Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  |  RSS 2.0  |  Информация авторамВерсия для смартфонов
           Telegram канал ОКО ПЛАНЕТЫ                Регистрация  |  Технические вопросы  |  Помощь  |  Статистика  |  Обратная связь
ОКО ПЛАНЕТЫ
Поиск по сайту:
Авиабилеты и отели
Регистрация на сайте
Авторизация

 
 
 
 
  Напомнить пароль?



Телеграм канал Z-Операция Клеточные концентраты растений от производителя по лучшей цене


Навигация

Реклама

Важные темы


Анализ системной информации

» » » Древняя Мексика без кривых зеркал

Древняя Мексика без кривых зеркал


5-10-2010, 15:52 | Файловый архив / Книги | разместил: VP | комментариев: (0) | просмотров: (2 988)

Жемчужина в джунглях

Один из самых наиболее часто упоминаемых древних памятников Мезоамерики – Паленке, который нередко называют «жемчужиной майя». И это – действительно жемчужина, связанная с древней историей этого региона. Жемчужина, которой в определенном смысле во многом повезло. Паленке повезло остаться в стороне от современных центров цивилизации, в результате чего этот древний город не тронули обычные житейские изменения, и он сохранил свой облик с доиспанских времен практически в неизменном виде. Паленке повезло оказаться несколько в стороне также и от программы тотальной «реставрации», которая так сильно изменила Теотиуакан и Чолулу. Конечно, и тут видны следы рук археологов, но в Паленке чувствуется, что они старались вносить минимальные изменения в древние сооружения.

Рис. 120. Центральная часть древнего комплекса Паленке

«Слово, которое впервые употребили для обозначения этих забытых руин испанцы в конце XVIII века – «Паленке», переводится с испанского как «палисад», «деревянная ограда», «укрепление». С другой стороны, индейское название местного ручья Отулум можно перевести как «укрепленные дома». В таком случае испанский термин «Паленке» был, видимо, прямым переводом старого майяского названия города. Есть также предположение, что в далеком прошлом Паленке называли «Начан», или «Город змей». Вместе с тем следует помнить, что все эти названия появились сравнительно недавно, не раньше XVII века, и были даны людьми, не знавшими ничего реального о жизни давно погибшего города и его обитателях…» (В.И. Гуляев, «Древние Майя. Загадки погибшей цивилизации»).

Аналогичным образом названия сооружений в Паленке, как и название самого города, носят сугубо условный характер, и зачастую даны современными исследователями по чисто случайным признакам. Например, «Храм Надписей» был назван так потому, что в нем нашли плиту с длинной надписью из 620 иероглифов…

Рис. 121. План центральной части комплекса Паленке

По одним данным, на развалины Паленке в 1759 году совершенно случайно наткнулся воинский патруль, который просто-напросто заблудился в густых джунглях. По другим – Паленке в ходе специальных поисков в 1773 году обнаружил монах Рамон де Ордоньес-и-Агилар, каноник собора в городке Сьюдад-Реаль в провинции Чьяпас. Увиденное настолько поразило Ордоньеса, что помимо обычной докладной записки своему церковному руководству он написал специальную монографию под названием «История создания Неба и Земли», в которой развивал идею, что Паленке (для которого Ордоньес использовал название «Великий Город Змей») был построен в далекой древности народом, пришедшим сюда откуда-то из Атлантики под руководством вождя по имени Вотан, чьим символом была змея.

В дальнейшем другие исследователи высказывали самые разные версии происхождения Паленке. Появлялись и предположения, что к возникновению этого города были причастны римляне, древние египтяне и даже халдеи с индусами. Но ныне историки остановились на версии создания Паленке индейцами майя.

Как бы то ни было, все исследователи сталкивались с тем, что об этих древних руинах у местного населения не осталось абсолютно никаких достоверных сведений. Комплекс был заброшен слишком давно, а следы его жителей и их потомков исчезли в неизвестном направлении. Все, чем могли располагать ученые, это – сугубо археологические данные, проходившие через плотное сито субъективных описаний и трактовок.

С другой стороны, в Паленке сохранилась масса различного рода надписей, настенных росписей и барельефов, что так любят историки. Пожалуй, трудно вообще найти в Мезоамерике место, где было бы сопоставимое по плотности на квадратный метр поверхности стен количество древних надписей и изображений. Поэтому исследователям было где разгуляться…

Рис. 122. Плита с надписями (музей Паленке)

И сейчас среди представителей официальной науки нередко можно встретить утверждение, что ученым уже хорошо известна история Паленке – вплоть до имен правителей и периодов их правления с точностью до года. Иногда приводится даже хронология этих правителей, выстроенная в династические цепочки. Приводимые датировки в этой хронологии, естественно, полностью «соответствуют» принятой ныне версии древней истории региона и укладываются в диапазон V-VII столетий нашей эры – период расцвета цивилизации майя.

Однако все это базируется по сути только на одном основании – на надписях. А основание это довольно шаткое, как уже указывалось ранее. Во-первых, нет никаких гарантий в корректности переводов самих иероглифов. Во-вторых, нет учета 52-летней цикличности календаря майя. В-третьих, нет никакой гарантии, что надпись на стенку какого-либо сооружения наносилась одновременно с созданием этого сооружения, а не была обычной «надписью на заборе». И в-четвертых, из наличия даже действительно майянских надписей и изображений вовсе не следует, что майя были первыми и последними обитателями этого места, и что до них тут никого не было…

Но прежде, чем переходить к анализу других возможностей – отличных от предлагаемых официальной версией – нельзя не остановиться на одном из важнейших открытий в Паленке. На открытии, которое не только принесло поистине всемирную известность этому древнему городу, но и до сих пор служит причиной всевозможных споров и подпитывает энтузиазм целой армии сторонников альтернативного взгляда на прошлое этого древнего города. Речь идет об обнаружении погребения в Храме Надписей…


* * *

В конце сороковых годов ХХ века руководитель мексиканской археологической экспедиции Национального института антропологии и истории Альберте Рус Луилье, выбирая место для будущих раскопок, обратил внимание так называемый «Храм Надписей», который в то время был практически не изучен. Осматривая помещение на вершине пирамидальной конструкции, к которому вел длинный ряд ступенек, Рус заметил, что пол этого трехкомнатного здания в отличие от других храмов Паленке сложен из больших каменных плит. При этом одна из этих плит имела по краям несколько отверстий, которые были закрыты каменными пробками и которые ранее явно имели такелажное назначение, то есть служили для того, чтобы аккуратно поместить тяжелую плиту на ее место.

Обследуя плиту, Рус заметил, что стены храма уходят ниже уровня пола, а это с большой вероятностью указывало на то, что внизу имеется еще одна постройка. Вскоре после того, как плиту подняли, археологи обнаружили под ней начало туннеля и несколько ступенек каменной лестницы, которая вела вниз на непонятную глубину. Рус понял, что не ошибся в выборе места исследований…

Рис. 123. Вход в туннель в Храме надписей

Однако туннель оказался довольно плотно забит большими камнями, щебенкой и землей. И хотя он опускался лишь с вершины пирамиды к ее основанию, на то, чтобы достичь конца туннеля, потребовалось целых четыре полевых сезона по 2-3 месяца археологических работ. За все это время было расчищено два пролета лестницы с 66 ступеньками.

Рис. 124. Схема туннеля в Храме надписей

Дабы не вносить искажений в информацию, которая нам пригодится в дальнейшем, приведу просто цитату:

«В самом начале археологи нашли тайник с ритуальными приношениями в виде двух нефритовых колец, служивших у древних майя украшениями для ушей. Другое приношение лежало у подножия лестницы, в специальном каменном ящичке: ожерелья из нефритовых бус, большие раковины, наполненные красной краской, глиняные вазы и громадная жемчужина диаметром 13 миллиметров. Дальше путь был закрыт поперечной каменной стеной. Когда ее сломали, то вновь пришлось разбирать завалы из сцементированного известковым раствором щебня. В конце концов коридор уперся в какую-то подземную камеру, вход в которую преграждала необычайная, но вполне надежная «дверь» – гигантский треугольный камень весом более тонны. У входа в камеру в некоем подобии гробницы лежали плохо сохранившиеся скелеты пяти юношей и одной девушки, погибших насильственной смертью. Искусственно деформированная лобная часть черепа и следы инкрустаций на зубах говорят о том, что это не рабы, а представители знатных майяских фамилий, принесенные в жертву по какому-то особенно важному и торжественному случаю. Только теперь Русу стало ясно, что все потраченные усилия не были напрасными» (В.И. Гуляев, «Древние Майя. Загадки погибшей цивилизации»).

15 июня 1952 года подошло время апофеоза – рабочие сдвинули с места массивную треугольную плиту, которая загораживала проход в погребальную камеру, и Рус смог бросить взгляд внутрь неизведанного помещения. Позднее он так описывал свои ощущения:

«Из густого мрака неожиданно возникла сказочная картина фантастического неземного мира. Казалось, что это большой волшебный грот, высеченный во льду. Стены его сверкали и переливались, словно снежные кристаллы в лучах солнца. Как бахрома огромного занавеса, висели изящные фестоны сталактитов. А сталагмиты на полу выглядели, словно капли воска на гигантской оплывшей свече. Гробница напоминала заброшенный храм. По ее стенам шествовали скульптурные фигуры из алебастра. Потом мой взор упал на пол. Его почти полностью закрывала огромная, прекрасно сохранившаяся каменная плита с рельефными изображениями. Глядя на все это с благоговейным изумлением, я пытался описать красоту волшебного зрелища моим коллегам. Но они не верили до тех пор, пока, оттолкнув меня в сторону, не увидели эту великолепную картину своими собственными глазами. Мы были первыми, кто увидел гробницу тысячу лет спустя!»

«Я вошел в таинственную комнату со странным чувством, естественным для того, кто впервые переступает порог тысячелетий. Я попытался увидеть все это глазами жрецов Паленке, когда они покидали склеп. Мне хотелось снять печать времени и услышать под этими тяжелыми сводами последний звук человеческого голоса. Я стремился понять то таинственное послание, которое оставили нам люди далекой эпохи. Сквозь непроницаемую завесу времени я пытался разглядеть неуловимую связь между их и нашими жизнями».

Погребальная камера, в которую попал Рус, представляла собой прямоугольное помещение с наклонными сводами. В разных источниках указываются почему-то разные данные о размерах этой камеры: например, в одном месте указано 7 метров в длину, 3,75 метра в ширину и 6,50 метра в высоту; а в другом длина уже указана целых 9 метров.

На стенах были изображены девять персонажей, условно названных «владыками ночи».

Посреди усыпальницы находился выполненный из единого каменного блока саркофаг, размеры которого составляют 3х2,10х1,10 метра. Он был установлен на шести небольших ножках. Вся поверхность саркофага была покрыта рельефными текстами и росписями. Крышка саркофага, также покрытая росписями, представляла собой каменную плит весом около пяти тонн и имела размеры 3,80х2,20х0,25 метра.

Сверху на крышке лежали три каменные топорика, кусочки нефрита и раковины. Под саркофагом, видимо в качестве подношения, лежали две скульптурные человеческие головы, выполненные в натуральную величину. Они были явно отбиты от целых статуй. Там же стояло несколько сосудов без росписи, возможно, для ритуальной пищи…

Рис. 125. Рус с коллегами возле саркофага в Храме надписей

Естественно, что археологи не остановились на достигнутом и решили заглянуть в саркофаг.

«Мы работали затаив дыхание от волнения, – писал Рус. – Каждый раз, когда огромная резная крышка поднималась на дюйм выше, мы подкладывали под нее доску на тот случай, чтобы, если соскочит домкрат, массивная плита не упала. Когда мы приподняли ее примерно на пятнадцать дюймов, я уже не мог совладать со своим любопытством… Прежде всего я увидел мозаику зеленого, красного и белого цветов. Затем я стал различать ее детали – зеленые нефритовые украшения, окрашенные в красный цвет кости и зубы и обломки маски. Я смотрел на погребальную маску человека, ради которого люди выполнили всю эту колоссальную работу – склеп, скульптуры, лестница и огромная пирамида с увенчивающим ее храмом. Передо мной стоял первый саркофаг, найденный когда-либо в пирамидах майя.

После этого беглого знакомства работа не заняла у нас много времени! С помощью веревок, продетых сквозь отверстия, мы подняли странную каменную крышку. Под ней, на дне глубокой каменной чаши, окрашенной изнутри в красный цвет, лежали останки вождя. Хотя кости почти истлели и стали настолько хрупкими, что мы не смогли сделать точных наблюдений по определению физического типа погребенного, он производил впечатление крепкого, довольно рослого (174 см) мужчины лет сорока-пятидесяти. Его зубы, окрашенные в красный цвет, хорошо сохранились. Они не были инкрустированы или подпилены, что довольно необычно для взрослого мужчины майя, занимающего высокое положение.

Этот знатный человек, по-видимому жрец, не имел золотых украшений. Но рядом находилось множество предметов из нефрита – бус, колец, браслетов, серег и изящно вырезанных статуэток. Формы последних отличались большим разнообразием – цветы, маленькие тыквы, летучие мыши, змеиные головы и человеческие фигуры с характерными чертами некоторых богов майя. На каждой руке погребенного лежало нефритовое украшение. Один кусочек нефрита находился во рту. Шею и плечи покрывало огромное ожерелье из нефрита. На черепе сохранились остатки погребальной маски, тоже сделанной из мельчайших кусочков нефрита. Глаза маски были из раковин, а зрачки – из кусочков обсидиана. Кроме того, мы нашли предмет, показавшийся нам вначале огромной жемчужиной в полтора дюйма длиной. Оказалось, что она состоит из нескольких искусно подобранных и склеенных кусочков перламутра».

Рис. 126. Нефритовая маска, найденная в Храме надписей

Вокруг обнаруженного Русом погребения разгорелись нешуточные споры. Среди историков они сводились в основном к определению возраста и статуса усопшего.

В 1975 году на страницах журнала «Нэшнл Джиогрэфик» два специалиста по культуре и искусству древних майя, Дэвид Келли и Мерл Грин Робертсон, на основании своего анализа изображения на верхней плите саркофага объявили, что гробнице Храма Надписей был похоронен ветхий старик в возрасте свыше 80 лет. Его имя – Пакаль (от слова «щит» на языке майя), поскольку знак щита встречается иногда в надписях на саркофаге, а правил он с 615 по 683 год нашей эры. По мнению М.Робертсон и Д.Келли, именно Пакаль изображен на крышке. При жизни он был человеком небольшого, почти карликового роста, что свидетельствовало о физическом вырождении царского рода. И найдя какие-то незначительные искривления пальца на правой ступне изображенного там персонажа, американские археологи объявили Пакаля лицом, страдавшим патологической деформацией ног, что было связано якобы с практикой кровосмесительных браков внутри правящей династии Паленке. Они утверждали также (на основе своего прочтения некоторых иероглифических надписей), что Пакаль был женат уже с 12-летнего возраста сначала на своей матери, а потом – на родной сестре.

