стать ни наставлением по чистке пистолета, ни доктриной национальной безопасности. Она скорее являет собой пролог проекта сверхчеловека. Но сколь бы ни был он детален и красочен или наоборот – беден, он лишь проекция намерения Превозхождения на бумагу. Кровь, тело, разум сверхчеловека не должен и не может быть идентичен проекту; настоящий сверхчеловек будет построен из человеческих действий, нанизанных на это Намерение. И именно намерение является определяющим, и только тот, кто может держаться этой оси не собьётся с пути, обманутый символом, рисунком сверхчеловека.

 

Сверхчеловек: миф, цель, свершение. Часть третья. Свершение

  Егор Чурилов

Свершение

 

1.

 

Сверхчеловек появляется не за чтением книг, в уличных демонстрациях или медитациях в оздоровительном клубе. Начало другого человека – в одном новом действии, новом паттерне поведения, отблеске нового осознания, которые появились не для того, чтобы просто разбавить свинцовую монотонность бытия, а как реакция на вызов нового времени, как предвестники новой необходимости, как реализация нового способа выживать и побеждать.

 

Для охотника-собирателя скотовод и земледелец – люди, превзошедшие их порядок действования. Безумное занятие – зарывать в землю зёрна, которые можно немедленно потребить; кормить скот вместо того, чтобы самому съесть его. Но изъеденный мир собирателя – неизведанная целина для земледельца, целый открытый космос. Их отличает только наличие небольшого навыка, дающего большую возможность вырасти, надстроить над «я-потребителем» новый этаж сознания, «я-производителя».

 

Навык сверхчеловека нынешнего часа – навык намерения. Служить ему, возделывать его, строить в нём, осознавать его и управлять им – также, как разумом. Мы должны пойти туда, не знамо куда, и сделать то, незнамо что – так же, как мы поступили когда-то с разумом, начав с элементарных идентификаций и тождеств, и придя к предельным когнитивным вопросам и управлению рациональным синтаксисом. Над «я-мыслящим» должен подняться «я-намеревающий», и не в позе отрицания и попирания, но в состоянии повелевания и управления.

 

2.

 

Эволюция есть превозхождение порядка действования. Отбросив свойственное одержимым восприятием философам узкое определение «опыта», как только чувственного результата, отпечатавшегося в сознании, найдём «опыт», как всякое и любое человеческое действие, включая активное восприятие и осознание, своей фактичностью отвердевшей в ткани мира. Сие «отвердевание» есть восстановление в деятельной перспективе оператора некоторого энергетического факта, влияющего на суперпозицию сил. Обладание опытом – есть обладание и управление множеством таких энергетических фактов, включая такой, как способность сочетать оные в целесообразные суммы — и тем ещё более существенно влиять на окружающее.

 

Как человеческое сознание есть эссенция бесчисленного множества человеческих движений, сжатых в обобщённые и передаваемые через поколения управляющие конструкции, так и человеческое тело есть отвердевший в «материи» (а точнее – в человеческом восприятии и через него) опыт миллиардов лет целенаправленного химического и биологического поиска.

 

Природа толкает птенца из яйца, а человека – к Сверхчеловеку, но этот неумолимый призыв слеп к специфике положения. Сконцентрировать этот императив в конкретный удар и прорыв должен сам человек, используя лучшие доступные ему инструменты, в нашем случае – человеческий разум. Сам Превозходящий и является конкретным остриём и реализацией природного намерения.

 

Каждое и всякое человеческое действие наращивает личный и цивилизационный опыт, но трепыхание крылышками внутри скорлупы ещё не превозхождение. Можно выдать выносливость в таком барахтании за полезную работу, но утомление и разочарование настигнут быстрее.  Если для совершения особого действия нужна особая организация усилия, то для совершения сверх- или мета-действия, каким является Превозхождение, нужна целенаправленная концентрация мета-усилия – человеческого опыта. Потому, Превозхождение следует искать не в некоем освобождающем магическом ритуале, катарсической операции на психике (а то и попросту – на мозге), или просто напряжённом героическом свершении, но в целенаправленной организации всех и всяких действий и поступков, ординарных и великих, в упорядоченном расположении намерений вдоль центральной оси человеческой жизни.

 

«Что же мне конкретно сделать для Превозхождения?» — вопрошает человече, — «В какую конкретно сторону Земли нужно идти, чтобы попасть на Небо?» Но, двигаясь по Земле, можно лишь зайти в райский её уголок, или, в зависимости от предпочтений, адское местечко, перед входом в которое предприимчивые, более озабоченные земным, нежели небесным, граждане часто размещают технологично-гламурную или древле-аскетичную вывеску «Небо» и [не]дорогой в преодолении шлагбаум. Набивший оскомину, но и в измочаленном виде не теряющий актуальности парадокс ситуации состоит в том, что дорога в Небо – это дорога, по которой невозможно шагать, но не шагая по ней, её невозможно пройти. Успешные (а более всего – изображающие таковых) адепты у-вэй подобными выкрутасами здорово затуманили головы окружающим, особливо тем, кто жаждет вычурной поэзии на духовные темы.

 

Именно концентрация опыта вызывает взрыв сознания, прорывающий уже декоративную, но ещё упрямую небесную твердь. Достижение критической массы инициирует реакцию без сознательного контроля со стороны человека, потому его задача только в том, чтобы выстроить из себя направленную в Небо стрелу, и тогда эволюционная баллиста сработает автоматически. Здесь начинается и заканчивается пресловутое «не-делание», с сопутствующими парадоксами, что впечатляют зрителей.

 

Критическая масса для такого взрыва, тем не менее, достаточно велика, а объём человеческой жизни, выраженный в количестве действования, ограничен. Потому, единственный способ сформировать достаточно мощную кумулятивную струю состоит в том, чтобы использовать высокобризантное взрывчатое вещество, каким является очищенная от тормозящего шлака человеческая личность, и осознанно направить детонацию вдоль конкретной оси Превозхождения, используя конус устремлённой к нему человеческой воли. Эта механика так же однозначна в своём результате, как имплозивное устройство атомной бомбы, и цивилизация вполне готова, чтобы поставить процесс на конвейер.

