Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  |  RSS 2.0  |  Информация авторамВерсия для смартфонов
           Telegram канал ОКО ПЛАНЕТЫ                Регистрация  |  Технические вопросы  |  Помощь  |  Статистика  |  Обратная связь
ОКО ПЛАНЕТЫ
Поиск по сайту:
Авиабилеты и отели
Регистрация на сайте
Авторизация

 
 
 
 
  Напомнить пароль?



Телеграм канал Z-Операция Клеточные концентраты растений от производителя по лучшей цене


Навигация

Реклама

Важные темы


Анализ системной информации

» » » ДМТ - Молекула Духа. Революционное медицинское исследование биологии околосмертельного и мистического опыта

ДМТ - Молекула Духа. Революционное медицинское исследование биологии околосмертельного и мистического опыта


12-08-2010, 08:40 | Файловый архив / Книги | разместил: VP | комментариев: (1) | просмотров: (8 975)

 

Часть IV Сессии. Глава 10 Вступление к рассказам о сессиях.

 

 

 

Во время каждой из сессий с ДМТ я подробно записывал каждый аспект событий того дня: что сказали и сделали добровольцы; как они выглядели, как говорили и какое впечатление произвели на меня; состояние отделения, погоду и мировые политические события; поведение и эмоциональный настрой других людей, находящихся вместе с нами в палате, включая медсестру, семью и друзей добровольца или его посетителей; свои собственные мысли и чувства.

 

После того, как я возвращался к себе в кабинет, я диктовал эти заметки своему секретарю, а она преобразовывала их в текстовый файл. В распечатанном виде эти заметки составляют свыше одной тысячи страниц, напечатанных с одним интервалом.

 

Завершив определенный эксперимент с ДМТ, я отправлял добровольцу экземпляр этих заметок. Я просил добровольцев отредактировать их с точки зрения ясности, точности и полноты, а также добавить мысли, появившиеся у них после проведения исследования. Некоторые добровольцы дополняли мои записи дневниковыми записями, письмами, рисунками и стихами, связанными с их встречами с молекулой духа.

 

Хотя во время большинства сессий мы работали с психоделическим количеством ДМТ, у нас также было много дней, в которые мы работали с малыми дозами и плацебо. Эти дни были спокойнее, что давало нам возможность обсудить и проработать предыдущие сессии с большими дозами. Добровольцам было полезно делать это в менее измененном, или даже в совершенно нормальном состоянии сознания. Шоковые волны, вызванные приемом большой дозы ДМТ, распространялись далеко за пределы одной единственной сессии, продолжая влиять на все аспекты чьей-либо жизни в течение дней, месяцев или лет.

 

ДМТ очень много делает для нашего осознания, но он не делает всего. Если мы сможем ограничить количество типичных ощущений, вызванных ДМТ, мы сможем начать концентрироваться на приемлемом количестве гипотез, помогающих понять их. Разработка связной и рациональной классификации помогает нам найти смысл в удивительно разнообразных историях, которые мы сейчас услышим.

 

Еще одной причиной классификации этого опыта является попытка доказать гипотезу о том, что посторонний ДМТ вызывает состояние измененного сознания, похожее на то, о котором говорят люди, испытавшие спонтанный психоделический опыт: околосмертный и мистический опыт, и то явление, которое мы называем похищением инопланетянами. Если нативные и вызванные приемом вещества состояния в значительной степени схожи, это еще раз говорит о роли эндогенного ДМТ в возникновении спонтанного психоделического опыта. Это откроет нам большие возможности для изучения, понимания и применения этих открытий для пользы человечества.

 

Почти все случаи приема ДМТ, описанные ниже, можно распределить по трем основным категориям. Несмотря на то, что опыт, полученный добровольцем во время каждой сессии, попадает как минимум в две категории, одна категория, как правило, доминирует.

 

Эти три категории называются персональный, невидимый и трансперсональный опыт.

 

Персональный опыт с ДМТ был ограничен психическими и физическими процессами в организме добровольца. ДМТ помогал открыть путь к его или ее личной психологии и взаимоотношению с собственным организмом. В главе 11, "Ощущения и Мысли", представлено несколько примеров подобной реакции. Как только добровольцы приближались к самой дальней границе этой категории, они начинали испытывать околосмертельные и духовные ощущения. В этот момент персональный опыт становился трансперсональным.

 

Отличительной чертой невидимого опыта являлась встреча с ощутимой и независимой реальностью, существующей бок о бок с нашей. Когда наши добровольцы выходили на этот план бытия, контакты, которые они устанавливали с живущими там "существами" составляли наиболее тревожную и неожиданную часть наших сессий с ДМТ. Эти причудливые истории представлены в 13 и 14 главе.

 

Наиболее ценными и пользующимися успехом сессиями были трансперсональные. Они включали в себя околосмертный и духовно-мистический опыт. Я описал эти сессии в главе 15, "Смерть и умирание" и в главе 16, "Мистические состояния".

 

В последней главе, описывающей сессии, "Боль и страх", говорится о негативном, пугающем и потенциально вредном воздействии ДМТ на наших добровольцев. В этой главе мы столкнемся с негативными аспектами всех трех видов опыта: персонального, невидимого и трансперсонального.