Сам автор открытия – Рус – вступил в полемику с Робертсоном и Келли хотя в основной трактовке не так уж сильно им противоречил. Он утверждал, что погребенный в Храме Надписей был одним из наиболее выдающихся правителей Паленке во второй половине VII века нашей эры: он родился в 655 и умер в 694 году. Рус считал, что поскольку (по его мнению) этот правитель родился в день 8 Ахав майянского ритуального календаря, то должен был получить имя данного дня, а именно «Вошок Ахав» на языке чоль – одном из диалектов языка майя, на котором до сих пор говорят индейцы в районе Паленке.

Повторное изучение скелета правителя мексиканскими антропологами подтвердило, что погребенный был рослым и крепким мужчиной без каких-либо следов, патологических врожденных дефектов. Умер он, по заключению антропологов, в возрасте около 40 лет, что совпадало с тем вариантом прочтения иероглифов на саркофаге, который был сделан Русом…

Рис. 127. Изображение на крышке саркофага в Храме Надписей

Однако информация о выдающейся находке уже давно вышла за рамки узкого круга специалистов. Тайна саркофага в Храме Надписей начала будоражить широкие слои населения, и попытки найти разгадку этой тайны зажили самостоятельной жизнью.

Практически вне зависимости от дискуссии внутри самого археологического сообщества, которая на самом деле только подхлестывала энтузиазм исследователей, начались дискуссии сторонников и противников совсем других версий.

Так итальянец Пинотти, некоторые японские и российские исследователи высказали предположение о том, что, если на плите изображен реальный человек, то и окружают его не мистические символы, а реальные предметы. Дальнейшая проработка этой версии привела их к заключению, что на плите изображен детальный чертеж космического корабля в разрезе, а в его нижней части даже видна струя реактивных газов. Американский же авиаконструктор Джон Сэндерсон заложил репродукцию рисунка на плите в компьютер, преобразовал плоское изображение в объемное и получил кабину космического корабля с приборным пультом и двигательной установкой…

И вот уже полсотни лет не утихает спор о том, кто же все-таки изображен на знаменитой плите: правитель майя, мифологический персонаж или пилот космического корабля.

Этот спор затмил собой другие удивительные особенности древнего города Паленке. Однако они остаются в тени абсолютно напрасно!…


* * *

Первые строители

На самом деле, далеко не все так ясно и понятно в Паленке, как это представляется историками. Взять хотя бы само место расположения древнего города…

Это сейчас турист чувствует себя тут весьма уютно в тенистой прохладе на зеленом подстриженном газончике возле журчащего ручья, текущего между руинами старых построек. Туриста сюда доставил комфортабельный автобус по асфальтированной дороге. Смотрители вымели опавшую листву с зеленого газона и вырубили ростки зелени, осмелевшие настолько, что начали выползать на туристическую тропу. А торговцы сувенирами всегда готовы предложить помимо своих поделок живительные прохладительные напитки. И можно спокойно получать эстетическое наслаждение от игры света и тени, сочетания древних тайн и современного комфорта…

Однако если мы вспомним о создателях города, то им-то пришлось каким-то образом обустраивать это место. Расчищать почти непроходимые джунгли, облагораживать берега ручья, возводить каменные сооружения…

И тут в первую очередь возникает вопрос: почему Паленке был построен именно здесь?… Ведь буквально несколькими километрами ниже по склону – там, где расположено современное поселение Паленке – условия гораздо более удобны для проживания. Там больше источников воды, там меньше буйных зарослей, там ближе древние торговые пути, и там не надо подниматься вверх по склону.

Рис. 128. «Дворец Правителя» с возвышающейся над ним башней

Можно было бы предположить, что строители Паленке забрались вверх для того, чтобы обезопасить себя от каких-то врагов. И что для этих целей они даже возвели башню, с которой можно было обозревать окрестности… Однако густые джунгли вокруг сводят к нулю все сомнительные преимущества подобного расположения и даже выгоды от наличия башни. Под сенью местных деревьев и кустарников любой неприятель имеет возможность подобраться незамеченным практически прямо к постройкам Паленке…

Вот и получается, что создатели города руководствовались какими-то совершенно другими мотивами, нежели мотивы бытового удобства и безопасности…

Но тогда какими?… И кто был этими строителями?…


* * *

Вряд ли есть смысл подвергать сомнению утверждение о том, что тут жили майя – следов их пребывания здесь столько, что их с лихвой хватит, чтобы переубедить самого упертого скептика. Эти следы тут повсюду: и надписи, и барельефы, и рисунки, и сооружения типично майянского стиля как по архитектуре, так и по технологии строительства.

У нас сомнений и не возникало. Майя тут жили. Возможно, они же были и последними жителями этого города. Но были ли они первыми?!.

Если взять практически любую книгу с изложением официально принятой точки зрения, то в ней подобного вопроса просто не найти. Историки его вообще обходят по умолчанию. Дескать, майя тут жили – и баста! Это город майя – и все!…

Но ведь из одного вовсе не вытекает автоматически другое. И нам уже не раз доводилось встречать свидетельства прямо противоположного: индейцы, как впрочем и практически все другие народы, вовсе не чурались использовать места, которые были освоены задолго до них. Так почему бы майя вдруг стать исключением?!.

Как показывает Паленке, майя этим исключением и не были. Они пришли не на пустое место. Индейцы застали тут руины древних построек и возводили свой город на этих руинах.

Долго искать свидетельства этому нам не пришлось – следов гораздо более древней, чем майя, и принципиально отличной от них цивилизации тут довольно много. Причем немало их на самом виду – прямо на туристическом маршруте. Но хотя мимо них ежедневно проходят тысячи людей, фотографий этих следов не так уж и много – обычные туристы на них просто не обращают внимания…

Рис. 129. Лестница из древних блоков к северу от Дворца

Один из интересующих нас объектов расположился в непосредственной близости от Дворца – чуть к северу от него. Южная сторона довольно сильно потерявшей форму постройки, ранее представлявшей некое подобие пирамиды или храма на возвышении, имеет что-то вроде лестницы, которая сложена из довольно больших блоков изначально прямоугольной формы и весом порядка двухсот-трехсот килограммов (

Рис. 129). Словосочетание «изначально прямоугольной» использовано тут потому, что блоки эти имеют довольно сильно эродировавшие под внешним воздействием верхние части. Дмитрий Павлов нашел, на мой взгляд, очень удачное сравнение их с обмыленным куском мыла – настолько сглажены и стерты их углы, которые мокли под дождями и на которые долгое время ступали чьи-то ноги (и явно – не только туристические).

Рис. 130. Блоки лестницы к северу от Дворца

Однако нижние грани и углы этих блоков очень хорошо сохранились (

Рис. 130). Они и дают представление о начальной их форме и исходном качестве изготовления. Это – вовсе не ручная обработка простым каменным или даже бронзовым инструментом. Тут применялись гораздо более совершенные технологии.

Немаловажная деталь: эти блоки резко диссонируют с теми относительно мелкими камнями, из которых сложена остальная часть пирамиды… Если могли так качественно обрабатывать камень, то почему из хорошо обработанных блоков сделана только одна лестница?…

Более того. Сложена эта лестница довольно небрежно. Между блоками ощутимые зазоры. И если кто-то смог так обработать камень, то почему после всех трудозатрат не смог сделать из ровных блоков ровную же кладку?…

Рис. 131. Лестница и наклонные блоки к северу от Дворца

Ответ тут просится сам собой, и разногласий у нас не возникло. Эти блоки явно ранее составляли совсем другую постройку. Постройку, от которой ничего не сохранилось, кроме этих блоков. А индейцы просто их использовали. Использовали так, как смогли – неровно сложив лестницу внизу собственного сооружения.

Об этом же говорят и те блоки, которые не вошли в состав лестницы и которые индейцы сложили рядом, просто прислонив их к наклонной поверхности своей постройки, заодно и укрепив ее таким образом (

Рис. 131). На мой взгляд, тут мы сталкиваемся с весьма наглядным сопоставлением возможностей двух цивилизаций – очень древней цивилизации, которой не составляло никаких проблем так ровно обрабатывать камень и о которой историки умалчивают; и хваленой цивилизации майя с ее довольно жалкими попытками использовать древнее наследие…

Аналогичные, хотя и менее отчетливые, следы вторичного использования индейцами строительного материала из древних сооружений, можно видеть на так называемом стадионе для игры в мяч. Боковые стенки тут сделаны весьма примитивно – из небольших камней на глиняном растворе. Зато в центральной части – обломки довольно крупных блоков, еще сохранивших следы качественной обработки своей поверхности. Причем на одной из стенок стадиона даже не совпадает угол наклона двух частей сооружения – древние блоки сильнее отклоняются от вертикали, чем более простая майянская кладка (

Рис. 132).

Рис. 132. Кладка на стадионе для игры в мяч

Привычка заглядывать в закрытые для прохода туристов зоны привела меня с Алексеем Тесленко к какой-то почти нерасчищенной еще от зарослей пирамиде к юго-востоку от Дворца. Можно было с трудом разглядеть только лестницу, ведущую на ее вершину. Все остальное мало отличалось от простого холма.

Рядом с ней располагались довольно невзрачные небольшие сооружения, в которых при ближайшем осмотре обнаружились блоки с очень ровными плоскостями, для получения которых необходимо было как минимум иметь пилу, которой майя не знали. Пока прибежавший смотритель был занят тем, что выгонял Алексея назад за ограждение, а меня за густыми зарослями не замечал, мне удалось сделать несколько снимков кладки одного из этих сооружений (

Рис. 133). При этом и тут довольно легко заметить, что блоки с ровными гранями резко диссонируют со всей остальной кладкой…

Рис. 133. Ровные блоки в кладке сооружений к юго-востоку от Дворца

Древние блоки с ровными гранями использовались тут лишь в качестве стройматериала для выступающего карниза – не лучшее решение, но оно позволяло получать вполне изящную форму (если смотреть издали и не обращать внимания на «мелочи» типа качества самой кладки или обработки соседних блоков). И судя по всему, такой подход был, если так можно выразиться, стандартным – они виден и в других сооружениях.

Парадоксально, но майя почему-то совершенно не использовали хорошие (и нередко довольно большие) блоки в качестве перекрытий проходов или помещений. Вместо этого ровные блоки шли на карнизы, а вместо плоских перекрытий возводились сводчатые потолки из довольно небольших камней (

Рис. 134). Это приводило к тому, что даже при довольно значительной высоте потолков, само помещение получалось весьма незначительным по площади. При этом в том же Паленке есть немало хорошо обработанных блоков длиной в несколько метров, которые вполне можно было бы использовать для создания простых плоских перекрытий и потолков.

Рис. 134. Конструкция сводов помещений в Паленке

Что могло послужить причиной столь нерационального строительного решения майя?… Точный ответ на этот вопрос вряд ли можно дать. Но можно предположить, что к моменту прихода сюда индейцев древние сооружения представляли из себя сплошные развалины, в которых не сохранилось целых помещений с плоскими перекрытиями, которые майя могли бы использовать в качестве примера.

В пользу того, что дело обстояло именно так, говорит и далеко не самое рациональное использование блоков, из которых создана упоминавшаяся выше лестница у пирамиды к северу от Дворца. Равно как и применение плоских ровных блоков в карнизах. Уцелевших сооружений уже не было, а хороший стройматериал остался…

Рис. 135. Северная сторона Дворца

Более разумный вариант был выбран индейцами при строительстве центрального объекта комплекса – так называемого Дворца. Как выясняется, они воздвигли его не только с использованием обнаруженного здесь готового стройматериала, но и непосредственно на прочном фундаменте более древней постройки. И хотя Дворец – великолепный образец архитектуры майя, все их искусство меркнет перед тем, что можно увидеть на его северной стороне в самом низу (

Рис. 135). Тут с двух сторон парадной лестницы сохранилась высоко качественная кладка из очень ровных крупных блоков. Технология как обработки камня, так и создания самой кладки тут многократно превосходят возможности всех известных историкам цивилизаций Мезоамерики.

Рис. 136. Кладка на северной стороне Дворца

Причем здесь даже далеко не надо ходить в поисках сравнения того, что могли майя, и что могли их предшественники – выше самого нижнего слоя, составленного из хорошо подогнанных без кого-либо раствора блоков с ровными плоскостями, находится обычная кладка из мелкого камня на растворе в типично майянском стиле (

Рис. 136). Судя по кое-где оставшимся следам, ранее эта примитивная кладка была покрыта штукатуркой. Не имея возможностей, знаний и технологий создания ровных плоскостей камня, майя имитировали такую поверхность как могли – оштукатуривая то, что было создано по более простым технологиям.

Рис. 137. Восточный край северной лестницы Дворца

Такое же наглядное сравнение возможностей майя и их предшественников можно найти у восточного края лестницы, которая поднимается по северной стоне Дворца (

Рис. 137). Тут кладка из ровных блоков перекрывается довольно халтурной кладкой лестницы, и помимо очевидной несопоставимости двух технологий, налицо свидетельство того, что лестница сооружалась индейцами поверх старой высоко технологичной конструкции.

Разница технологий видна невооруженным глазом. Но ни в одном туристическом справочнике, ни в одной книге по истории упоминания об этом не найти. Академическая наука тут хранит гробовое молчание.

Впрочем, это не мудрено. Ведь достаточно самого поверхностного взгляда, чтобы убедиться в том, что между двумя цивилизациями не просто разница в уровне развития – между ними целая пропасть!…

Рис. 138. Блоки в основании северо-восточного угла Дворца

Технология же обработки блоков нижнего слоя и качество его кладки просто поражают даже несмотря не довольно сильную эрозию камня (

Рис. 138). Все линии и плоскости очень хорошо выдержаны, блоки притерты друг к другу. А там, где кладка сохранилась лучше всего – в восточной части нижнего слоя – при взгляде сбоку все сливается в единую линию.

Западная часть древней кладки сохранилась значительно хуже (

Рис. 139). Тут блоки со временем разъехались. И как подметил Дмитрий Павлов, это – показатель очень большой древности сооружения.

Дело в том, что, судя по горизонту окружающей площадки, ранее вся эта кладка – до того, как ее откопали археологи – находилась под землей. И несмотря на это, она все-таки сильно разрушена – скорее всего, под воздействием землетрясений, которые тут не редкость. Однако майянская кладка выше не имеет признаков перекосов, характерных для сильных землетрясений. И хотя о какой-либо точной датировке здесь говорить невозможно, значительно более поврежденное состояние качественной кладки по сравнению с майянской указывает на заведомо почтенный возраст нижнего слоя. Вполне возможно, что она простояла тут еще до прихода индейцев не одно тысячелетие.