 

3.

 

Спектр доступных человеку действий, начиная с физиологической пульсации и заканчивая высшими проявлениями сознания и есть его эволюционное пространство. Это разнообразие операционально формирует человеческий мир – мир, где человек может действовать: дышать, творить, мыслить. В Философии Действования мир есть то, что свершается. Сущее суть происходящее. Сознательное суть действующее. Эволюционирующее суть движущееся.

 

Превзойти разум – значит  вывести свершающую человеческую волю из зеркального скорлупы «мыслю, следовательно существую», в пространство без рациональных ограничений: «opero ergo sum» – «действую, значит существую»; в космос, где граница рациональности не является границей свершения и границей человеческого «Я», где мысль противопоставляется действованию только как часть – целому.

 

Наблюдаемая реальность – лишь часть действительности, доступная нашим рецепторам в меру и силу их строения. Действительность, доступная эффекторам, всегда шире, чем реальность, доступная аффекторам. Разум, из перцептивной реальности производящий интеллигибельную, всегда жил и живёт [внутри] последней, и всего лишь должен соответствующим времени образом принять свою ограниченность и подчинённую роль, адекватно выстроится внутри своей области ответственности. Уже не с подозрением к «слепому случаю» или на коленях перед яростным белым пятном в Небе под именем «Всемогущий Боже», а как осознающий организационный элемент  перед лицом разнообразия превозходящих человека сознательных сил, и тем занять своё важное место в этой иерархии управления.

 

4.

 

Как бы ни звучало всё это фантастично для обывателя или недостаточно научно для академического научного работника, практически этот путь проходим. Для стремящихся пришло время перестать хмыкать о [не]возможности, спекулировать в сомнениях или хлопать глазами в удивлённом бездействии. Ищущие повода выжидать пойдут вторым эшелоном, основательно застрявшие в прошлом – третьим. Первый эшелон – рубежники, уже стоящие через границу миров, так или иначе будут вынуждены упорядочить свои языки и видение, чтобы начать  обобщать результаты индивидуальных попыток, и приступить к итеративной выработке достаточно эффективной в массовом применении технологии.

 

И процесс уже давно стартовал. В каждом из нас живёт эволюционный императив разной степени зрелости. Каждый из нас в большей или меньшей степени является переносчиком, транслятором организующих мировоззренческих установок, которые помогают в реализации этого императива. Даже мизерный КПД всё ещё свидетельствует о наличии «полезного действия», которое, буде выполнено, превращается в нужный опытный концентрат.

 

Технология изготовления Сверхчеловека – это вычисление для каждого человека кратчайшей траектории действования, которая позволяет сконцентрировать достаточное для превозхождения количество опыта; и исполнение этой траектории своей жизнью. Проходя эволюционный путь «от червя», мы выполняем бесчисленное множество движений для того, чтобы взрастить своё действующее сознание, сделать его более сильным и организованным, способным к более мощным свершениям и масштабным решениям. Ни один этап этого пути не может быть пропущен, как не может быть пропущен этаж высотного здания. Но нет нужды строить этажи, на которых заведомо невозможно жить, или которые обречены на обрушение.

 

Каждый природный закон, инстинкт или же умопостигаемое правило, выросшее на их основе, строят такие этажи, начиная с конфигурации электронных орбит и заканчивая мировоззренческими установками. Каждый промежуточный природный уровень должен обладать разнообразием и устойчивостью, достаточной для собственного выживания и стабильности превозходящих уровней.

 

Потому является безусловным для общества, этой машины по производству социального сознания людей, соответствовать правилу высшей эффективности. Человеческое общество управляется с собой при помощи рациональных конструктов, и потому рацио движется к тому, чтобы реализовать свой масштаб природного управленческого фрактала на определённой для него эволюционной территории.

 

Ни одна теория не сможет указать каждому отдельному человеку его химическую, географическую, социальную и всякую прочую эволюционную траекторию. И такое указание лишено эволюционного смысла: самостоятельное прохождение человеческого пути даже в зиллионный раз добавляет немаловажную одну зиллионную опыта. Есть надежда, однако, что теория может указать направляющие, вдоль которых накопление количества не идёт против превозхождения его в качество.

 

5.

 

«Так гласит справедливость: «Люди не равны». И они не должны быть равны! Чем была бы любовь моя к Сверхчеловеку, если бы говорил я иначе? Тысячами мостов и тропинок пусть стремятся люди к будущему, и все сильнее должны произрастать меж ними вражда и неравенство: так внушает мне великая любовь моя.» (Заратустра – «О тарантулах»)

 

Для каждого человека есть свой путь к превозхождению. Каждый путь индивидуален, как отпечатки пальцев, но все человеческие пути имеют общность настолько же, насколько все люди имеют близкое по строению тело и душу: голову и четыре конечности; способность любить или гордиться. Без дифференцирования нет управления, потому для создания умопостигаемого расписания эволюционной работы требуется инструмент различения и оценки собственного состояния на эволюционной шкале. Трезвое осознание и признание своего места на такой карте – это вопрос выбора наилучшей стратегии работы. Попытка утвердить единый для всех времён, народов, территорий и варн кодекс поведения либо обречён на низкую эффективность, либо должен утверждать наиболее общие поведенческие директрисы. «Не убий, не прелюбодействуй, не кради…» – против этой нищенской формулы боролся Ницше, но естественным образом преуспел только в среде тех, кто с разных сторон оценил эти самые убийство, прелюбодеяние и кражу, и может знать кратковременные и долговременные результаты таких поступков, определить их применимость  – среди аристократов. Они переросли то мизерное разнообразие, которое им предлагает набор негативных установок, и требуют понимания и более высоких мотивов, чем страх, боль или удовлетворённость.  Для них эти заповеди стали детскими пелёнками, мешающими движению. Но для многих других эти заповеди всё ещё являют собой указатель на новый горизонт сознания – недоступный, отделённый от их «греховного» образа действия бездной личной работы. Нельзя позволить «нигилистам» лишить этих людей горизонта. Так же, как и бессмысленно загонять воинов на место смердов. Они не равны.

