Что бы ни говорили о премьер-министре Индии Нарендре Моди (Narendra Modi) — а о нем многое могут рассказать самые разные люди — даже его критики никогда не называли его бесцветным оратором. Ему под силу очаровать всех участников масштабных предвыборных митингов и даже индийцев, живущих за границей, на таких гигантских аренах, как стадион Уэмбли. Он блестяще выступает перед огромными аудиториями на самых важных мероприятиях, он всегда может вызвать отклик у своей аудитории, заворожить ее смелостью своего видения.


Однако Моди не продемонстрировал ни один из этих своих навыков, когда на этой неделе он взял слово на Всемирном экономическом форуме в Давосе. У него был отличный пример для подражания: на форуме в прошлом году китайский лидер Си Цзиньпин привлек к себе внимание всего мира, когда он, в сущности, попытался поднять мантию мирового лидера, которую США при президенте Дональде Трампе легкомысленно сбросили. В своей речи Си блестяще выступил с защиту глобализации, произведя неизгладимое впечатление на слушателей, несмотря на то, что его режим — это не совсем тот глобальный лидер, которого с радостью примет весь мир.


Моди тоже говорил о том, что волны антиглобализма нарастают и что многие страны все больше сосредотачиваются на своих внутренних проблемах. Однако в ответ на эти вызовы он вовсе не стремился предложить Индию в качестве лидера. Он совершенно правильно определил три главные проблемы мира — изменение климата, терроризм и антиглобализм — и заявил о готовности Индии бороться с ними. Однако было неясно, что конкретно Индия готова сделать, чтобы повести за собой тех, кто еще колеблется, и как она собирается заключать новые альянсы и искать путь к дальнейшему прогрессу.

 


Это разочаровало больше всего, особенно если учесть, что большая часть речи Моди — по крайней мере с точки зрения индийцев — попала в самую точку. Как и все другие индийские лидеры, он говорил о многообразии его страны, о том, как демократия становится ее сильной стороной, как она ищет консенсус и как она добивается единства во внутренней и внешней политике. Партия и правительство Моди, возможно, регулярно терпели неудачи на пути к этим целям, но есть некоторое утешение в том, что Моди признает, что именно эти цели лежат в основе индийского проекта.

 


У Индии есть блестящая возможность стать таким лидером, каким авторитарный Китай никогда не сможет стать, каким расколотая Европа не способна быть и каким сосредоточившиеся на внутренних проблемах США отказываются быть. Индия способна стать лидером, который продвигает принцип равноправия в мировой торговле, который ищет пути решения проблемы изменения климата и который настаивает на основанном на нормах подходе к глобальной безопасности. Акцент на демократии и открытости в речи Моди, несомненно, служит примером того, насколько сильно изменилась Индия.


Однако вместо того, чтобы пойти до конца и заявить о своей готовности взять на себя роль лидера, Моди в очередной раз повторил заезженные клише индийской дипломатии: он осудил глупое стремление Пакистана проводить грань между «хорошим» и «плохим» Талибаном (организация запрещена в РФ — прим.ред.) и напомнил о том, что ООН и Бреттон-Вудским институтам следует создать больше возможностей для Индии. Прежняя Индия может бесконечно говорить о представительских институтах, но нынешняя Индия, несомненно, должна стремиться к созданию новых институтов. Зачем беспокоиться о том, что ваши интересы никто не представляет, если вы — единственный на сцене? Именно в этот момент и нужно брать инициативу в свои руки. Расскажите нам о том, как продвижение принципов демократии и приверженность идее разнообразия связаны с представлениями Индии о глобальном порядке. Расскажите нам, как транспортное соединение и торговлю можно поддерживать, избегая опасностей, заложенных в проекте Пекина «Один пояс, один путь», подпитываемом долгами и обещаниями. Расскажите нам, как многолетние попытки предоставить индийским мусульманам место во власти могут помочь миру, борющемуся с агрессивным политическим исламизмом.


Возможно, проблема заключается в том, что Моди попытался усидеть сразу на двух стульях. Он хотел одновременно разрекламировать Индию и рассказать о поисках решений глобальных проблем. Если бы экономика Индии росла со скоростью 8% в год, если бы она была крепкой, а руководство Моди не вызывало бы ни у кого нареканий, премьер-министру не потребовалось бы тратить большую часть своей речи на рассказы о том, что аудитории уже давным-давно известно. Хотя сейчас экономика Индии, вероятно, медленно набирает обороты после спада, правительство Моди до сих пор чувствует себя неуверенно, до сих пор считает необходимым рассказывать миру историю своего роста.


Но Давос — это не просто конференция инвесторов, и премьер-министр вполне мог бы приберечь посыл «инвестируйте в Индию» для круглых столов с руководителями бизнеса. Давосу не нужно, чтобы Индия «продавала» себя миру, ему нужно, чтобы Индия взяла на себя роль лидера.