Рис. 139. Кладка западной части нижнего слоя

На столь солидный возраст указывает, в частности, и явное отклонение ориентации основных сооружений комплекса Паленке от направлений на стороны света. Это отклонение тут вновь близко к «стандартным» для Мексики пятнадцати градусам, то есть указывает на допотопное создание сооружений, от которых остались самые древние руины. И хотя разные постройки возведены с немного отличающимся отклонением от единого направления, это вполне может объяснено сильной изношенностью сооружений к моменту появления тут индейцев, которые возводили свои храмы и пирамиды на заметно «оплывших» руинах и не могли поэтому точно воспроизвести начальную их ориентацию в пространстве.


* * *

С одной стороны, кладка нижнего уровня Дворца не имеет ничего общего с майянской кладкой верхних уровней, а с другой – в ней легко увидеть сходство совсем с другими технологиями; технологиями, которые встречаются на других континентах. Тут очевидные признаки использования местами так называемой полигональной кладки (

Рис. 140), когда для повышения прочности конструкции имеет место отход от строгих прямоугольных форм и блоки подрезаются так, чтобы образовывать выемки для дальнейшего сочленения с выступами на соседних блоках. Полигональная же кладка характерна для многих древних мегалитических сооружений Южной Америки, но абсолютно чужда индейцам Мезоамерики.

Рис. 140. Кладка в восточной части нижнего уровня Дворца

Отдельные элементы обработки блоков и кладки на северной стороне Дворца Паленке демонстрируют сходство с сооружениями на совершенно другом континенте – а именно: в Африке. Например, небольшие вставки и срезанные углы блоков в Паленке по своему стилю и даже по форме напоминают аналогичные элементы в таком знаменитом сооружении как Осирион в египетском Абидосе (

Рис. 141 и

Рис. 142). Между прочим, Осирион, также как и кладка с северной стороны Дворца, находится ниже современного уровня земли.

Рис. 141. Вставки в кладке (слева – Паленке, справа – Осирион)

Рис. 142. Вырез на углу блока (слева – Паленке, справа – Осирион)

Тут же – у западной части нижнего слоя на северной стороне Дворца Дмитрию Павлову удалось-таки найти следы использования механического инструмента. На небольшом камне отметилась круглая фреза типа болгарки (

Рис. 143). Ее след заметно уходит в сторону от того, что также похоже на пропилы, но скорее всего представляет собой естественное растрескивание породы.

Рис. 143. След круглой фрезы

Круглая фреза в Мезоамерике…

Для индейских цивилизаций это просто немыслимая вещь. Ведь для того, чтобы использовать подобный инструмент, ему необходимо придать значительную скорость вращения. Да и сам инструмент должен обладать весьма высокой прочностью, которой просто не обладали материалы, доступные для обработки тем индейским цивилизациям, о которых говорят историки.

Любопытно, что на одной из майянских ваз есть рисунок со странными персонажами, с еще более странными головными уборами, которые напоминают современные мотоциклетные шлемы (

Рис. 144). В руках у этих персонажей что-то, что историки наверняка назвали бы ритуальными морскими раковинами. Однако эти «раковины» чрезвычайно похожи на стилизованные изображения дисковых пил!…

Рис. 144. Рабочие с дисковыми пилами (изображение на майянской вазе)

К сожалению, подобный отчетливый след обнаружился только лишь на одном небольшом обломке. Другие «кандидаты» на звание следов механических инструментов были более сомнительны. Дело в том, что тут использовалась довольно мягкая порода камня. Под воздействием дождей в летние сезоны эти камни заметно подвергаются эрозии. И ровные острые кромки быстро сглаживаются, теряя свою первоначальную форму. Ясно, что в таких условиях найти даже один след – было очень большой удачей…


* * *

Хорошие крупные блоки встречаются не только на уровне фундамента Дворца, но и в его внутренних постройках наверху. Хотя основная масса конструкций, с точки зрения технологии строительства, по меткому сравнению Дмитрия Кулакова, больше напоминает какие-то курятники, в отдельных местах можно увидеть совсем иную картину. Например, возле башни в центре Дворца есть приступок из двух ступенек (

Рис. 145), одна из которых собрана из очень ровных, частично даже стандартизированных по габаритам блоков.

Рис. 145. Приступок возле башни

И тут же вторая ступень этого приступка сделана уже в характерно майянском стиле – из грубых обломков на растворе. Видимо, лучшего применения хорошим блокам из древних руин индейцы не смогли найти.

Также как и для других аналогичных блоков (

Рис. 146), которые слагают две лестницы в восточном внутреннем дворике, где ровные качественно изготовленные блоки (некоторые весом в тонну и более) использовались лишь в качестве простых ступенек!…

Рис. 146. Лестница в восточном внутреннем дворике

На одной из этих лестниц можно увидеть надписи, которые археологи для наглядности выделили белой краской (

Рис. 147). По таким надписям они и датируют Дворец. Однако достаточно очевидно, что как и выделение надписи, сама эта надпись могла быть сделана гораздо позже времени создания лестницы, и тем более – времени изготовления блоков, из которых она собрана.

Рис. 147. Надписи на блоках лестницы в восточном внутреннем дворике

Почему-то историки предпочитают не учитывать возможность разного возраста изготовления блоков и нанесения надписей. Хотя буквально тут же индейцы – как будто специально для наглядности – сделали всего две стенки дворика из качественных блоков. Другие две стенки (как и лестницы в них) собраны из того, что давала природа – рваного камня без какой-либо серьезной обработки на растворе. В итоге по соседству оказались два совершенно разных стиля кладки, два стиля обработки камня и вообще просто два принципиально разных подхода к строительству (

Рис. 148).

Рис. 148. Угол восточного внутреннего дворика с двумя стилями кладки

Хотя, конечно, вряд ли майя делали так специально для сравнения. Судя по всему, у них не хватало не только технологий и возможностей, но и материала из древних руин. На сколько хватило – столько и собрали из доставшихся им блоков. А остальное достраивали уже как умели…

Скажем, в соседнем – западном – дворике этого качественного материала хватило на сооружение всего одной стенки из четырех, которая резко отличается от трех остальных и от того, что выстроено над ней (

Рис. 149).

Рис. 149. Западный внутренний дворик

Тут уже видны прямые свидетельства того, что древние ровные блоки использовались вторично: местами стоящие вертикально плиты различаются по высоте, и поэтому где-то верхние перемычки уложены в один ряд, а где-то сразу в два ряда…

И также, как и в соседнем дворике, разница в уровне возможностей двух цивилизаций видна невооруженным глазом. Одно дело – складывать мелкие камушки на раствор, а другое – без всякого раствора сопрягать блоки по криволинейной поверхности (см.

Рис. 150). И не замечать подобной разницы можно только в том случае, если заниматься откровенным самообманом…

Рис. 150. Два стиля кладки в западном внутреннем дворике


* * *

Любопытно, что очень и очень похожий стиль – горизонтально-вертикальное расположение плит в единой кладке – нам довелось увидеть уже в следующей экспедиции, тоже в Америку, только в Южную. Тут в городке Чавин-де-Унтар (к северу от столицы Перу) у нас постоянно возникало впечатление «дежа вю» – настолько сильно было сходство, и настолько похожи были следы вторичного использования индейцами стройматериала из каких-то более древних руин (

Рис. 151). Правда, местный гид уже не так стеснялся в своих оценках и откровенно нам говорил о цивилизации возрастом в десять тысяч лет!…

Между прочим, расстояние от Паленке в Мексике до Чавин-де-Унтара в Перу составляет около трех с половиной тысяч километров…

Рис. 151. Кладка центрального двора в Чавин-де-Унтар (Перу)


* * *

Кто же был под крышкой?…

Наличие следов гораздо более древней и более развитой в техническом отношении, чем майя, цивилизации – да еще в таком количестве – приводит к совсем иному взгляду на историю Паленке.

Если попытаться просто встать на позиции майя, некогда обнаруживших тут древние руины, которые демонстрировали им (как и нам сейчас) громадное превосходство их предшественников над технологиями индейцев, то довольно легко придти к выводу, что эта древняя цивилизация представлялась в глазах майя цивилизацией очень могущественных богов. Вполне естественной тогда выглядит и реакция индейцев на подобную находку: отнести место в разряд священных и создать тут комплекс культовых сооружений для поклонения этим самым богам. И это объясняет в частности столь странный выбор места со стороны майя – этот выбор определялся не критериями бытовых удобств, а непосредственно наличием того, что напрямую было связано с богами…

С этой точки зрения, вполне можно даже согласиться с версией историков, что Паленке представлял из себя некий религиозно-культовый центр. Хотя нельзя исключить и более «приземленные» гипотезы – скажем, вариант какого-то «национального парка» или «музея под открытым небом» по аналогии с тем, какие функции Паленке исполняет сейчас. Собственно, почему бы у индейцев не быть и такому – нерелигиозному – интересу к своему далекому прошлому?…

Как бы то ни было, наличие (как минимум) двух пластов столь разных цивилизаций заставляет по иному взглянуть и на проблему погребений в Паленке. Кого же все-таки обнаружил Рус в гробнице под Храмом Надписей?… Так ли уж безупречен вывод историков о том, что тут был захоронен именно правитель или высокопоставленный жрец майя?…

Почему, скажем, нигде больше в майянской культуре не встречается случаев погребения в саркофаге в специально созданной для этого гробнице?… И почему тут был погребен всего один (!!!) правитель из всех, кого сейчас историки относят к «линии Токтан-Лакамхи» – линии правителей, установленной по надписям в Паленке?… Где же тогда все остальные, правившие в общей сложности на протяжении почти трехсот лет – как до, так и после Пакаля?!. Почему для них не создано никаких гробниц?…


* * *

Справедливости ради, надо отметить, что в Паленке есть еще одно погребение. Оно было найдено археологами Арнольдо Гонсалесом и Фанни Лопес в пирамиде храма, который получил название Храм Красной Царицы (иногда встречается название Храм Принцессы), поскольку обнаруженный тут женский скелет был буквально засыпан слоем красной краски. Пирамида с Храмом Красной Царицы (

Рис. 152), где было найдено это захоронение, располагается в непосредственной близости от Храма Надписей, по сути составляя часть единого ансамбля.

Рис. 152. Пирамида Храма Красной Царицы

В погребальной камере археологи обнаружили монолитный каменный саркофаг прямоугольной формы размером 3х2,10х1,10 метров, что в точности совпадает с размерами саркофага, найденного в Храме Надписей. Но в отличие от погребения в Храме Надписей, верхняя крышка-панель саркофага в Храме Красной Царицы не имеет никакого орнамента и размеры ее несколько скромнее своей «напарницы» – 2,45х1,18 метра. Нет росписей и на самом саркофаге…

С восточной стороны в узком промежутке между стеной камеры и саркофагом был найден скелет женщины 35-40 лет и ростом 1,58 метра. С западной стороны лежал скелет мальчика 7-12 лет. В саркофаге были обнаружены останки женщины, умершей в возрасте 35-40 лет. Ее рост составлял 1,65 метра, а череп был деформирован, как это практиковалось у знатных майя. Как заключили археологи по некоторым антропологическим признакам, при жизни она обладала плотной комплекцией.

На крышке саркофага лежала курильница, в нише были обнаружены три свистульки, а в углу камеры – три сосуда, в которых, возможно, была пища. Найденный же в захоронении инвентарь полностью укладывался в версию царского происхождения умершей: ручные и ножные браслеты, ушные вставки, головные украшения, 1250 нефритовых пластинок, из которых некогда была сложена погребальная маска. На теле и вокруг него были также изделия из нефрита, жемчуга, обсидиановые ножи, костяные иглы и раковины.

Рис. 153. Саркофаг Красной Царицы

К сожалению, саркофаг Красной Царицы (

Рис. 153) сейчас можно обозреть только с некоторого расстояния из-за ограждающей решетки. Вдобавок свет в помещении довольно тусклый. Поэтому качество изготовления каменного короба с крышкой оценить довольно непросто. Хотя даже и с доступной дистанции бросается в глаза их резкое отличие от окружающей кладки погребальной камеры (как и от всей кладки внутренних помещений в целом). Довольно ровные (на глаз) плоскости и углы, а главное – внутренние углы саркофага, указывают на весьма нетривиальную технологию обработки камня, которая использовалась при изготовлении саркофага и крышки. Они никак не вписываются в технологические возможности индейцев майя и гораздо больше соответствуют тем ровным плитам и блокам в Паленке, которые изготавливались более древней цивилизацией и позднее лишь использовались индейцами. Так что, судя по всему, саркофаг с крышкой в пирамиде Храма Красной Царицы также достался майя по наследству от их предшественников.


* * *

К сожалению, доступ в Храм Надписей – в отличие от Храма Красной Царицы – для туристов закрыт.

Еще было бы понятно, если б был закрыт доступ непосредственно в гробницу, в которую необходимо спускаться по крутой лестнице – дескать, надо было бы обеспечивать вентиляцию, отсутствие затора туристов и так далее и тому подобное (это, впрочем, абсолютно не мешает открытому доступу, скажем, в египетские пирамиды, где, например, в Красную пирамиду в Дашуре приходится не только спускаться к основанию гораздо более высокой пирамиды, но и делать это, вдобавок, в три погибели согнувшись в низком коридоре). Но доступ закрыт вообще даже на саму пирамиду Храма Надписей!… С какой целью это сделано – не понятно.

Не хотелось бы выглядеть приверженцем своеобразной «теории заговора» и полагать, что это сделано специально ради сокрытия информации, но странности запрета доступа на Храм Надписей так и подталкивают к выводу об именно такой цели данного запрета. Особенно если учесть, что подниматься на любой другой объект в туристической зоне Паленке можно без каких-либо ограничений…

Но как бы то ни было, в анализе погребения в Храме Надписей приходится опираться только на описания в различной литературе и случайные кадры, попавшие каким-то образом в фильмы той же ВВС.

К счастью, и этого вполне хватает, чтобы прийти к выводу, что саркофаг в Храме Надписей также достался майя по наследству от гораздо более древней цивилизации. Слишком много общего между ним и саркофагом в Храме Красной Царицы. Как, впрочем, слишком велико и сходство между двумя погребениями, чтобы быть простой случайностью.