 

Осознание и принятие неравенства человеков на эволюционной шкале – это шаг к более эффективному управлению его возходящим движением. Каждому – по делам его, и каждому – для дел его. Попытка управлять разнообразным в своём состоянии человечеством с помощью десятка-другого, даже  обильно откомментированных, заповедей, предназначенных скорее для погонщиков верблюдов – разве не глупость? Попытка обозначить без разбору всех, кто как-то инертен к этому призыву: и смердов – тех, кто должен, и воинов, кто уже перерос – как «грешников» – разве не глупость? Не потому ли цари всё больше прислушивались к этим заповедям так же, как к охам и вздохам престарелой матушки: уважительно кивая, но пропуская мимо ушей?  Не это ли так возмущало воинственного Заратустру? Не поэтому ли христианство в своей любвеобильности так нужно в одно месте и так презираемо в другом? Не поэтому ли среди ариев Христос из  бедного палестинского страдальца стал воином, чтобы стать уважаемым?

 

Миф должен двигать людьми, и человечество не должно терять ничего, что движет, что сколь-нибудь полезно для Превозхождения. Но любой инструмент должен быть поставлен на своё место. Для того, чтобы это место определить, следует различать. Философия Действования предлагает инструмент для ориентирования в эволюционном поле – теорию варн, цель которой не в утверждении кастового порядка, а в установлении эволюционного различения.

 

6.

 

В движении человека к своему сверх-состоянию, как и в движении цивилизации за свои пределы, можно выделить четыре необходимых действия.

 

Первое действие – вывод личного, а равно – общественного целеполагания за рубеж известного, малого, земного, человеческого. В иерархии целей вывести на передний план задачи космического масштаба, и подчинить им остальные. Не в том ли всегда полагали величие человеческого духа, чтобы перед страхом, жаждой удовольствий, карьеризмом или умствованиями поставить сверхчеловеческое, божественное, космическое? Человек, в чьих глазах отражаются звёзды, всё ещё может бояться, хотеть кушать или быть тщеславным, но это для него проходные ресурсные состояния на пути в Небо, а не конец пути. Тот, кто собирается «сначала накормить народ», и не склонен к подниманию головы выше верхушек плодоовощных культур, не должен быть уничтожен или проклят, но должен подчиняться тому, кто знает зачем нужно кормить этот народ. Не нужно мешать тем, кто очарован политическими склоками и драками за самок, ресурс или территорию: они будут считать, что это очередная претензия на их аристократический статус и обидятся. Нужно лишь следить, чтобы аристократия тянулась в Небо, а не к позолоченному унитазу, и измеряла себя в терминах цивилизационных свершений, а не нищенского стремления к дорогим приобретениям. Тогда их борьба будет борьбой за человеческое величие, а не соревнование в фееричной дегенерации.

 

Второе действие – построение такого видения мира, в котором эти цели определяют всякую рациональную работу: синтаксис мышления, методологические оси науки, базовые моральные установки. «Переоценить все ценности», используя меру сверхчеловеческой цели. Неподъёмная задача совершить такую переоценку через некий аналитический труд может ещё многим отважным нигилистам повредить разум, но легче совершить это в распределённом режиме: машина по «переоценке» заложена в каждом из рода человеческого. Всё, что необходимо – изменить целеполагание, сдвинуть намерение, устремить дух – для Понимающих; или заставить организованно действовать, увлечь работой Исполняющих. Тогда, работа, производимая вдоль этой оси целеполагания, переработает цивилизационный жирок в новые мышцы.

 

Третье действие – выстроить свою личную жизнь, и жизнь общества в соответствии с данным мировоззрением, в соответствии с этими правилами и целесообразными установками; упорядочить в таком соответствии всякое организованное действование: физиологическое, этническое, социальное, государственное. Упорядочить – и раскрепостить этот порядок, позволив ему свободно расти в установленном мировоззренческом пространстве, вдоль осей фрактала Превозхождения, этим избежав ситуации, когда порядок иссушит сам себя.

 

Четвёртое действие – вложить в этот порядок свою жизнь от каждого начала до каждого завершения, исполняя его, накапливая всякий разнообразный опыт следования этому Пути, отхода от него и возвращения к нему. Возгонка этого опыта и делает всю машину Превозхождения рабочей и живой.

 

Заключение

 

Философия Действования выстраивается вокруг оси сверхчеловеческой целеустремлённости, и, словно биохимический реактор, стремиться вырабатывать аминокислоты и протеины для строительства жизнеспособных в новой эпохе клеток: опорных мировоззренческих элементов и рационального синтаксиса, нанизанного на опыт Намерения. Расовая философия пытается нащупать генетический код, который будет эффективным способом организовывать в социальные ткани и волокна клеточную структуру устремлённой в Космос цивилизации. Опрокинув миф о Сверхчеловеке, человек настоящего должен стать им – новым действительным превозхождением своего предела, устремлённым в Небо острием биологической жизни на этой планете.

 

«Задача смелая. Но смелый — не один, с ним Бог, который им владеет».



Источник: imperiya.by.

Рейтинг публикации:

Нравится40




Комментарии (5) | Распечатать

Добавить новость в:

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

 


Загрузка...







  1. » #5 написал: Ademir (17 ноября 2010 21:41)
    Статус: Пользователь Онлайн |



    Группа: Эксперт
    публикаций 0
    комментарий 691
    Рейтинг поста:
    0
    Сверхчеловек, как его описал автор -- просто нормальный самодостаточный человек.