И между прочим, даже историки не отрицают этого сходства: к погребению царицы, как и в Храме Надписей, ведет лестница; оба умерших были помещены в каменные монолитные саркофаги (что является уникальным для зоны майя); и в первом, и во втором погребении были найдены сопровождающие захоронения; у обоих погребенных присутствовали мозаичные маски и богатый инвентарь. Отличия лишь в размерах помещений и полном отсутствии каких-либо надписей в погребении царицы…


* * *

И тут мы вплотную подходим к следующему логическому вопросу: если саркофаги достались майя в наследство, то может быть в наследство им досталось и содержимое этих саркофагов?…

Конечно, случаи повторного использования в древности не только сооружений, но и самих захоронений – далеко не редкость. И майя вполне могли использовать красивые аккуратные каменные «коробки» для того, чтобы с большой помпой похоронить каких-то очень уважаемых ими лиц из числа их правителей.

Кроме того, это могло бы объяснить уникальность подобных захоронений. Скажем, например, так: индейцы нашли всего две «коробки» – их и использовали. Повторить ничего подобного не могли, поэтому и аналогов больше нет…

Однако нельзя исключить и того варианта, что погребенные вовсе не имеют отношения к индейцам майя!…

Более того, разного рода «странности» и «рассогласования в показаниях» позволяют предположить, что эта версия имеет весьма серьезные основания.

Например, в первых публикациях о своих исследованиях Альберто Рус в отношении погребенного в Храме Надписей указывал следующее (повторимся и процитируем): «Его зубы, окрашенные в красный цвет, хорошо сохранились. Они не были инкрустированы или подпилены, что довольно необычно для взрослого мужчины майя, занимающего высокое положение». Однако в дальнейшем Рус почему-то стал утверждать совершенно иное. И ныне в изданиях представителей официальной версии (со ссылками на того же Руса) можно прочитать, что «антропологи… смогли доказать, что зубы фигурно подпилены, как того и требовали каноны майяской красоты».

Неужели Рус, будучи настолько опытным археологом, что ему была доверена роль руководителя работ, так банально ошибся при раскопках?… Не похоже. Ведь его исходное описание специально акцентировано на этом моменте. В нем он явно обращает особое внимание на отсутствие следов подпиливания зубов!… Тогда почему он в дальнейшем изменил собственные показания?!.

Другая деталь в описании находок. У обнаруженных рядом с погребением останков принесенных в жертву археологи сразу обнаружили деформацию черепов, также принятую у знатных майя. И в то же время в описании останков в саркофаге Рус писал: «Сохранность черепа настолько плоха, что нельзя решить – был ли он искусственно деформирован или нет». Опять же в дальнейших публикациях пишется, что «антропологи смогли доказать…» наличие деформации черепа…

Однако почему в запечатанном (!!!) саркофаге кости погребенного сохранились гораздо хуже, чем останки принесенных в жертву и похороненных вне саркофага?!. По всей логике, все должно быть с точностью до наоборот!… И единственным объяснением такой странно плохой сохранности останков может быть только то, что лицо, погребенное в саркофаге, оказалось там намного раньше принесения в жертву тех, останки кого обнаружены рядом с саркофагом!…

Но тогда каков возраст останков в саркофаге?!.

И тут мы сталкиваемся с еще одной странностью. Абсолютно все имеющиеся варианты датировки захоронения опираются исключительно на… надписи!… Нигде нет указаний на столь модный ныне радиоуглеродный анализ!…

Допустим, я сам скептически отношусь к результативности и надежности метода радиоуглеродного датирования. Однако у историков и археологов отношение как раз прямо противоположное – для них подобная датировка является очень сильным аргументом.

Допустим, что во времена находки Альберто Руса радиоуглеродный метод был еще не настолько популярен. Однако исследования найденных останков проводились еще довольно продолжительное время после момента самой находки. Это во-первых. А во-вторых, значимость находки настолько велика, а споры вокруг нее столь продолжительны и масштабны, что радиоуглеродное исследование просто должно было быть призвано в помощь для разрешения имеющихся разногласий в определении возраста останков в Храме Надписей.

Но несмотря на все эти соображения, информации о подобных исследованиях абсолютно нигде нет!… Неужели они не проводились?… Если не проводились, то почему?!. А если проводились, то почему нигде нет их результатов?!.

Очень похоже на то, что исследования все-таки проводились. Только результаты оказались такими, что никак не устраивали археологов и историков. На самом деле, подобное встречается не так уж и редко. И в таких случаях исследования обычно объявляют ошибочными, списывая все на «загрязненность образцов» и как можно меньше упоминая о самом факте этих исследований…

Так кто же все-таки похоронен в Храме Надписей?.

Может, это – представитель той самой древней працивилизации, которая была основателем Паленке и его первым застройщиком?…

Факты и логика заставляют задуматься об этой версии очень серьезно…


* * *

Увы. Вряд ли мы сможем дождаться того, чтобы кто-то проанализировал останки, найденные в Храме Надписей, именно под таким углом зрения. Для того, чтобы проводить подобный анализ, нужно по меньшей мере уже допускать такую возможность – возможность принадлежности этих останков совсем другой цивилизации и, не исключено, даже иной расе. Ясно, что ни один представитель официальной науки ныне не возьмется за такое исследование, подставляя под удар всю свою карьеру. Да и вряд ли ему кто для таких исследований выдаст останки, похороненные ныне уже не в Храме Надписей, а в закромах Национального института антропологии и истории…

Да и без этого у историков и археологов хватит работы. Ведь в комплексе Паленке ныне далеко не все еще исследовано. Что-то стоит только чуть-чуть раскопанное. А что-то и вовсе в нетронутом виде. Например, с северной группы построек тут хорошо видна пирамида, которая возвышается с юга над всем комплексом (

Рис. 154). Пирамида, размер которой (если на глаз) сопоставим с размером Великой пирамиды на плато Гиза в Египте. Пирамида, которая ныне скрыта под густыми зарослями…

Так что еще вполне может быть, что археологов и историков удивит какая-нибудь очередная находка настолько, что они все-таки вновь обратят свой взор на бренные останки из Храма Надписей…

Рис. 154. Нераскопанная пирамида Паленке


* * *

Юкатан без прикрас

О городах майя на Юкатане, как и о самой цивилизации майя, в книгах по истории этого региона обычно пишут в самых возвышенных тонах. Великая империя майя, высочайший взлет культуры, ажурная архитектура, изящная скульптура, великолепная роспись сосудов и так далее и тому подобное. Порой возникает впечатление, что авторы буквально соревнуются между собой в том, кто же из них перещеголяет друг друга по восторженности в оценках исторических памятников и археологических находок. И начитавших подобных описаний, ожидаешь действительно чего-то такого… Ну, такого… Ну, прям, вот такого!…

Однако красота – понятие очень субъективное. А превосходные степени оценки сильно зависят от того, с чем именно идет сравнение. То есть, если говорить в иных терминах, от «базовой системы координат», выбор которой в данном случае тоже достаточно субъективен.

Не знаю… Возможно, человек, искушенный в живописи и/или других видах художественного искусства, и увидит тут действительно что-то сверх-сверх-сверх-расчудесное. Но я – не гуманитарий, а технарь; и не только по образованию, но и по сути. Я понимаю разумом, что в искусстве есть целое направление под названием «примитивизм», которое имеет массу поклонников, приверженцев и почитателей. Но за душу оно меня не берет, и данный термин я воспринимаю буквально по принципу: примитив – он и есть примитив… В полном смысле этого слова…

Конечно, и это – тоже субъективная оценка. Однако оценка уже с другой точки зрения, нежели у историков и археологов, нередко восхищающихся древней находкой только потому, что она древняя. А для объективной оценки как раз и нужно анализировать со всевозможных разных точек зрения. Поэтому, рискуя оказаться в позиции белой вороны и сознательно идя на этот риск, полагаю, что взгляд технаря на исторические памятники Юкатана будет тоже не лишним. Хоть и представляет из себя, скорее, ложку дегтя в бочке меда…


* * *

Сравнительно мало разрекламированный среди туристов, но довольно посещаемый ими из-за удобного расположения непосредственно на трассе, памятник эпохи майя под названием Каба. Несколько весьма внушительных по размерам, заметно разрушенных и частично восстановленных археологами зданий. Неплохо сохранившиеся ворота, чем-то напоминающая своеобразную триумфальную арку; совершенно оплывший холм, некогда бывший пирамидой; масса мелких руин. В общем – небольшой древний городок.

Рис. 155. Стенка одного из сооружений в Каба

Действительно, все довольно симпатично (

Рис. 155). И даже изящно. Ажурная кладка основных зданий комплекса поражает обилием витиеватых деталей и украшающих барельефов. Красиво – спору нет. Но это только сугубо с эстетической точки зрения. А если взглянуть теперь с технической?…

Ажурно украшенные блоки практически не имеют никакой связки между собой. Если они изначально и были плотно уложены, то давно разъехались во все стороны, образовав весьма большие зазоры и щели. Более того, несмотря на широкую распространенность в регионе известкового «штука», качество его явно слабовато. И хотя он использовался в качестве раствора как в кладке стен, так и в арочных сводах (см.

Рис. 10), он не смог предохранить их от сильного разрушения. И по этому показателю, Каба значительно проигрывает даже совсем невзрачной на внешний вид, но крепкой монолитной кладке пирамиды в Чолуле. Так что тут все зависит от точки зрения: с позиций эстетических, в Каба весьма развитая архитектура; а вот с позиций строительных технологий – полный примитив.

Рис. 156. Угловой блок в кладке

Иногда, правда, попадаются сравнительно ровные прямоугольные плиты (

Рис. 156), в которых – при очень большом желании – можно увидеть нетривиальную технологию обработки камня. Они чаще всего использованы в качестве укрепляющих кладку угловых блоков непосредственно в стенах либо в дверных проемах. Часть из них представляет собой дело рук современных реставраторов. А те, что явно древние, имеют довольно сильную степень изношенности, так что сложно оценить качество их изготовления. Где-то они кажутся очень ровными, а где-то не очень (замечу: фотографии очень сильно «сглаживают» реальные неровности, которые гораздо лучше видны на глаз). Однако и в том, и в другом случае они довольно сильно выбиваются из общего стиля кладки.

Не исключен вариант, что здесь – как и в Паленке – мы имеем дело со вторичным использованием блоков из каких-то гораздо более древних и более высокотехнологичных сооружений. Но, увы, в отличие от Паленке, явных признаков таких сооружений в Каба мы не нашли. Либо археологи не докопались до сохранившегося где-то в глубине слоя (как нижний слой северной стороны Дворца в Паленке), либо индейцы разобрали древние постройки до самого основания. Косвенно на возможность этого указывает наличие «стандартного» отклонения ориентации построек от направлений на стороны света (чуть к востоку от направления на север). Однако для того, чтобы достоверно утверждать о наличии в Каба подобных высокотехнологичных построек, увиденного здесь нами явно недостаточно.

Рис. 157. Статуи в Каба

Пожалуй, тут есть лишь еще один элемент, за который зацепился глаз – статуи, которыми были украшены стены зданий (

Рис. 157). Несколько из них так и остались на своем месте, а одна из таких статуй сейчас находится чуть в стороне под навесом для лучшего обзора туристами и очищена от черного эрозионного налета.

Статуи для майянских городов – не редкость. Несколько ужасающая внешность статуй тоже. Не удивляет ни то, ни другое. Но поражает странная форма «рук» у этих статуй. Кисти сделаны почему-то круглыми. А пальцы расставлены так, что больше напоминают механические манипуляторы какого-то робота (

Рис. 158).

Рис. 158. Руки-манипуляторы статуи в Каба

Вполне возможно, что столь странная форма рук у статуй – всего лишь результат стилизации, трактовка скульптора-каменщика, который их создал. Полет фантазии художника и манера его представления довольно часто не поддаются простой линейной логике.

Но по столь же порой странной ассоциативной логике технаря, у меня всплывает в голове сравнение этих статуй с одним из описаний бога Тескатлипока в местных легендах. В одном из своих страшных образов Тескатлипока предстает без головы и с двумя дверцами на груди, которые открывались и закрывались со стуком топора по дереву. Ну и чем это не описание робота?…

И как бы индейцы майя, далекие от технологических вершин, могли бы описать и представить механического робота, если бы столкнулись с ним в реальности?…

И может быть, вовсе не случайно, что именно в Каба была найдена надпись с самой большой известной датой – 2021 лет.


* * *

Гораздо больше, чем комплекс Каба, известен другой центр культуры майя под названием Ушмаль. Довольно обширный комплекс построек различного рода и назначения, из которого, конечно, нас больше всего привлекал объект под названием «пирамида волшебника» (

Рис. 159). Иногда его еще называют «пирамидой карлика». Эти оба названия проистекают из древних преданий, согласно которым она была построена карликом (в одном варианте изложения легенды), волшебником (в другом варианте) или карликом, который обладал магическими способностями (в третьем варианте). И во всех случаях речь идет о том, что эта «пирамида» была создана всего за одну ночь…

Рис. 159. «Пирамида волшебника» в Ушмале

Не знаю, кому пришло в голову назвать эту конструкцию «пирамидой». У нее нет четких граней и ребер. В основании это нечто типа неправильного овала. С пирамидой ее объединяет разве что сужение к вершине, которое – с учетом также овальных промежуточных сечений – точнее было бы назвать конусообразным. Складывается впечатление, что тот, кто назвал ее «пирамидой», крайне безалаберно относился к урокам геометрии в школе…

Увы. Мода оказалась куда сильней геометрических определений. Большим спросом у туристов пользуются именно «пирамиды», а вовсе не «конусы», «холмы» или «курганы». И ныне как только археологи обнаруживают некую конструкцию, имеющую хоть сколь-нибудь выраженное сужение к верху, они тут же объявляют ее «пирамидой»…

Хотя нас «пирамида волшебника» в Ушмале разочаровала вовсе не формой (которая и до того нам была известна по фотографиям), а полным отсутствием каких-либо видимых признаков возможной связи не с майя, а с гораздо более древней и более высоко развитой цивилизацией. Зато в изобилии тут были следы многочисленных достроек и переделок, совершенных явно задолго до современных археологов. Недаром одно из названий Ушмаля – «Трижды построенный», хотя, на мой взгляд, ему больше подошло бы название, метко данное Дмитрием Кулаковым – «Трижды перестроенный».

Если тут когда-то и были сооружения древней высокоразвитой цивилизации, то дальнейшая достройка спрятала их глубоко под кладкой разных поколений майя и современных реставраторов. Возможно, что-то и можно было бы увидеть во внутренних коридорах и помещениях «пирамиды волшебника», но вход туда перекрыт. Не исключено также, что какие-то следы развитых технологий могут быть обнаружены в многочисленных постройках вокруг Ушмаля, которые либо едва раскопаны, либо вообще еще не тронуты археологами, и больше похожи на простые холмы. Но перспектива увидеть что-то содержательное сейчас в подобных «холмах», покрытыми густой растительностью джунглей, близка к нулевой, так что члены нашей экспедиции довольно быстро переключились на водящихся тут в изобилии игуан, да красоты облачного неба, которое буквально в течение дня многократно поменяло свой облик вместе со сменой самой разнообразной формы облаков (с этим нам необычайно повезло)…

Рис. 160. Вид на Ушмаль с его южной пирамиды

За исключением содержательной (по теме древней цивилизации) объективной информации, поделюсь лишь некоторыми субъективными впечатлениями, которые, естественно, вовсе не претендуют на какую-либо «научность».

В южной части комплекса есть пирамида, которая гораздо ближе по форме к своему геометрическому определению. С нее открывается панорамный вид на весь комплекс, утопающий в зелени джунглей и синеве неба (

Рис. 160).

На вершине пирамиды – и особенно при обозрении окружающей красоты – возникает ощущение какого-то экстатического взлета и кайфа. Ты – правитель мира. Ты способен повелевать стихиями… Однако повелевать даже вовсе не требуется – все замечательно отлажено, и все вокруг очень гармонично.

Вмешательство в стихии и в окружающий мир не запрещено, и оно в твоей власти. Но ты можешь случайно повредить своим вмешательством сложившуюся гармонию. Поэтому если что-то и делать, то лишь немного побаловаться – как будто чуть коснуться рукой глади воды, любуясь разбегающимися от этого небольшими кругами, которые не затрагивают обитателей глубин…

В центре на вершине пирамиды – то, что называется «храмом». Логика толкает внутрь: уж тут-то тем более должен быть, по идее, пик положительной энергии…

Первую секунду-две ничего. Лишь странным образом ощущение гармонии постепенно куда-то исчезает. Затем мощнейший негативный удар. Вокруг злость и кровь – много крови и жажда крови… Этот удар отрицательных эмоций буквально выкидывает из «храма». «Храм» – абсолютно чужеродная конструкция, которая не имеет отношения к самой пирамиде, созданной гораздо раньше «храма» и совсем с другими целями (

Рис. 161).

Негативный удар настолько силен, что перед спуском вниз приходится потратить значительное время на погашение возникшего внутреннего дискомфорта с помощью той самой «пирамидной гармонии»…

Рис. 161. Южная пирамида Ушмаля


* * *

Знаменитая Чичен-Ица… Пожалуй, самый известный центр майя на мексиканской части Юкатана. Место массового паломничества туристов…

Все огорожено. Масса смотрителей и ограничений. Забираться на пирамиду запрещено. Закрыт и вход внутрь пирамиды, где еще остается слабая надежда отыскать следы более ранних сооружений, если они вообще тут когда-то были. Доступны только съемки снаружи, которые не дают ничего кроме красивой картинки…

Рис. 162. Главная пирамида Чичен-Ицы

С грустью можно только констатировать: археологи и реставраторы проделали большую работу – ныне тут самый настоящий "Диснейленд". Разобрать, где древние сооружения, а где современная реконструкция – практически невозможно. И тем более невозможно понять, где майя строили заново, а где лишь ремонтировали что-то доставшееся им по наследству…

Основная масса сооружений – полный примитив, с точки зрения строительства и технологий обработки камня. Иногда попадаются блоки и обломки блоков, которые с очень большим трудом можно было бы принять за отголоски более-менее развитых технологий, но и они весьма сомнительны – качество поверхностей далеко от идеального. Скучно…

Очень слабую надежду на возможность отыскать здесь что-то от древней высокоразвитой цивилизации дает лишь "стандартное теотиуаканское" отклонение на восток ориентации некоторых основных сооружений.

Рис. 163. Вид на пирамиду со стороны «Группы тысячи колонн»

Производит впечатление только так называемый «Большой стадион для игры в мяч» (

Рис. 164). В Чичен-Ице «стадионов» несколько – Г.Ершова в своей книге «Древняя Америка: полет во времени и пространстве» пишет о 13 стадионах – как будто это прямо какой-то «олимпийский городок». Однако «Большой стадион» выделяется среди остальных своими размерами – просто-таки гигантское сооружение, выпадающее из общего ряда «стадионов» и «площадок». Он имеет 146 метров в длину, 36 метров в ширину, а кольца укреплены на высоте аж 8 метров!… Такое впечатление, что в мяч там играли какие-то великаны…

Любопытно, что он отличается от других «стадионов» даже своими пропорциями. Что только усиливает недоумение. Ведь это все равно что, скажем, наши футболисты будут все время играть на полях одного размера, а на главные соревнования выходить на поле, которое кардинальным образом отличается от привычных им площадок…

Рис. 164. Большой стадион Чичен-Ицы

Так называемым «стадионам для игры в мяч» и самой в исторической литературе по Мезоамерике обычно уделяется довольно много внимания. Где-то утверждается, что современным ученым удалось чуть ли не до деталей и нюансов понять ее суть и даже восстановить правила игры. Где-то описываются красочные и одновременно ужасные церемонии, которые будто проводили древние индейцы, принося в жертву своим кровожадным богам то ли проигравшую команду, то ли даже выигравшую. Где-то ограничиваются описанием амуниции игроков и стадионов, а где-то пытаются связать игру в мяч с ритуальными церемониями, направленными с различными областями жизнедеятельности индейцев – вплоть до вымаливания у богов хорошего урожая маиса…

На самом деле, когда пытаешься разобраться в реальных достижениях историков на этом поприще, возникает ощущение сплошной мешанины – настолько сильна разноголосица в трактовках, настолько один источник противоречит другому. Но если подойти к этим описаниям и трактовкам без предварительного «чинопочитания» и «преклонения перед гением ученых», легко увидеть, что абсолютно все «выводы» основываются сугубо на субъективных умозрительных спекуляциях. Все же, что есть объективно ограничивается буквально тремя фактами: первое – наличие руин так называемых «стадионов» для игры в мяч; второе – наличие изображений и смутных описаний событий, некоторым образом имеющим отношение к какой-то «игре в мяч» (

Рис. 165); и третье – упоминание некоей «игры в мяч» в индейском эпосе. Только это и находится в распоряжении у тех, кто берется за исследование данного вопроса.

Рис. 165. Мотив игры в мяч в изображении на сосуде майя

И на самом деле получается, что попытки историков увязать эту игру именно с религиозно-культовыми обрядами – абсолютно то же самое, как если бы попытаться провести аналогичную «связь» между современным футболом (абсолютно не понимая ни правил, ни его реального места в культуре общества) с какой-нибудь из мировых религий…

Но имеет место следующий любопытный факт: испанцы, которым индейцы нередко с большой готовностью демонстрировали свои обряды, абсолютно нигде не описывают игру в мяч. Это, на мой взгляд, достаточно определенно указывает на то, что к моменту появления испанцев в Мезоамерике, не только правила, но и смысл этой игры был утерян напрочь!… Между тем, религиозные культы и традиции во всех частях света демонстрируют чрезвычайно высокую живучесть и устойчивость к различного рода общественным потрясениям. И отсюда можно сделать лишь один вывод: игра в мяч перестала иметь какую-то ценность в глазах индейцев Мезоамерики очень и очень давно!…

Если где-то в «первоисточниках» и упоминается сама игра в мяч как таковая, то это в том пласте индейской мифологии, который относится к очень древнему периоду – периоду богов и героев. Стандартный сюжет древней легенды, входившей в эпическую традицию очень многих народов в Мезоамерике, в том числе отраженный и в знаменитом эпосе «Пополь-Вух», вкратце можно представить так. Герои старшего поколения (у майя это – популярная для американских преданий пара близнецов) навлекают на себя гнев владык преисподней-Шибальбы тем, что целые дни играют в мяч на дороге в Шибальбу, над головами ее владык; боги принимают это за прямой вызов и желание покорить их, приглашают близнецов на соревнование, чтобы завладеть их экипировкой и убить братьев. Герои прячут снаряжение, спускаются в Шибальбу без него и в конце концов гибнут во время игры в мяч от рук соперников. Сыновья погибших (вторая пара близнецов) находят снаряжение родителей, необходимое для игры в мяч, и решают отомстить. Они расчищают площадку и снова топотом и стуком мяча приводят в ярость богов смерти. Владыки Шибальбы вызывают юношей на состязание. Благодаря находчивости и магическим способностям, герои проходят испытания, умирают, оживают, убивают главных правителей Шибальбы, а остальных ее владык лишают могущества, божественного сана, а также их привилегии и любимого занятия – игры в мяч. Они выходят победителями из испытаний и убивают или покоряют врагов.

Немаловажная деталь: игра в мяч названа привилегией и любимым занятием не просто кого-то, а именно богов!… Если учесть этот нюанс, то можно совсем по другому взглянуть на некоторые переводы древних текстов.

Например, в одном из таких текстов, упоминается царь Паленке К'ан-Хой-Читам, который имел титул «тот, у кого сердце (или сущность) играющего в мяч». Если перевести теперь, с учетом указанного нюанса, данный титул, то он будет означать не что иное, как сравнения царя Паленке с самими богами. Не правда ли, довольно знакомый приемчик и в истории Старого Света…

Когда этот царь был разбит и схвачен в плен вместе со своими поданными в войне против царя Тонины Баакналь-Чаака, победитель заложил стадион для игры в мяч в честь победы над Паленке и украсил его скульптурами плененных вельмож, отметив в надписях, что это – вассалы «игрока в мяч из Паленке».

Тут сразу две любопытные детали. Во-первых, упоминание о победе над «игроком в мяч», что получается равносильным похвальбе о победе над как минимум «героем» или даже «богом». А во-вторых, стадион для игры в мяч закладывается в честь победы, что наводит на мысли о параллели с благодарственными приношениями богам за помощь – боги имеют привилегию игры в мяч, для них и строится стадион!… Как и сейчас: чуть что – тут же строят храм в честь чего-нибудь…

Рис. 166. Схема расположения стадионов в Чичен-Ице

Между прочим, при таком подходе даже проще объяснить не только наличие сразу нескольких «стадионов для игры в мяч» в Чичен-Ице, но и их различие по размерам (

Рис. 166). Важное событие – например, большая победа – сопровождается возведением очередного «стадиона» в честь богов, оказавшим помощь в реализации события, и непосредственно для этих богов. Важнее событие – больше и стадион…

Нам, конечно, привычнее возводить храмы. Но разве есть стопроцентная уверенность в том, что индейцы использовали свои «стадионы» именно для игры, а вовсе не для ритуально-культовых обрядов в качестве основной и единственной цели?… Такой уверенности не просто нет. Даже, скорее, наоборот: историки так и пытаются привязать «игру в мяч» именно к неким культовым обрядам. Отсюда, в частности, родилась и побасенка о приносимых в жертву победителях или проигравших…


* * *

Исследователи уже довольно давно подметили некую странную связь религиозно-культовых традиций у разных народов с так называемыми Зодиакальными Эрами. А те из исследователей, кто не боится причисления себя к ряду «альтернативщиков», даже использует эту связь для попыток датировки тех или иных событий нашего прошлого.

Дело в том, что помимо суточного и годового вращения наша планета имеет еще одно: медленное вращение своей оси вокруг некоего центра на фоне так называемых неподвижных звезд. В результате этого вращения, называемого прецессией и имеющего период примерно в 25800 лет, медленно изменяется не только положение северного полюса видимого неба (см.

Рис. 181а), но и положение Солнца в определенный день года на фоне тех же неподвижных звезд. В частности, точка его восхода в день весеннего равноденствия медленно перемещается по кругу зодиакальных созвездий. Период времени, в котором Солнце восходит в этот день в пределах одного созвездия, называется соответствующей эрой.

Так, например, в период примерно с 10750 по 8600 год до нашей эры солнце вставало в день весеннего равноденствия в созвездии Льва. Этот период называется эрой Льва. Период примерно 8600-6450 годов до нашей эры – эра Рака; 6450-4300 года до нашей эры – эра Близнецов; 4300-2150 года до нашей эры – эра Тельца; а период с 2150 года до нашей эры по 0 год – эра Овна.

И вот что любопытно. В эпоху Среднего Царства, которая приходится примерно на рубеж эры Тельца и эры Овна, в Египте царит культ Аписа, который изображает в виде быка. Одновременно постепенно получает развитие и культ Амона, который изображается в виде барана. В эпоху же Нового Царства – в самый разгар эры Овна – центральное место занимает как раз культ Амона. И примерно в это же время Моисей, выводящий евреев из Египта, пропагандирует принесение в жертву агнцев (сиречь, ягнят или овнов) и буквально каленым железом пытается искоренить поклонение Тельцу (то есть быку)…

Аналогичные параллели исторических событий с зодиакальными периодами можно встретить и в других регионах. И если с учетом этого обратить внимание на главных персонажей эпического наследия индейцев Мезоамерики, можно выдвинуть предположение, что события, отраженные в древней легенде о игре в мяч между героями и богами, имели место – ни много ни мало – в эру Близнецов, то есть в период примерно с 5450 по 4300 год до нашей эры!…

Понятно, что историки отвергнут как сам подобный подход к датировке, так и получаемый с его помощью результат – это абсолютно не вписывается в их точку зрения на прошлое Мезоамерики. Зато, между прочим, это вполне сочетается с теми приведенными ранее фактами, которые указывают на следы деятельности неких «богов» – представителей высоко развитой цивилизации еще аж в период до Всемирного Потопа, который многие исследователи датируют эрой Льва…


* * *

О некоторых преувеличениях

В качестве одной из достопримечательностей Чичен-Ицы нередко указывает так называемый священный сенот, который находится к северу от основных построек. Это – глубокая круглая карстовая впадина, заполненная водой. Похоже, что она имеет естественное происхождение. Каких-то признаков искусственной доработки водоема не видно. Да и аналогичные круглые впадины, также обычно заполненные водой, на Юкатане встречаются достаточно часто.

Этот водоем иногда называют «Колодцем жертв», поскольку, как утверждается, в него сбрасывали людей в качестве жертвоприношений богам, когда требовалось от этих богов что-то получить.

«Знать и сановники этой страны имели обычай после шестидесятидневного воздержания и поста приходить на рассвете к сеноту и бросать в него индейских женщин, которыми они владели» (де Фигуэроа).

И со времен испанской конкисты из книги в книгу перекочевывают подобные «описания» этих жертвоприношений, одно страшнее другого. Это мнение закрепилось настолько, что сейчас уже редкий источник не упомнит о «Колодце жертв».

Например, Г.Ершова в книге «Древняя Америка: полет во времени и пространстве» пишет: «Отправляли к богам юношей и девушек, по преимуществу девственных – за этим следили специально. Жрецы считали важным сохранение чистоты «души-крови», к тому же необходимо было исключить постороннее влияние».