       
     


  2. » #4 написал: star-foxy (17 ноября 2010 11:22)
    Статус: |



    Группа: Гости
    публикаций 0
    комментариев 0
    Рейтинг поста:
    0
    Очень интресная статья. Спаисбо.  
    Этот волпрос поднимался веками и сегодня остается  так же актуален, как и в древности. 
    Особенно интресно посмотреть как эволюция человечества  происходит в совокупности объяснений значений зодиаккального круга. Понятие о сверхчеловеке очень хорошо описывается в Археотипе  Льва, как царя Людей, но  царя, который никогда не станет Богом..:)

    http://www.astrolingua.spb.ru/MYTH/mif3.htm

    "Солнечный архетип предлагает сменить образ человека разумного — по сути "человека общественного"— на "человека совершенного или самостоятельного", которого мы сегодня иногда называем "сверхчеловеком", а обычно просто героем. Он описывает образы героев и мастеров, отвергающих власть царя — и общественное мнение — ради развития своих собственных качеств. Быть может, открытые ими таланты когда-нибудь пригодятся людям,— как стало необходимым ремесло кузнеца. Но сначала общество отвергнет тех, кто стал жить по своему индивидуальному закону. И мифы часто повествуют о трагическом конце героев, которые выступают гордыми одиночками, вступающими в неравную борьбу с юпитерианскими законами устоявшегося бытия.

    Само светило также нередко соперничает с главой пантеона, как китайский солярный бог Янь-ди сражается с громовержцем Хуан-ди или индийский Сурья с Индрой. Но, как туча закрывает собою солнце, солнечный бог терпит поражение. Личная сила и обретаемая человеком самостоятельность, которую символизирует солнечный архетип, не может противостоять глобальным законам природы и коллективным традициям общества, которые воплощает собой громовержец. Так прежняя мистерия сражения громовержца со змеем в лоне цивилизации перерастает в вечный конфликт личности и общества, которую символизирует противостояние архетипов Солнца и Юпитера.

    Но неужели у человека-героя, человека-творца нет никаких шансов победить царя природы? Громовержец исполняет волю бога Небес, в ведении которого бесчисленные мириады звезд, а Солнце — всего лишь одна из них. Так и герой — всего лишь один из множества людей. Жизнь отдельного человека ограничена, и сколь бы выдающимися ни были его таланты, они уходят в землю вместе с ним. Кульминацией мифологического повествования о герое становится его гибель. Герои ищут путь к бессмертию: как китайский стрелок И, Гильгамеш или Геракл — но им редко сопутствует в этом удача."




     АРХЕТИП ЛЬВА
    (Солнце, планета жизненного совершенства)
    Праобраз героя, утверждающего свою независимость

     

    Описывая циклы жизненной трансформации, знак Девы символизирует глобальные этапы развития человечества, подводя к совершенству каждого отдельного человека. Вершина социального прогресса — возникновение цивилизации, кульминация развития разума — понятие о ценности человеческой жизни. Две эти пиковые точки истории в астрологии отражает знак Льва — в который неслучайно попадает точка золотого сечения Зодиака (в круговой модели эволюции сознания или прецессионном движении).

    Архетип Девы описывает служение человека процессу общественного развития. Именно из этой самоотдачи вытекает идея великой роли человеческой личности, которая органически присуща знаку Льва. Как и образ совершенства окружающего мира: зная, что закон перемен не минует его, мы начинаем ценить его красоту. Поэтому архетип Льва, подобно его управителю Солнцу, излучает яркий внутренний свет на предметы и явления, которые прежде оставались незначимыми для разума.

    Лев — знак, символизирующий блеск цивилизации. Солнце — планета человеческой индивидуальности и воспитанного разума. Что привело к цивилизованности человека? Возникновение над-биологической системы — социума (Стрелец) и культуры (Весы), которая, как и материя, стала первичной для сознания человека. А также на основе биологических резервов человека (Скорпион) создание той производственной базы (Дева), которой в природе нет. Для обозначения этих явлений возникло научное название "сверхорганической материи": и оно хорошо описывает суть архетипа Солнца. Солнце в гороскопе — как и солнечная энергия для многих людей — объединяет понятие тела и духа. Кроме того, оно трактуется как разум в самом широком смысле слова: свет разума в отличие от сумерков души. Язык науки так говорит об этом единстве тела, духа и разума:

    "Человеческое сознание бесспорно является сверхорганическим. Но кроме духовного, существует материальное суперорганическое, которое и является основой первого. Только выявление сверхорганического материального дает возможность раскрыть коренное отличие общества человека от объединения животных."[6]

    Смысл этой цитаты в том, что к раскрытию высших способностей человека приводит достигнутый уровень культуры. И в жизни представители знака Льва, чтобы лучшим образом проявить свою индивидуальность и человеческое достоинство, обычно используют именно достижения цивилизации (что соответствует экзальтации в этом знаке планеты материальных ресурсов Плутона).

    Слово "цивилизация" непосредственно происходит от civis — "город", и мы понимаем под ней нечто, выстроенное людьми независимо от природы. А потому её началом можно считать поселения с наземными строениями. Первым постройкам — примерно 200 тыс.лет, они показывают революцию в обработке камня и говорят о возможности заселения территорий, ранее не приспособленных для жилья. В отличие от далеких миграций Водолея, это расширяет ближний ареал обитания человека и делает его более плотным, лишенным характерных для Водолея пустых пространств, выражая львовскую идею заполнения и полноты. Цивилизация Льва выводит нас к богатству и разнообразию форм существования, которое уже отличает друг от друга первые культуры X-V тысячелетий до н.э.

    В это время, после отступления ледника, хижины и полуземлянки быстро сменяют глинобитные и каркасные дома. Дом становится центром жизни человека. Раскопанные фундаменты Эйнана (натуфийская культура, X тыс.до н.э.) или Джармо (сев.Месопотамия, VII тыс.до н.э.) показывают, что поначалу каменные дома были круглые (!), а в центре помещался очаг. Так древние строители, бессознательно тяготея к естественной форме шатра, который в природе являет пещера и само небо, воспроизвели современный символ целостности: круг с центральной точкой посередине. Астрологу первый каменный дом легко напомнит знак Солнца и Солнечной системы, организованной вокруг источника света и тепла. И этот образ служит яркой иллюстрацией любви Львов к строительству: ведь это самый надежный способ защиты и покровительства, который предоставляет людям цивилизация (а в природе роль покровителя исполняет Солнце). Потом утилитарный принцип удобства взял верх, и дома стали прямоугольными. Но  разве не приятно нам и сегодня оказаться в круглой комнате? Когда взгляд не упирается в углы, человек не ощущает себя в замкнутом пространстве — не чувствует психологических ограничений. Быть может, когда-нибудь строительство вновь вернется к естественным формам, встречающимся в природе.

    Про неолитические поселения с полным правом можно было сказать: мой дом — моя крепость. По образу жизни это были земледельческие деревни, но по укрепленности стен, оград и цитаделей они больше похожи на города или небольшие замки — отчего самую известную из них своим искусством — Чатал-Хююк иногда называют "агрогородом". Для большей надежности и охраны от диких зверей вход в его дома располагался сверху, и в него вела лестница. Лестницы соединяли дома между собой, их можно было убрать, а стены надежно защищали население от неприятеля. Городом уже можно назвать и Иерихон IX тысячелетия до н.э., вокруг которого жители возвели оборонительные стены, воздвигли сторожевую башню и создали из камня цистерну для воды. Даже мертвые оставались в зоне охраны раннеземледельческих городов-деревень: их хоронили под полом дома. Таковы были первые оплоты цивилизации.

    Оседлый образ жизни привел к улучшению условий быта и позволил человеку осознать свое человеческое достоинство, которое в астрологии символизирует знак Льва. С достигнутым уровнем существования уже не шел ни в какое сравнение даже наиболее организованный уклад жизни животных (пчел, муравьев и т.д.). С VIII-го тысячелетия до н.э. существуют поселения с храмами, мастерскими, производством и обменом, которые являются центрами округи. В VII тысячелетии анатолийцы начинают обжигать керамику, прясть и ткать и учат этому соседей. Посуду украшают изображениями людей и животных, и лепят статуэтки богов и зверей: продолжая самую древнюю традицию искусства постледникового периода. Дома красят и отделывают изнутри, а стены святилищ покрывают росписями. Тогда религия ещё не отделяется от жизни, и росписи изображают сцены охоты или погребения, или рогатый скот, который начинает обожествляться на этапе развития скотоводства. В таком поселении наш современник, брезгующий шатрами или землянками, уже не отказался бы жить: все основные достижения быта — нормальная посуда, одежда и радующая глаз повседневная эстетика — там уже были.

    В Эйнане находят и реалистические, и схематические рисунки — и это свидетельствует о развитии символического восприятия: собственно человеческого способа видения мира, который также связан с архетипом Солнца. В росписях Чатал-Хююка в орнаментах во множестве встречаются руки, рога, кресты и много других символов, большинство которых остаётся непонятными современному исследователю. Крест — древний символ инструмента для добывания огня (который более натуралистично изображает свастика). Как и рога быка, символизирующие для скотоводов плодородие и запас пищи, он исполняет функцию защиты и опоры. Но уже образ руки, как некий божественный символ, более сложен для нашего восприятия. Можно сказать, что он говорит об осмыслении и обожествлении человеческой деятельности как части единого великого процесса (идея архетипа Девы). Сейчас этот символ более всего ассоциируется с магией, и образ руки, возникающей из облака, мы находим в колоде карт Таро.

    Искусство, к которому обращают нас идеи архетипа Льва, во все времена служило критерием того, как люди осознают богатство внешних возможностей. Художник творит от полноты души, от избытка сил: поэтому если на какой-то стадии развития уровень жизни падает, достижений высокого творчества тоже ожидать не приходится (как у нас в годы перестройки). Происходит возврат к ремеслу (Весов), сориентированному на ситуативный момент и производству утилитарных предметов (Девы). Правда, производство тоже способствовало появлению искусства: по точности ударов на орудиях археологи определили, что работа шла под музыку — под ритмические песни легче было работать[7]. И хотя сегодня мы связываем искусство со сферой чувств, оно возникло рационально, как осмысление человеком мира и себя в нем: согласно солнечному понятию разума как центра своего мира (а "человеческие" эмоции развились позднее: о них речь пойдет в архетипе Тельца).

    Первые изображения появились 200 тыс.лет назад: это были сначала отметины на кости, служившие опорой памяти и способом общения людей. Пейзажи с изображением мамонта и бизона более новые — им 50 тыс.лет. Уже 200 тыс.лет назад люди использовали охру, разрисовывая свои тела: и примитивные народы до сих пор украшают себя природными красками перед ритуалами и охотой. В этом, кроме зачатка понятия красоты, важен элемент осознания себя и своей функции — отличия себя от себя прежнего и от других людей: символического самообозначения, которое подводит нас к львовскому понятию индивидуальности.

    Красный цвет охры — первый, который стали различать люди, кроме противопоставления тьмы и света: черного и белого[8]. В ритуалах красный цвет на камнях и копьях обозначал кровь убитых животных. А в орнаментальных росписях он символизировал Солнце и жизнь, в то время как черный (который служил также цветом сжигающего добычу костра) обозначал понятие смерти. Для нас сегодня Солнце — бесспорный символ жизни, который понимают даже дети ("Пусть всегда будет солнце!"). Жизни из плоти и крови, активного тепла жизненной энергии: таково психологическое значение красно-оранжевого цвета охры. И похоже, что этот символ был таковым уже для неандертальцев. Значит, вид современных людей, от рождения способный к искусству и символическому самообозначению, никогда не воспринимал солнце равнодушным небесным светилом! Оно всегда было для древних источником жизни — хотя кто из них мог догадаться, что подымающийся над горизонтом красный шарик заведует жизнью на такой огромной земле?

    Что помогло древнейшим людям познать эту истину? Архетипическое родство образов, которое стало основой символического мышления человека. Как они постигали это родство, о котором мы сейчас забыли? Через ощущение внутренней целостности мира и себя, которое позволяло им определять себя через образы внешнего мира. Именно к этому единству возвращает нас сегодня искусство и все другие проявления солнечного архетипа. Самообозначение людей стояло у истоков культурной индивидуализации. Уже 50 тыс.лет назад у групп людей была своя символика, отличавшая их от соседей, которую знала вся община. Отличий поначалу было немного, и основными символами служили рисунки круга (небо) или креста (инструмент для добывания огня), но это заложило основы многообразия культур — и здесь уже можно говорить о духовной жизни человечества.