Чаще всего утверждается, что тут приносились в жертву исключительно девственницы. Дескать, богу полей и лесов, живущему на дне колодца, всякий раз нужна была новая жена, иначе не жди урожая.

Так и представляется картинка: под радостно-исступленные крики фанатичной толпы жрец сбрасывает в сенот жертву за жертвой, жертву за жертвой…

Рис. 167. Священный сенот в Чичен-Ице

Но это все – эмоциональные описания. А теперь обратимся к фактам.

Видимо наслушавшись подобных красочных описаний и вполне логично рассудив, что жертвы обычно не отправляются к богам «с голыми руками», а выступают в качестве посланников с богатыми дарами, американец Эдвард Томпсон в 1923 года приступил к исследованию Священного сенота. В предвкушении немалой добычи в виде древних сокровищ, он раздобыл водолазные костюмы и землечерпалку – масштаб работ ведь должен был соответствовать размеру водоема и предполагаемому количеству сокровищ.

Исследования сенота велись в течение нескольких лет. И будучи увлеченным человеком, Томпсон по ходу работ неоднократно даже сам спускался в водолазном костюме на дно колодца…

«Остатки скелетов, извлеченных со дна Колодца смерти, подтвердили его зловещее название. Было извлечено также большое количество украшений и предметов быта древних майя»…

Я специально привожу здесь дословную цитату, не указывая конкретный источник. Дело в том, что примерно в таком виде она переходит так часто из книги в книгу, что ее автора уже трудно определить. И все эти книги на этой же фразе, собственно, и останавливаются. Дескать, все подтвердилось – и достаточно…

А останавливаются они на самом деле зря!… Подробности не менее интересны.

Вот, что написал по этому поводу антрополог Эрнст Хутон, в чьи руки в конце концов попали все костные останки, поднятые Томпсоном со дна Священного сенота Чичен-Ицы: «…из сенота удалось извлечь ряд человеческих черепов и костей, что подтверждает, по-видимому, слова старых летописей о жертвоприношениях здесь людей. Всего из колодца были извлечены останки сорока двух индивидов. Кости прекрасно сохранились. И хотя, согласно легенде, все они должны принадлежать принесенным в жертву девицам, это отнюдь не так: 13 черепов принадлежит взрослым мужчинам в возрасте от 18 до 55 лет, 8 – женщинам в возрасте от 18 до 54 лет и 21 – детям от 1 до 12 лет…»

Что-то не вяжется это с легендой о жертвоприношениях девственниц…

Но даже если не обращать внимание на это «половое несоответствие», все равно остается сильнейшее противоречие. Чичен-Ица – довольно большой комплекс. Только на его строительство должен был уйти не один десяток лет. Да и строили его вовсе не для того, чтобы сразу же забросить. Тогда где же сотни, если не тысячи жертв, которых следовало бы ожидать, исходя из столь мрачного назначения сенота?!.

Видимо, чувствуя, что концы с концами не очень срастаются, археологи решили продолжить исследования Томпсона. И в 1961 году в Чичен-Ицу была отправлена целая экспедиция Национального института антропологии и истории во главе с доктором Эйсебио Дабалосом Уртадо. В состав экспедиции вошли также аквалангисты из мексиканского клуба водного спорта и специалисты по подводной технике из США.

Для исследований в сеноте решено было использовать оригинальный землесос, который незадолго до этого успешно проявил себя при работах в затонувшем городе Порт-Ройял на Ямайке. Через широкую трубу с помощью сжатого воздуха землесос доставлял наверх ил и мелкие предметы, лежавшие на дне, и все это просеивалось сквозь проволочную сетку, которая позволяла вылавливать все поднятые из сенота предметы. А на дне параллельно проводили поисковые работы и аквалангисты.

Добыча не заставила себя долго ждать. Посыпалось масса всего, от чего археологи обычно приходят в восторг и умиление. Однако одно дело – эмоционально восторженное описание всевозможных находок, а другое – их содержательно-фактологическая часть. В этих описаниях, например, есть и такой отрывок:

«Среди находок экспедиции есть и один человеческий череп. По определению доктора Дабалоса Уртадо, он принадлежал молодой женщине 18-20 лет. Еще младенцем она вынесла мучительную операцию, совершенно необходимую по канонам красоты древних майя: с помощью дощечек ее голова была искусственно сплющена спереди и сзади. И вот спустя несколько столетий череп несчастной женщины, принесенной в жертву богу дождя Чаку, лежит перед археологами как немое свидетельство разыгравшейся здесь когда-то трагедии… Итак, четыре месяца трудных и увлекательных поисков принесли ученым тысячи ценных находок» (В.Гуляев, «Древние Майя. Загадки погибшей цивилизации»).

Прям слезы душат…

Но оставим эмоции и посмотрим, что же в сухом остатке. А он достаточно очевиден: за четыре месяца специально оснащенной экспедиции среди тысяч находок всего один (!!!) череп…

И как вам это нравится?… Где же следы постоянных человеческих жертвоприношений?…

В 1967 году экспедиция мексиканских ученых вновь отправляется в Чичен-Ицу. В.Гуляев в упомянутой чуть выше книге приводит следующие воспоминания участника этой экспедиции – мексиканского археолога Пабло Буша Ромеро: «Теперь было решено либо целиком откачать воду из колодца, либо химическими методами очистить ее до полной прозрачности. Однако откачка почти ничего не дала: уровень воды понизился всего на пять метров и больше не изменялся. Тогда попробовали второй метод – химическая очистка. Анализы показывали, что вода в колодце грязнее даже стоков нью-йоркской канализации. И все-таки химическая очистка победила: когда необходимые процессы завершились, видимость в воде оказалась вполне удовлетворительной – более пяти метров. Воду из «Священного Колодца» можно было даже пить! В процессе этих исследований удалось обнаружить самые разнообразные предметы: два резных деревянных трона прекрасной работы, несколько деревянных ведер, около сотни глиняных кувшинов и чаш разных размеров, форм и эпох, куски ткани, золотые украшения, изделия из нефрита, горного хрусталя, кости, перламутра; янтаря, меди и оникса, а также кости людей и животных».

И в качестве самого важного итога указывается, что «предварительные результаты исследования найденных в колодце человеческих костей говорят о том, что детей приносили в жертву чаще, чем взрослых, – детских костей там оказалось раза в полтора больше».

Любопытный все-таки подход – указывать относительный состав разных костей, но не указывать их общее количество!… Интересно, Ромеро был таким невнимательным или же Гуляев по каким-то причинам опустил данную «деталь»?… Кто из них посчитал ее «несущественной»?…

Если учитывать практически нулевой результат по костным останкам экспедиции 1961 года, можно с довольно большой вероятностью предположить, что в ходе экспедиции 1967 года вряд ли кардинально изменился порядок величины в таком показателе, как общее количество жертв.

Более того. Нет никакой гарантии того, что все останки принадлежат именно тем, кто заранее выступал в качестве жертвы, а не оказался ей случайно. Стенки Священного сенота абсолютно отвесные, расстояние до воды весьма приличное, и глубина тоже. Упасть туда по неосторожности весьма просто, а вот выбраться самостоятельно практически невозможно!…

Кого часто посылают за водой?… Детей, конечно…

Кто чаще всего бывает неосторожен?… Дети, конечно…

Тогда что может быть удивительного в том, что «детских костей там оказалось раза в полтора больше»?!.

Я вовсе не хочу сказать, что майя вообще не приносили жертв. Более того, я не берусь утверждать, что Священный сенот в Чичен-Ице не использовался для жертвоприношений. Я лишь хочу сказать, что реальная картина явно заведомо и преднамеренно искажается.

Нельзя утверждать, что искажение происходит с целью какой-то дезинформации или сокрытия правды. Гораздо больше все это похоже, если выразиться мягко, на «некоторое неосторожное преувеличение». Проблема лишь в том, что подобное преувеличение может – как легко видеть именно на примере сенота в Чичен-Ице – выливаться «всего лишь» в завышении количества жертвоприношений, а может приводить и к неверному толкованию предназначения конкретного объекта, искаженному пониманию роли культовых обрядов в жизни индейцев и тому подобное.

Но дело обстоит таким образом, что при описании истории Мезоамерики, аналогичные «эмоциональные преувеличения» попадаются то тут, то там непрерывно!… Тут чуть «ошиблись», тут чуть «сгладили», тут чуть «усилили». А в итоге все эти «чуть» приводят по сути к формированию качественно ошибочной картины прошлого!…

Будут ли описания с подобными «преувеличениями», непрерывно встречающимися в книгах по истории Мезоамерики, являться отражением реальности?… Безусловно, это – тоже отражение. Но отражение в кривом зеркале!…


* * *

К разряду таких «преувеличений» на самом деле относятся и все восторженно-возвышенные представления и эпитеты в адрес цивилизации майя и все других индейских культур в книгах по истории Мезоамерики.

В Теотиаукане создание по меньшей мере наиболее древней центральной части комплекса (вместе с пирамидами) – явно дело рук вовсе не известных индейских культур, а совсем другой цивилизации.

В Чолуле монолитная пирамида с гранитной облицовкой – тоже.

Наиболее качественная часть стройматериалов Паленке также не имеет отношения к майя.

Самые выдающиеся по технологии обработки материалов предметы в коллекции музея в Мехико индейцы не могли изготовить в принципе.

Тут историки чуть «недоучли», там чуть «передернули», здесь чуть «махнули лишку» в своих оценках. В общем, «немного преувеличили». В результате, мы имеем картинку, которую нам представляют в книжках с изложением принятой официальной наукой версии о «великий цивилизациях» майя, ацтеков и прочих-прочих-прочих…

Но если мы уберем то, что указано чуть выше, то есть все выдающиеся по технологиям обработки камня и строительства объекты и находки, то не останется практически ничего!… Точнее: останется полный примитив!…

Кто-то может возразить и сказать: «Позвольте!… А как же достижения культуры?… Как же развитая письменность?… Как же высочайшие достижения в области математики и астрономии?… Как же самый точный в мире календарь?… Ведь о них же хорошо известно практически всем!…»

Известно-то известно… Но что известно?!.

Оказывается, и тут вовсе не все так просто, как представляется в тех же книгах по истории.

И к этому-то мы сейчас как раз и перейдем.


* * *

Письменность Мезоамерики

Излагаемое далее вовсе не претендует на звание полного анализа письменности в Мезоамерике. Оно им просто не является.

Во-первых, мягко говоря, я не очень силен в лингвистике. Во-вторых, практика непосредственного перевода древних рукописей вообще (и текстов майя в частности), которой сейчас увлеклись довольно многие, меня никогда не привлекала ни в малейшей степени.

Но разве абсолютно все, что можно сказать о письменности, исчерпывается лишь лингвистическим анализом и переводом текстов?… Вовсе нет. И вот как раз на других характеристиках и особенностях мезоамериканской письменности я и хочу остановиться.

Раз я сам не занимаюсь переводом, то, естественно, у меня нет возможности проверить точность и корректность перевода конкретного текста. Но в данном случае этого не будет требоваться. И хотя некоторые соображения о проблемах расшифровки текстов майя и распространенного у нас в стране метода Кнорозова я уже высказывал (см. ранее), тут – по крайней мере на какое-то время – придется исходить из предположения, что имеющиеся в доступной литературе переводы мезоамериканских текстов выполнены в целом достаточно правильно…


* * *

В книгах – с изложением не только официальной версии истории, но и разных так называемых альтернативных взглядов – утверждается, что в Мезоамерике имела место очень развитая система письменности. При этом мне доводилось как-то встречать даже утверждение, что майя будто бы имели систему чуть ли всеобщего обучения грамоте…

Выглядит впечатляюще и просто-таки грандиозно…

Но нет ли тут еще одного очередного «преувеличения», так часто встречающихся в книгах по истории этого региона?…

Прежде всего надо отметить, что при упоминании о «развитой системе письменности» подразумевается чаще всего письменность майя. Но майя – не единственные обитатели Мезоамерики. И для других народностей утверждение о «развитой системе письма» уже далеко не всегда будет корректным.

Так от запотеков осталось буквально лишь несколько «надписей», по которым делать выводы в целом о системе письма просто невозможно. Письменность ацтеков, как признают специалисты, даже к приходу испанцев не смогла подняться до уровня иероглифической письменности майя и представляла из себя более «пиктограммы», нежели иероглифы как таковые. Тексты заучивались наизусть и воспринимались на слух, а рисуночные записи служили лишь чем-то вроде «памятки» для «чтеца»-рассказчика…

А вот, например, что приводится в качестве «пиктографических документов» в работе Трэвиса Бартона Кранца под названием «Тлашкальские пиктографические документы XVI века о конкисте Мексики – см.

Рис. 168 (манускрипт на листе бумаги из коры дерева, хранящийся в Латиноамериканской коллекции Нетти Ли Бенсона в университете Техаса в Остине).

Рис. 168. Фрагмент тлашкальского манускрипта

Кто-нибудь видит здесь письменность как таковую?!.

На мой взгляд, довольно очевидно, что перед нами – просто рисунок, а вовсе не текст. И даже не текст из пиктограмм. С очень и очень большим натягом можно было назвать это чем-то типа «псевдо-пиктографического изображения»…

И заметим: речь идет уже о временах конкисты!…

Так что говоря именно о развитой системе письменности надо помнить, что они имела место вовсе не во всем регионе и далеко не у всех народов Мезоамерики.


* * *

Зададимся теперь совсем простым вопросом: а что, собственно, подразумевается под «текстами» и «письменными источниками», когда заходит речь о мезоамериканской письменности?…

Мало-мальски пристальный взгляд выявляет немаловажную деталь. Подавляющее большинство текстов представляют из себя довольно краткие записи, нанесенные преимущественно либо на сосуды, либо на каменные стелы и стены сооружений, и нередко сопровождаемые поясняющими рисунками (действительно насыщенных текстами кодексов, которых насчитывается всего несколько штук, я коснусь чуть позже). При этом очень часто весомую часть из общего количества элементов такого «текстового сообщения» представляют символы, которые относятся к обозначению календарной даты того или иного события.

Рис. 169. Тексты майя (Паленке)

Является ли это текстом?… С точки зрения лингвистов – несомненно, да. А если взглянуть с точки зрения «обывательской», «житейской»?… На самом деле «полновесными» текстами их назвать можно только с большой натяжкой, или (применяя уже использовавшийся термин) несколько «преувеличивая» реальность.

Дело в том, что письменность – это не просто набор символов, выстраиваемых по определенным правилам. Это – прежде всего инструмент коммуникации, инструмент передачи информации !…

Сколько бит информации можно передать подобным текстом, если не учитывать поясняющие рисунки?… Очень и очень мало. Что реально и подтверждается переводами этих текстов.