    Орнаментальное искусство содержало в себе зачаток развития математических представлений о мире (которые потом развились в наблюдении за звездами и светилами: см.архетип Луны). Оно показывает, что до 200 тыс.лет люди считали только до трех. Далее в рисунках Европы продолжает использоваться тройка, а в Азии предпочитают четверичное представление о мире — это обычно соотносят с тем, что люди Азии были более развиты. Однако можно сказать, что эти два вида первобытного художественного творчества отражают динамическое — в Европе — и статическое — в Азии — представление о мире. Оно сохраняется и по сей день и, очевидно, связано не столько с индивидуальными чертами культур, сколько с их единой материальной подоплекой: территориальными особенностями и формирующими их процессами в недрах Земли (которые, согласно новейшим исследованиям, непосредственно связаны с солнечной активностью).

    С разных сторон архетип Солнца подводит нас к образу единства мира. Число 4, которое возникает на пороге индивидуализации культур, лучше тройки отражает солнечный образ полноты. Годовой цикл, ставший для древних основой описания их производственного ритма жизни, делится на 4 части точками равноденствий и солнцестояний — и весеннее равноденствие, связанное с праздниками возрождения растительности, становится естественным началом астрологического года.

    В астрологии 4 — это также число архетипов стихий, образующих преемственность образов внутри зодиакального круга. Понятие Хаоса Рыб: стихии воды, скрывающей в себе жизнь,— продолжает образ подземного мира Скорпиона, связанный с невидимыми истоками существования. Созидание небесного Демиурга-Водолея закрепляет божественный Кузнец-Весы, и в этом идея стихии воздуха. Земледелие и освоение того мира, в котором мы живем,— вслед за Козерогом описывает земной знак Девы. Не составляет исключения и стихия огня: юпитерианские функции царя-громовержца, стоящего над миром и организующего его по единому плану, перенимает солнечный бог, являясь щедрым дарителем энергии и всех земных благ.

    Подобно тому, как индийским солнечный бог Савитар щедрыми руками-лучами дарит жизнь, лечит и исправляет грехи, Солнце ликвидирует кривизну человеческого пути эволюции. Ради ускорения прогресса человек становится жестоким хищником — но в лоне цивилизации он начинает быть милосердным от избытка возможностей. Изобретая инструменты, он и себя делает машиной — но ничто не мешает ему дополнить однобокость своего разума, нацеленного на производство. Символическое мышление Льва, ведущее к появлению искусства, дополняет рационализм Девы. Десятки тысяч лет назад, как и сейчас, оно помогает преодолеть неравноправие полушарий, возникающее в процессе развития языка слов и трудового отбора. Архетип Льва возвращает людей к целостности их природной личности. Недаром в теле Солнце правит сердцем — которое мы мыслим главным органом и средоточием личности, подобно тому, как и Солнце является центром Солнечной системы.

    Правда, общество до сих пор нередко оценивает личность на основе критериев Девы: способности человека к труду. Развитие ребенка также обычно определяется по развитию речи и способности к обучению. Говоря о критериях Девы, уместно вспомнить эскимосов, у которых самым страшным ругательством является слово "неумеха". Трудные условия их существования сделали акцент на архетипе Девы, но более цивилизованный уровень жизни, к которому стремится Лев, позволяет ввести другие критерии оценки.

    Архетип Льва заставляет ценить в человеке не только его качества работника или добытчика, но саму его индивидуальность: все природные способности, которые в нем есть, не важно, насколько высок в обществе спрос на них. Развивая этот архетип, общество ценит человека как такового, вне зависимости от его силы (вспомним, что общество пралюдей кормило "бесполезных" калек). И это приводит не к вырождению вида, как это было бы в природном мире, а к расцвету способностей человека. И те милосердные законы, которые некогда закладывает в общечеловеческом разуме Земли архетип Весов, делают возможным появление в обществе не только кузнеца или гончара, чей труд доказал свою практическую значимость, но и художника, чьи занятия не служат добыче пищи — но исправляют ту ущербность вида людей, к которой ведет его чрезмерное стремление к своему выживанию.

    Мифы повествуют о том, что ремесленником становился человек с физическим изъяном: они оправдывают выбранное им занятие его недостатком, и ущербность — неотъемлимая черта архетипа, описывающего развитие законов культуры. Но образ художника в нашем сознании прекрасен, как солнечный бог муз Аполлон. А значит наступили времена, когда общество позволило своему члену не работать, несмотря на его физическое совершенство! И если до сих пор не все люди научились ценить творческие качества личности, которые уважали уже неандертальцы, и относятся друг к другу лишь на основе общественных критериев, это просто говорит о том, что процесс развития человеческой индивидуальности ещё не завершен. Мы не знаем о всех талантах, скрытых в нашей природе. Архетип Солнца, декларирующий уважение к человеку, помогает нам открыть их в себе.

    Недаром Солнце связано с пантеистическим восприятием реальности: энергия светила отвечает за способность увидеть Бога в каждом её объекте и ощутить его нетленную ценность. Это та способность, которая объединяет материальное и нематериальное и позволяет придать земным формам природы метафизическое значение божественных архетипов. Это та целостность видимого и невидимого, которая дала возможность создать образы богов и мифы о Вселенной — и символическое восприятие, которое стало основой искусства и собственно человеческого языка: мышления не только словами, но и понятиями.

     

    В мифах обожествление Солнца тесно связано с творческим процессом человека. Солнце поначалу не играло в мифах самостоятельной роли, хотя издревле мыслилось оком небесного бога. Солнечный свет был столь привычен, что никогда не поражал воображение человека так, как гроза. Поэтому Солнце не стало символом власти природы над людьми — и громовержец долгое время был бесспорным и единоличным правителем пантеона богов. Символически образ Солнца противоположен образу Неба: это не вся природа, но лишь её отдельный объект, как и сам человек, и оно всегда было символом близкого людям, доступного и созидаемого ими мира.