Возьмем для примера, отрывок из книги В.Гуляева «Второе открытие цивилизации майя», который посвящен соперничеству между городами Копан и Киригуа. Этот отрывок примечателен сразу по двум причинам. Во-первых, он довольно типичен по тематике и содержанию для Мезоамерики. А во-вторых, он представляет перевод (в причесанном виде) сразу целой группы текстов, довольно большой по общему объему.

«…в середине позднеклассического периода, правитель Киригуа «Двуногое небо» поднял мятеж против метрополии, а затем пленил и принес в жертву богам правителя Копана, известного по иероглифическим текстам как «VIII Кролик». «Двуногое небо» увековечил далее эту победу путем расширения размеров своего родного города Киригуа и с помощью установки посвятительных стел, где прославил свою воинскую доблесть. Тем не менее, несмотря на этот унизительный разгром «VIII Кролика», Копан как город и независимое государственное образование, по-видимому, не пострадал сколь-нибудь значительно и определенно не потерял свою независимость. Напротив, старая Копанская династия царей продолжала сидеть на троне, а преемник «VIII Кролика» сумел значительно расширить размеры одной пирамиды в Копане, построив знаменитую «Иероглифическую лестницу». 80 ступеней этой лестницы содержат иероглифическую летопись с восхвалением всех предыдущих правителей Копана, включая несчастного разбитого в бою и принесенного в жертву «VIII Кролика» (В.Гуляев, «Второе открытие цивилизации майя»).

Итак, если убрать явные интерпретации событий и их обобщения, произведенные в ходе перевода текстов и их трактовки, то есть если перейти от кривого зеркала к обычному, в сухом остатке останется лишь совсем немногое – похвальба о том, что кто-то когда-то кого-то победил. И все!…

Что же получается?… А получается, по сути, что мы имеем только нечто типа «штампа владения» – надписи, которая провозглашает установление власти очередного правителя над какой-то территорией. Почти как надпись на футбольном кубке с названием команды, которая этот кубок завоевала. И как на кубке, нет никаких подробностей. Нет описаний того, сколько врагов и как повержено, какими трудами и жертвами это далось, и сколько дней какими напитками после этого народ отмечал очередную победу…

Информация сведена к самому жесткому минимуму. Строго говоря, функция коммуникативная, функция передачи информации, данными письменными текстами практически не исполняется.

Более того: приведенные тексты именно типичны – тема постоянна одна и та же!… А где, например, переводы с описанием того, сколько полей и чем засажено?… Где опись собранной дани с кого-то из побежденных или с собственных подданных?… Где инструкции или отчеты по исполнению каких-то хозяйственных работ или, например, по строительству очередной пирамиды?… И так далее и тому подобное…

Можете даже не искать – в доступной литературе ничего подобного нет. А скрывать же от общественности такие тексты для авторов этой литературы не имеет никакого смысла. Так что следует сделать вывод, что их просто нет!…


* * *

Впрочем, это фактически подтверждает и один из авторитетнейших специалистов по переводам майянских текстов Майкл Ко, который так описывает их содержимое:

«В 1958 году Генрих Берлин опубликовал свидетельства того, что в системе письменности майя существует вид специальных знаков, так называемых «иероглифов эмблемы», связанных с некоторыми из известных археологам поселениями. Такие знаки легко выделить, поскольку они обычно сочетаются с определенными элементами иероглифики, которые появляются вместе с каждым из них. Специалистам уже удалось точно идентифицировать «иероглифы эмблемы» восьми «городов» классической эпохи: Тикаля, Пьедрас-Неграс, Копана, Киригуа, Сейбаля, Наранхо, Паленке и Йашчилана. Берлин предположил, что эти знаки либо обозначали названия самих «городов», либо династий, которые правили в них, и выдвинул предположение, что на стелах и других монументах этих городов были зафиксированы исторические события.

Следующий прорыв в этой области был сделан известным американским специалистом по майя Татьяной Проскуряковой, которая проанализировала надписи на 35 памятниках из «города» Пьедрас-Неграс, помеченных календарными датами майя. Она обнаружила, что существует определенная закономерность в том, как такие памятники располагались перед архитектурными сооружениями, – все монументы образовывали семь отдельно стоящих групп. В пределах каждой из таких групп календарные даты стел укладывались в период, который не превышал средней продолжительности человеческой жизни. Исходя из этого было сделано предположение, что каждая группа представляла собой своего рода «летопись» одного правления. К настоящему времени существует уже целый ряд фактов, подтверждающих это. На первом монументе каждой группы изображалась фигура, чаще всего молодого человека, сидящего в нише, расположенной над платформой или цоколем. На такой стеле обычно высечены две важные календарные даты. Одна из них, к которой добавлялся иероглиф в форме головы животного с подвязанной щекой, указывала на время прихода данного персонажа к власти; другая, сопровождавшаяся иероглифом в виде лягушки с поднятыми вверх лапками, – на время рождения этого человека. Более поздние монументы той же группы были, вероятно, связаны с такими событиями, как браки и рождение наследников. Татьяне Проскуряковой удалось идентифицировать знаки, связанные с именами и титулами, особенно с именами и титулами женских персонажей, которые достаточно четко выделяются в скульптуре классической эпохи майя. Также на стелах часто встречаются указания на военные победы, особенно если правителю удалось захватить в плен какого-либо важного врага.

Таким образом, фигуры, вырезанные на рельефах классической эпохи, изображают не богов и жрецов, а представителей правящих династий, их супругов, детей и подданных. Когда каменные «летописи» одного правления подходят к концу, следующая последовательность изображений начинается с того же самого мотива – прихода к власти нового правителя. Возможно, самая полная из «хроник» правления светских владык древних «городов» майя вырезана на множестве каменных притолок Йашчилана. Исходя из этих «документов», Татьяне Проскуряковой удалось реконструировать историю крайне воинственной династии, известной под условным именем «Ягуаров», которая правила этим городом в VIII в. н. э.» (Майкл Ко, «Майя. Исчезнувшая цивилизация: легенды и факты»).

«Примером того, насколько много из содержания надписей, которые сопровождают рельефы, вырезанные для ознаменования военных побед, может быть к настоящему времени если не прочитано, то, по крайней мере, понято, можно привести притолоку № 8 из Йашчилана, надпись на которой начинается с даты «календарного круга», соответствующей 755 г. н. э. Под этой календарной датой располагается иероглиф «чуках», обозначающий, по предположению Ю.В. Кнорозова, понятие «брать в плен», затем идет иероглиф, напоминающий изображение черепа, украшенного драгоценными камнями, который, несомненно, является именем изображенного справа пленника. В правом верхнем углу располагаются еще несколько иероглифов, один из которых – именной иероглиф самого правителя Птицы-Ягуара (персонаж с копьем), а под ним располагается «иероглиф эмблемы» Йашчилана» (там же).

Рис. 169а. Барельеф в Храме Солнца (Паленке)

«Особый интерес представляют те надписи, содержание которых указывают на влияние, оказываемое одними «городами» на жизнь других. Например, «иероглиф эмблемы» Йашчилана появляется вместе с одним из центральных женских персонажей на фресках в Бонампаке, а «иероглиф эмблемы» Тикаля достаточно часто встречается на монументах в Наранхо. Пьедрас-Неграс находится неподалеку от Йашчилана, и сейчас многие специалисты полагают, что на знаменитой притолоке № 3 из этого города изображен правитель Йашчилана, «председательствующий» на совете, который был созван примерно в конце VIII в. н. э., для того чтобы решить, кто унаследует трон в Пьедрас-Неграс.

Еще одной областью, которой майя уделяли много внимания, были родословные и проблемы, связанные с происхождением человека. Именно поэтому на некоторых монументах мы находим даты и изображения, которые могут быть связаны только с представлениями о том, кем являлись их отдаленные предки. Берлин сумел показать, что даты, содержащиеся в надписях Храма креста в Паленке, можно разделить на три группы. Первая группа состоит из дат, указывающих на период, столь далеко отстоящий во времени, что может быть связан только с божественным предком, жившим в легендарную эпоху; вторая группа дат соотносится с отдаленными потомками этой легендарной личности, жившими в не столь древние времена, и, наконец, третья группа дат связана с текущими историческими событиями» (там же).

Этим все и исчерпывается. Легко заметить, что при кажущемся на первый взгляд многообразии, реально все сводится к тому самому «штампу владения» в различных его модификациях – некто пришел к власти, победил врагов и захватил власть, имел право на эту власть по своей родословной и тому подобное…


* * *

Согласен: высекать на твердом камне надпись – дело, мягко говоря, непростое. Это весьма трудоемко. Как довольно трудоемко (хоть и существенно меньше) нанесение надписей на оштукатуренные стены. И ограниченность тематики таких текстов, в принципе, можно было бы списать именно на трудность работы с материалом – дескать, описывалось лишь «самое важное», «самое значительное». Можно было бы, но…

Посмотрим на другие письменные источники майя – на ее керамику.

Воспользуемся опять текстами Гуляева (благо, его труды признаются большинством наших современных майянистов).

«…Майкл Д. Ко впервые осуществил общий анализ майяской керамики и поставил вопрос о ее назначении, тематике росписей и содержании имеющихся там иероглифических текстов. По мнению этого исследователя, все росписи на полихромной глиняной посуде I тыс. н.э. ограничены приблизительно четырьмя основными мотивами: 1) правитель, сидящий на троне в окружении слуг и сановников; 2) божество со старческим лицом, выглядывающее из раковины, – бог «N» (с раковиной улитки на спине – один из правителей «Подземного царства»); 3) два юных персонажа в богатых одеждах, внешне похожие друг на друга; 4) божество в виде летучей мыши с символами смерти на крыльях.

Показательно и то, что все найденные до сих пор в ходе археологических раскопок целые сосуды подобного рода происходят только из самых богатых и пышных гробниц и погребений, принадлежавших, по-видимому, царям и высшей аристократии майя. Таким образом, получилось, что сцены и тексты, запечатленные на этих изящных вазах, относятся не к повседневной жизни майяской элиты, а к «Подземному царству» смерти. Но М.Д.Ко пошел еще дальше, и заявил, что в полихромной майяской керамике мы имеем все, что осталось от очень большой и сложной иконографии царства смерти и его ужасных богов и что эти сведения каждый древний гончар получал из иероглифической рукописи или книги, которая описывала путешествие души умершего в подземное царство.

Самое поразительное в работах М.Д.Ко состоит в том, что он впервые установил для изображений на ряде полихромных сосудов майя I тыс. н.э. прямые совпадения с мифом о приключениях героев-близнецов в «Подземном царстве» из эпоса майя-киче «Пополь-Вух»…» (В.Гуляев, «Второе открытие цивилизации майя»).

Рис. 170. Изображение на майянском сосуде с надписью на венчике

«Что касается иероглифических текстов на расписной керамике майя, то М.Д.Ко установил, что вокруг венчика сосуда идет всегда одна и та же стандартная надпись – «первичная стандартная формула». Точное ее содержание до недавних пор было неизвестно, но теперь есть основания предполагать, что в ней речь идет о путешествии души умершего правителя или сановника майя в Шибальбу – «Подземное царство» и описываются встреченные там божества. Если это так, то майя должны были иметь длинные погребальные песнопения, вероятно, над умирающим или только что умершим человеком, чтобы подготовить его к страшному путешествию в преисподнюю. Вторичные тексты, иногда встречающиеся на таких сосудах возле изображенных фигур, относятся к богам или реальным людям и содержат их титулы и имена.

В расписной керамике майя мы имеем, таким образом, совершенно новый мир майяской мифологии, который до сих пор игнорировался археологами и историками искусства. Этот мир – царство смерти, «населенный» поразительно большим числом ужасных существ, многие из которых редко или вообще не появляются на каменных скульптурах или в уцелевших рукописях майя. Этот обширный набор керамики, предназначенный исключительно для того, чтобы сопровождать умерших царей и аристократов в подземное царство, может быть прямым эквивалентом «Книги Мертвых» у древних египтян. В конечном счете, изображение и надпись на каждом таком сосуде описывают смерть майяского правителя, длительное путешествие его души по страшным лабиринтам подземного царства и последующее воскрешение правителя, превращающегося в одного из небесных богов (В.Гуляев, «Второе открытие цивилизации майя»).

И еще небольшая цитата для полноты картины:

«Ю.В.Кнорозову удалось прочитать и «первичную стандартную формулу» – кольцевую надпись вокруг венчика сосуда, которая, как известно, никогда не бывает прямо связана с помещенным ниже изображением… «Первичная стандартная формула» названа Ю.В.Кнорозовым «формулой возрождения». Сосуды с такой формулой встречаются на керамике майя с рубежа н.э. до Х в. н.э. Она не была до сих пор обнаружена в надписях на монументальных памятниках – стелах и алтарях. Нет ее и в сохранившихся иероглифических рукописях майя. Тем не менее в I тыс. н.э. были, очевидно, рукописи, посвященные заупокойному ритуалу, тексты которых использовались при составлении «формулы возрождения» на сосудах. «Формула возрождения», употреблявшаяся в погребальном ритуале, вероятно, была достаточно обширной. В надписях на сосудах она представлена в различных вариантах, от предельно краткого (4 иероглифа) до пространного (40 иероглифов). Все варианты не противоречат друг другу и, очевидно, восходят к общему первоисточнику (В.Гуляев, «Второе открытие цивилизации майя»).

Итак, как выясняется, и расписные сосуды ситуацию не спасают. Они хоть и несколько расширяют область использования письменности, но отнюдь вовсе не кардинальным образом. Вдобавок, тексты ориентированы на достаточно экзотическую область – мир посмертного существования. То есть не несут вовсе никакой коммуникативной функции – в смысле функции общения между людьми…

Справедливости ради стоит отметить, что не так давно появились заявления о случаях несколько иного перевода. Так якобы один из часто встречающихся иероглифов был переведен как «расписанный», другой – как «его блюдо» (или «горшок»), третий же – как «какао», а затем следует имя владельца сосуда. Если это так, то функциональное назначение надписей, конечно, несколько расширяется. Однако и в данном случае оно не выходит за те же рамки «штампа владения» (как в текстах на камне и штукатурке) – только речь идет не о власти на территории или в населенном пункте, а о владении конкретным предметом. Так что общая ситуация с назначением текстов даже при таком переводе не меняется. Особенно, когда речь идет о переводе всего нескольких иероглифов…

Но вернемся к более частому содержанию текста на венчике сосудов.

Представляется весьма немаловажным вывод Майкла Ко и Кнорозова о едином общем первоисточнике для «первичной стандартной формулы», поскольку получается, что мастера майя фактически лишь копировали то, что было написано до них. И не столь важно: делали они это наизусть или с текста перед глазами – подобное копирование может даже не нуждаться в знании письменности как таковом!…

В подобной ситуации возникают очень большие сомнения в справедливости тезиса о том, что у майя якобы была система всеобщего обучения письменности. Зачем обучать всех, если речь идет либо о простом копировании, либо о нанесении кратких сообщений в виде «штампа владения» на камни и стены (для чего достаточно небольшого количества мастеров)?!. Судя по всему, тезис о «всеобщем обучении» был просто высосан из пальца при очередном «преувеличении» значимости письменности у майя. Ведь для возникновения необходимости в таком широком обучении нужно иметь, как минимум, две вещи: во-первых, области использования письменности должны включать широкий спектр различных видов человеческой деятельности (чего, как мы видим, не наблюдается); и во-вторых, нужен достаточно массовый носитель письменных текстов – например, та же бумага.


* * *

Бумагу индейцы умели изготавливать – из фикусов, кактусов. И действительно ее использовали при написании не каких-либо кратких сообщений, а целых книг. Книг, которые, в отличие от привычного для нас вида, делались не в виде сброшюрованных страниц, а складывались гармошкой…

Рис. 171. Кодекс майя (реплика)

Только вот и с книгами есть целый ряд проблем, внимание на которых исследователи мезоамериканской письменности предпочитают не заострять.

Проблема первая: крайне малое количество книг, дошедших до наших дней. На текущий момент книг майя сохранилось всего… четыре штуки!!!

Это – так называемые кодексы. Одна рукопись из 74 страниц хранится в Дрездене («Дрезденский кодекс»). Длина ее составляет 3,56 метра, размер страницы – 20,5х9 сантиметров. Из существующих кодексов майя этот считается самым древним и выделяется изысканностью линий. Другая рукопись, состоящая из фрагментов на 56 страницах, хранится в Мадриде («Мадридский кодекс»). Длина ее – 6 метров, с высотой страниц 13 сантиметров. Она тоже сложена складками, однако, у нее нет начала и конца. В еще худшем состоянии фрагмент рукописи на 24 страницах, находящийся в архивах парижской библиотеки («Парижский кодекс»). Он имеет длину 1,45 метра, имеет высоту страниц 12 сантиметра, содержит текст из 1600 иероглифов и изображения божеств. Четвертая рукопись – так называемый «Кодекс Гролье» – сохранилась очень плохо и содержит лишь отрывочные тексты, в которых прослеживается сильное влияние тольтеко-миштекского стиля, о чем свидетельствует специфическая запись цифр и особенности утративших майянскую пластику изображений (некоторые специалисты даже оспаривают подлинность этого документа).

Рис. 172. Дрезденский кодекс (страницы 49-50)

И это – все! Больше нет абсолютно ничего!…

При этом в современных описаниях культуры майя из книги в книгу путешествует утверждение о том, что индейцы обладали якобы огромной библиотекой, в которой излагались обширные знания, накопленные этой цивилизацией. Термины-то какие: «огромная», «обширные»… Ну и где эта библиотека в таком случае?!.

Пытаясь объяснить столь малое количество сохранившихся кодексов некоторые исследователи пытаются ссылаться на недолговечность бумаги, на которой они были записаны. Однако достаточно очевидно, что данное объяснение выглядит весьма слабым, ведь сохранились же вплоть до наших дней, скажем, берестяные грамоты Древней Руси (при том же фактическом возрасте) и древнеегипетские записи на папирусе (возраст которых существенно больше возраста кодексов майя).

Да и не только бумага использовалась индейцами, но и тот же самый пергамент (например, из оленьей кожи), который при бережном отношении сохраняется весьма немало времени…

Другое популярное объяснение – тотальное уничтожение индейских книг испанцами в запале их борьбы с идолопоклонничеством в период насаждения христианства в Новом Свете. Но и это – при более детальном анализе – оказывается всего лишь очередным «преувеличением» или «приукрашиванием», что достаточно легко увидеть на примере показательного «аутодафе», учиненного Диего де Ландой и попавшего во все хрестоматийные «примеры уничтожения индейской литературы».

Диего де Ланда на самом деле провел очень большую работу как раз не по уничтожению, а по сохранению культурного наследия индейцев Мезоамерики. Достаточно сказать, что именно ему мы обязаны как теми словарями, которыми в дальнейшем пользовались переводчики, так и тем, что до нас дошли важнейшие содержательные моменты индейской мифологии.

Другое дело, что де Ланда жил не в идеальном, а в реальном обществе, особенности которого приходилось учитывать и ему. Поэтому когда в начале 60-х годов XVI века участились случаи исполнения индейцами ритуальных практик, а главное – участились доносы о их проведении, Диего де Ланда, который к этому времени стал фактически главой Церкви на Юкатане, был вынужден реагировать и устроил масштабное расследование, главной целью которого был поиск людей, исповедующих язычество и сбор предметов культа. Это расследование прошло в 1562 году в небольшом городе Мани, расположенном в ста километрах к северо-востоку от столицы Юкатана Мериды. И по результатам процесса 12 июля было проведено то самое аутодафе, которое и попало в хрестоматии.

До сих пор все звучало достаточно зловеще. Но посмотрим на цифры, которые называют очевидцы.

По свидетельству иезуита Доминго Родригеса, «миссионеры уничтожили 5000 различных идолов, 13 каменных алтарей, 22 маленьких камня с изображениями, 27 рукописей майя на оленьей коже и 197 сосудов с рисунками».

Итак, уничтожено всего 27 рукописей!… Не тысячи, не сотни, а всего 27!… И это при «показательно-образцовом» аутодафе!…

Испанские завоеватели вели очень тщательный учет всего награбленного и уничтоженного, и посылали в Испанию подробнейшие отчеты о своих свершениях. Однако ничего аналогичного этому показательно-образцовому аутодафе в этих отчетах нет!…

Тогда о какой-такой «огромной» или «обширной» библиотеке майя может вообще идти речь?!. Подобные характеристики просто некорректны к тому, что насчитывало явно никак не более сотни-двух экземпляров к моменту прихода испанцев. Снова «преувеличения» и кривые зеркала…

Видимо чувствуя, что концы с концами не очень срастаются, некоторые историки в последнее время модифицировали версию тотального уничтожения книг майя – дескать, до испанцев этим же занимались ацтеки и миштеки будто бы по причине того, что в книгах не была «правильно» отражена роль их собственных племен и богов…

Рис. 173. Мадридский кодекс (страницы 34-35)

Но тут возникает вторая очень важная, на мой взгляд, проблема – проблема содержимого сохранившихся четырех кодексов. Парадоксально, но уцелело именно то, что (если бы историки были правы в своих утверждениях) должно было и ацтеками, и испанцами уничтожаться в самую первую очередь: инструкции для жрецов по проведению обрядов; описание жизни и деяний древних богов; календарь, который использовался жрецами для определения времени жертвоприношений; и астрономические таблицы, которые больше использовались для астрологических предсказаний!…

А где же хозяйственные отчеты и распоряжения, договора между правителями, описания количества податей, собранного урожая, радостные сообщения о рождении наследников и так далее и тому подобное?!. Ведь подобные записи явно не представляли никакой угрозы религии ацтеков и испанцев, и их не было никакого смысла уничтожать – не будут же индейцы поклоняться подобным текстам и проводить с ними культовых языческих обрядов…

Таких записей должно было быть не просто много, а очень много в столь мощной империи, как империя майя. Особенно при условии настолько развитой письменной системы, насколько это утверждают историки. Развитой, напомню, не с точки зрения сложности самой структуры письменности, а с точки зрения общественной значимости и распространенности. И просто невозможно представить себе ситуацию, когда подобное огромное количество записей вдруг исчезло абсолютно бесследно.

Объяснение этому парадоксу может быть только одно – таких записей и книг вообще не было. И ацтекам, и испанцам уничтожать было просто нечего. Нечего, кроме аналогов как раз тех самых четырех кодексов, которые и дожили до наших дней. И дожили именно такие кодексы благодаря только тому, что иной литературы просто не было!…


* * *

Однако получив на уровне банальной логики столь категоричный вывод, мы автоматически получаем целый ряд дополнительных вопросов. И в частности: каким образом в таком случае письменность майя вообще сохранялась на протяжении длительного времени?… Ведь для сохранения как индивидом, так и обществом в целом какого-либо навыка требуется определенная заинтересованность индивида (или общества) в этом самом навыке. Говоря другими словами, должна быть достаточно сильная мотивация к сохранению этого навыка. Особенно если речь идет о навыке в написании и понимании не двух-трех десятков букв обычного алфавита, а как минимум, тысяч иероглифических знаков!…

Если мы учтем весьма ограниченную тематику письменных источников – всех, включая стелы, стены, сосуды и кодексы, – то придем к простому выводу: у индейцев не было абсолютно никаких «банально-житейских» потребностей в сохранении письменности, поскольку ничего связанного с обыденной жизнью в текстах отражения даже не находило. «Штамп владения» тут можно даже не брать в расчет, поскольку он слишком узок по применению и слишком ограничен по используемой в нем терминологии для стимулирования создания, развития и сохранения целой системы письменности

И на самом деле стимул для сохранения письменности остается только один: передача от поколения к поколению неких знаний. Стимул, который является также и одной из основных функций письменности как таковой. Собственно, это фактически и констатирует большинство авторов книг по истории Мезоамерики, указывая на то, что книги майя являлись по сути «квинтэссенцией» знаний индейцев, сохранявших и передававших с помощью этих книг из поколения в поколение накопленное знание.

И вот тут любопытно обратить внимание на то, какое знание передавалось. В чем именно оно заключалось?…

Как выясняется, тут тоже можно получить ряд весьма нетривиальных и неожиданных выводов. Только начнем мы не с книг, а с ранее упоминавшихся текстов на расписных сосудах майя.


* * *

Как уже упоминалось, тексты на венчике таких сосудов представляют собой некие «цитаты» из единого общего первоисточника, повествующего о загробном мире и судьбе души в загробной жизни. И практика показывает, что интерес к судьбе за чертой бренного существования, имел и имеет место практически во все времена и во всех регионах Земли. Так что стимул к сохранению и передаче информации об этом вполне естественен и понятен.

Но откуда у индейцев могло появиться подобное знание?… Ведь никто из людей «оттуда» не возвращался!…

Допустим, у древних индейцев – как и у современных людей – бывали случаи клинической смерти. И пережившие ее вполне могли рассказывать о своих ощущениях и видениях. Однако, как показывают многолетние исследования (в том числе, скажем, исследования широко известного специалиста в этой области – Роберта Моуди) посмертный опыт переживших состояние клинической смерти довольно ограничен по естественной причине – после некоего рубежа возвращение становится невозможным, тело человека умирает окончательно. Между тем надписи на венчике сосудов и изображения под этими надписями уходят явно заведомо дальше этого рубежа. Более того, они насыщены деталями и подробностями, которые поразительным образом совпадают с тем, что описывает, например, древнеегипетская Книга Мертвых.

Рис. 174. Изображение на сосуде майя

Скажем, часть египетской Книги Мертвых инструктирует усопшего, как избежать опасностей после жизни, помогает ему воплотиться в различных мифических существ и снабжает его паролем для прохода на различные уровни загробного мира. У индейцев также считалось, что преисподняя состоит из девяти уровней, через которые умерший должен пробираться в течение четырех лет, преодолевая на своем пути препятствия и опасности.

И в Мезоамерике, и в Древнем Египте верили, что усопшие путешествуют в загробном мире в лодке, в сопровождении «бога-перевозчика», который переправляет их с уровня на уровень. При этом совпадает даже образ бога-перевозчика: собака и собакоголовый бог, птица и птицеголовый бог, обезьяна и обезьяноголовый бог…

Седьмой уровень древнемексиканской преисподней назывался Тео-койолкуальоа, что переводится как «место, где звери пожирают сердца». А на одном из уровней древнеегипетского мира мертвых – в «Судном зале» – вес сердца усопшего сравнивается с весом пера: если сердце отягощено грехами и перевешивает, то оно тут же пожирается ужасным зверем, который соединяет в себе черты крокодила, бегемота и льва и называется «Пожирателем Мертвых»…

Является ли все это простыми совпадениями?… Не похоже…

Тогда что за общий источник подобных знаний?… Знаний в той области, которая нами только-только начинается более-менее изучаться, и в которой мы делаем только самые первые шаги…

Историки – специалисты по Мезоамерике и египтологи – считают, что знания, отраженные в древних текстах, являются результатом, накопленным многими поколениями наших предков. А сами древние египтяне утверждали, что эти (впрочем, как и другие) знания им дали некие «боги». Той же версии придерживались и индейцы Мезоамерики…

Кто же прав?… Можно ли это определить?…

Оказывается, вполне…

Только для этого нужно взглянуть и на другие знания мезоамериканских индейцев. Что мы сейчас и сделаем, немного прервав для этого анализ письменности, к которой мы еще вернемся…


* * *



Источник: lib.rus.ec.

Рейтинг публикации:

Нравится5



Комментарии (0) | Распечатать

Добавить новость в:


 

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Чтобы писать комментарии Вам необходимо зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.





» Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации. Зарегистрируйтесь на портале чтобы оставлять комментарии
 


Новости по дням
«    Июль 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Погода
Яндекс.Погода


Реклама

Опрос
Ваше мнение: Покуда территориально нужно денацифицировать Украину?




Реклама

Облако тегов
Аварии и ЧП на АЭС, Акция: Пропаганда России, Америка настоящая, Арктика и Антарктика, Блокчейн и криптовалюты, Воспитание, Высшие ценности страны, Геополитика, Импортозамещение, ИнфоФронт, Кипр и кризис Европы, Кризис Белоруссии, Кризис Британии Brexit, Кризис Европы, Кризис США, Кризис Турции, Кризис Украины, Любимая Россия, НАТО, Навальный, Новости Украины, Оружие России, Остров Крым, Правильные ленты, Россия, Сделано в России, Ситуация в Сирии, Ситуация вокруг Ирана, Скажем НЕТ Ура-пЭтриотам, Скажем НЕТ хомячей рЭволюции, Служение России, Солнце, Трагедия Фукусимы Япония, Хроника эпидемии, видео, коронавирус, новости, политика, сша, украина

Показать все теги
Реклама

Популярные
статьи



Реклама одной строкой

    Главная страница  |  Регистрация  |  Сотрудничество  |  Статистика  |  Обратная связь  |  Реклама  |  Помощь порталу
    ©2003-2020 ОКО ПЛАНЕТЫ

    Материалы предназначены только для ознакомления и обсуждения. Все права на публикации принадлежат их авторам и первоисточникам.
    Администрация сайта может не разделять мнения авторов и не несет ответственность за авторские материалы и перепечатку с других сайтов. Ресурс может содержать материалы 16+


    Map