    Усиление почитания Солнца наблюдается во 2-1 тысячелетии до н.э., в высокоразвитых культурах, и связано оно с предметом, изготовленным руками человека. Люди сделали светило полноправным богом, когда во 2-м тысячелетии до н.э. изобрели колесо — и возвели Солнце-колесо в ранг покровителя цивилизации. Это не покажется странным, если мы вспомним роль кузнеца, который стоял у истоков культуры. Солнце нередко мыслится куском огня подземного мира, подобно огню кузнеца, на нём помещается кузница божественного коваля или его наковальня.

    Но сам знак солнца-колеса: круг с точкой посередине, запечатлённый иероглифами Египта и Китая, — палеолитический символ небосвода, он возник тогда, когда человечество ещё не знало колес[9]. Но светило присвоило его себе, и это свидетельствует о той доминирующей роли, которую оно начало играть по отношению к Небу. Ему присваивается даже роль небесной оси, некогда проходящей через жилище человека или гору громовержца: и у славян, скифов и народов западной Европы в честь солнца устанавливают шест с колесом наверху (существовавший ещё в неолите)[10].

    Солнце катится по небу подобно колесу. И как колесо, которое одной гранью касается Земли, а другой — Неба, светило олицетворяет собой полноту и целостность бытия. День солнечный бог проводит на земле, обозревая мир и наделяя его своими дарами, а ночью спускается в подземное царство, где он светит мертвым и сражается с силами тьмы — так египетский Ра ведет битву со змеем Апопом. Ежедневный круговорот Солнца символизирует единство небесного, земного и подземного, а его свет воплощает закон добра (который разрабатывал знак Весов) и одновременно связан с конкретикой жизненного процесса (как знак Девы). Колесо становится универсальным символом всеохвата светила. Наряду с другими солярными божествами, в мифологии существовали даже особые боги солнечного диска, такие как египетский Атон, скифский Колоксай ("круг-царь") или славянский Хорс, напоминающие об истории колеса.

    За изобретением колеса последовало распространение колесных повозок, которое сыграло в истории не меньшую роль, чем начало выплавки меди. Скорость колесниц позволяла охватывать большие пространства, и это дало возможность объединения земель и положило начало образованию империй и идее единовластия. До сих пор образ Солнца, именем которого величали могучих правителей, сопоставляется у нас с возникновением империй, перед блеском и роскошью которых меркли прежние маленькие царства. Неслучайно именно Аполлон стал покровителем полоненных земель. И церемония коронации ведет начало от образа короны солнечных лучей. Так возникали солярные культы. В мифологии, правда, место правителя уже было занято, и светило, посылающее земле тепло руками-лучами, осталось лишь независимым соперником главы пантеона, приносящего дождь.

    Вторым символом светила стал конь, и в этом Солнечный бог заставил Громовержца уступить. Если глава богов ездит по небу верхом, Солнце — на колеснице, запряжённой лошадьми. Упряжкой правит греческий Гелиос или индийский Савитар. Светило и само движется по небу быстро, как конь, и потому мифы отдали этот символ Солнцу: мы видим в мифах образ солнечного коня, такого как "конь-огонь" или индийский Дадхикра. И в сказках образ коня часто символизирует светило.

    Солнце — доброе божество, несущее людям свет руками-лучами. Таким до сих пор рисуют его дети: с руками и улыбкой на лице. И это естественный образ для всех землян: ведь мы знаем, что Солнце — не просто одна из звезд, но наш собственный источник жизни. В этом ключ к пониманию астрологического значения Солнца как планеты человеческой индивидуальности: наших природных способностей и талантов. Их воплощает также образ Льва, царя зверей, именем которого назван солнечный знак Зодиака и желтая грива которого напоминает Солнце. Лев — традиционный символ индивидуальной силы и власти. Мощь Солнца и видимый результат его плодотворной силы в августе — месяце плодов — подтверждает экзальтацию во Льве планеты богатств Плутона.

    Мы обычно представляем себе светило символически: так побуждает воспринимать мир архетип Солнца. Не все люди видят более простой и древний его образ: катящегося по небу через весь мир огненного колеса, отличительная черта которого — постоянство. Солнце — часть нашей повседневной жизни, которая охватывает её всю. Это обыденный и будто бы доступный объект, видимый нами каждый день. Но именно повседневное жизненное творчество (воплощаемое Солнцем в гороскопе) создает ценность и бессмертие индивидуальности.

    В отличие от бога грома и молнии, который является лишь проводником воли Небес и его высших сил, архетип солнечного бога утверждает свою независимость от царя богов и свою собственную власть. Это выглядит закономерным: солнечное тепло правит всем природным процессом, и в конечном итоге от него зависит, будет дождь или нет. Правда, во II-м тыс.до н.э. земледельцы ещё не знали этого. Более того, они давно уже не обладали природной интуицией, чтобы это чувствовать. И тем не менее, обожествив катящееся по небу колесо, они угадали. К истине их приблизил тот трезвый и разумный взгляд на мир, который возник у человека, когда в процессе земледелия он почувствовал себя реальным хозяином жизни на Земле: подобно Солнцу, которое видимым образом самостоятельно гуляет по Небу, пока не грянет гром. Недаром, наряду со всеохватом, солнечный бог обладает предвидением, роднящим его с богом Неба. Сделав центром мира не далекого абстрактного бога, но конкретный явленный предмет, солнечный архетип слил воедино духовное и материальное, сотворенное Богом и созданное разумом людей.

    Подобно Аполлону — единственному из богов, кому дано предвидеть будущее, и предводителю муз, Солнце покровительствует созданной культурной цивилизации и личной силе человека, воплощаемой в образах героев. Таков греческий победитель Химеры Беллерофонт, летающий на крылатом — солнечном — коне Пегасе; германский поэт и герой Старкад или шумерский строитель городских стен и победитель чудовищ Гильгамеш. Или семитский Самсон, прославившийся победой надо львом. Его имя родственно названию Солнца (Шамеш), а крона солнечных лучей дала силу его волосам. В мифах герои часто побеждают льва, что служит традиционным символом их силы и независимости.

    Солнечный архетип предлагает сменить образ человека разумного — по сути "человека общественного"— на "человека совершенного или самостоятельного", которого мы сегодня иногда называем "сверхчеловеком", а обычно просто героем. Он описывает образы героев и мастеров, отвергающих власть царя — и общественное мнение — ради развития своих собственных качеств. Быть может, открытые ими таланты когда-нибудь пригодятся людям,— как стало необходимым ремесло кузнеца. Но сначала общество отвергнет тех, кто стал жить по своему индивидуальному закону. И мифы часто повествуют о трагическом конце героев, которые выступают гордыми одиночками, вступающими в неравную борьбу с юпитерианскими законами устоявшегося бытия.

    Само светило также нередко соперничает с главой пантеона, как китайский солярный бог Янь-ди сражается с громовержцем Хуан-ди или индийский Сурья с Индрой. Но, как туча закрывает собою солнце, солнечный бог терпит поражение. Личная сила и обретаемая человеком самостоятельность, которую символизирует солнечный архетип, не может противостоять глобальным законам природы и коллективным традициям общества, которые воплощает собой громовержец. Так прежняя мистерия сражения громовержца со змеем в лоне цивилизации перерастает в вечный конфликт личности и общества, которую символизирует противостояние архетипов Солнца и Юпитера.

    Но неужели у человека-героя, человека-творца нет никаких шансов победить царя природы? Громовержец исполняет волю бога Небес, в ведении которого бесчисленные мириады звезд, а Солнце — всего лишь одна из них. Так и герой — всего лишь один из множества людей. Жизнь отдельного человека ограничена, и сколь бы выдающимися ни были его таланты, они уходят в землю вместе с ним. Кульминацией мифологического повествования о герое становится его гибель. Герои ищут путь к бессмертию: как китайский стрелок И, Гильгамеш или Геракл — но им редко сопутствует в этом удача.

    Изменение природы вокруг себя и в себе, начатое архетипом Кузнеца, сделало невозможным регресс. Но чтобы стало реальным движение вперёд, нельзя просто отбросить традиции, полагаясь лишь на свою сегодняшнюю силу, которой завтра не будет. Прежде чем добиться независимости и возглавить человеческую историю, цивилизованный разум, который воплощает Солнце, должен осознать: что же в индивидуальности есть вечного и как оно может быть сохранено? И в следующем архетипе сознание возвращается к осмыслению прошлого: к коллективным возможностям передачи традиций. Преемственность природного и культурного существования людей описывает мифологический образ бессмертной Луны. Материнский архетип Луны призывает поделиться своим совершенством с другими, будущими поколениями: и так утратить свою солнечную целостность — и так её сохранить.


       
     


  3. » #3 написал: Огонёк (17 ноября 2010 10:02)
    Статус: Пользователь offline |



    Группа: Посетители
    публикаций 0
    комментариев 517
    Рейтинг поста:
    0
    После победы над богом, встаёт новый враг, абсолютное ничто. Ф. Ницше Человек это мост между обезьяной и сверх человеком. Ф.Ницше.

       
     


  4. » #2 написал: Tellur (3 ноября 2010 23:53)
    Статус: |



    Группа: Гости
    публикаций 0
    комментариев 0
    Рейтинг поста:
    0
    Отлично! Нечто в этом роде предсказывал Иван Антонович Ефремов.
     Слишком оптимистично...

       
     


  5. » #1 написал: SIBIRYAK (26 октября 2010 06:32)
    Статус: |



    Группа: Гости
    публикаций 0
    комментариев 0
    Рейтинг поста:
    0
    Безусловно глубоко и в принцепе объективно, но, давайте не будем  забывать- как пример- квантовую площадку, хотя и это, по большому счету, смысла не имеет, простите за туфталогию смысла как токового, но все же! Благодаря физикам нам стало известно что кванту нужен наблюдатель (КАКИМ ЦВЕТОМ ХАМИЛ ИОН В ШКАФУ?) и что бы мы не размышляли о реальности в целом, она как солярис, будит воплощать наш ход в реальность, ну или визуализировать материально иллюзию, личного или массового хода мысли! Вы хотите квазары?Нате! Эта матрешка в оба конца, но то, что мы мост между двумя бесконечностями (ВНУТРЕННЕЯ И ВНЕШНИЯ) факт на мой взгляд неоспоримый... P.S СТАТЬЯ ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ, СПАСИБО!

       
     


» Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
 


Новости по дням
«    Август 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Погода
Яндекс.Погода


Реклама


Загрузка...

Опрос
Как по вашему мнению Украина изменится при президенте Зеленском?




Реклама
Загрузка...

Облако тегов
Аварии и ЧП на АЭС, Акция: Пропаганда России, Америка настоящая, Арктика и Антарктика, Блокчейн и криптовалюты, Воспитание, Высшие ценности страны, Геополитика, Готовим дома, Единая Россия, Импортозамещение, ИнфоФронт, Калита-Финанс, Кипр и кризис Европы, Кризис Белоруссии, Кризис Британии Brexit, Кризис Европы, Кризис США, Кризис Турции, Кризис Украины, Кризис в России, Лекарственные растения, Любимая Россия, Наука России, Неизвестный Путин, Новости Украины, Оружие России, Остров Крым, Правильные ленты, Россия, Сделано в России, Сильные землетрясения, Ситуация в Сирии, Ситуация вокруг Ирана, Скажем НЕТ Ура-пЭтриотам, Скажем НЕТ хомячей рЭволюции, Служение России, Солнце, Трагедия Фукусимы Япония, украина

Показать все теги
Реклама


Популярные
статьи



Реклама одной строкой

    Главная страница  |  Регистрация  |  Сотрудничество  |  Статистика  |  Обратная связь  |  Реклама  |  Помощь порталу
    ©2003-2019 ОКО ПЛАНЕТЫ

    Материалы предназначены только для ознакомления и обсуждения. Все права на публикации принадлежат их авторам и первоисточникам.
    Администрация сайта может не разделять мнения авторов и не несет ответственность за авторские материалы и перепечатку с других сайтов. Ресурс может содержать материалы 16+


    Map