 

В этом вступлении было бы уместно рассказать о том, как мы реагировали на то, что говорили и делали добровольцы во время сессий с ДМТ. В главе 7 я рассказал о том, как мы с медсестрой тихо сидели по обе стороны кровати добровольца после инъекции ДМТ. Мы позволяли добровольцу получить свой собственный опыт, с наименьшим количеством "подготовки". Но мы не могли оставаться в нейтральном и пассивном состоянии в тех случаях, когда доброволец начинал говорить о путанных или пугающих ощущениях. Если добровольцу была нужна наша помощь и поддержка, мы предоставляли ее.

 

Оказание поддержки человеку, и объяснение ему того, что с ним только что произошло, разделено очень тонкой линией. После приема большой дозы ДМТ добровольцы были удивительно внушаемы, открыты и ранимы. Это требовало особого внимания к межличностным отношениям, установившемся в палате на тот момент. Размышление, поддержка, обучение, совет и интерпретация очень сильно отличаются от критики, спора, убеждения и промывания мозгов.

 

Часть IV. Глава 11 Ощущения и мысли.

 

 

 

По большей части, персональный опыт с ДМТ оставался в рамках разума и тела человека - в областях ощущений и мыслей. Как таковые, явления, с которыми мы сталкивались, не очень сильно отличались от того, что может услышать любой терапевт во время сеанса у себя в кабинете: ощущения, основанные на телесных чувствах, и мысли, основанные на работе разума.

 

Большинство наших добровольцев более или менее осознанно надеялись на духовный прорыв с помощью ДМТ - на обретение ответа на вопрос о том, для чего они родились, или единение с Божественным, в котором заканчивались все конфликты и появлялось чувство непоколебимой уверенности. Но ДМТ, как истинная молекула духа, давал нашим добровольцам тот трип, который был им нужен, а не тот, которого им хотелось.

 

Некоторые объекты исследования решили для себя сложные личные проблемы во время сессий. Впоследствии они осознавали, что очень позитивно проработали определенный вопрос, и им становилось лучше. Казалось, что задействованы основные процессы психотерапии: размышление, вспоминание, ощущение, связывание эмоций с мыслями. Большинству из нас трудно признавать чувства боли, а ДМТ может облегчить столкновение с подобными ощущениями. Например, сессии Стена с ДМТ помогли ему войти в контакт с чувствами, которые были слишком болезненными для ежедневного осознания.

 

Сны являются основным инструментом личностного роста и понимания, а ДМТ может генерировать очень символические образы, напоминающие сны. Сессии Марши с большой дозой вещества являются прекрасным примером того, как молекула духа может показать нам то, что нам надо знать, при помощи определенной грани своего воздействия.

 

Для многих из нас травматические переживания создают условия для болезненного и слепого воспроизведения ситуации, в которой нам раз за разом приходится сталкиваться с одними и теми же чувствами. Прием большой дозы ДМТ очень похож на физическую или психологическую травму. История Кассандры покажет нам, как можно обратить эти аспекты во благо.

 

Я рассчитывал на то, что во время исследования многие добровольцы проработают эмоциональные и психологические конфликты. Сессии подобного рода могут способствовать возникновению психотерапии с использованием психоделических веществ. Мы собирались записывать потенциально благотворное воздействие ДМТ на добровольцев, а затем, на основе этих записей, формировать протоколы последующей психологической работы.

 

Первое поколение ученых, работавших с психоделическими веществами, сделало подобную терапию главным видом деятельности многих исследовательских центров. По сути дела, мы собирались всего лишь пройти по пройденному ими пути в ожидании того момента, когда их работу можно будет возобновить в контексте современного общества.

 

Я был готов к подобным сессиям. Я считал, что при помощи психоделиков добровольцы могут получить очень ценные указания по разрешению личностных конфликтов, трудностей и психосоматической симптоматики. Помимо этого, годы проведения, изучения и обучения психоаналитической психотерапии подготовили меня к работе со сложными эмоциями, которые должны были выйти на поверхность во время некоторых сессий с ДМТ.

 

Стену было 42 года когда мы познакомились и он начал участвовать в изучении ДМТ. Его жена, на которой он был женат 14 лет, была дыхательным терапевтом, работавшим со многими пациентами в Исследовательском Центре. Она подумала, что ему было бы интересно поучаствовать в проекте, и он мне позвонил.

 

Среди наших добровольцев он обладал наиболее обширным опытом употребления психоделиков. Он принимал ЛСД "свыше 400 раз". "Оно не просто так называется кислотой", пошутил он во время нашей первой встречи. Он принимал ЛСД или грибы раз в несколько месяцев вместе со своими друзьями, которые так же, как и он, верили в их благотворное воздействие.

 

Стен был женат, у него была дочь, он занимал ответственную должность в местной администрации. Он был среднего роста и телосложения, хорошо выглядел и уделял много внимания своей внешности. Он не очень любил говорить о своем внутреннем опыте, и объяснил свой интерес к ДМТ в типичной для него лаконичной манере: "для способствования легальному исследованию и для личностного исследования".

 

Прием маленькой пробной дозы ДМТ прошел у Стена спокойно. Подобно многим другим, в начале сессии ему очень хотелось улыбаться.

 

На следующий день Стен должен был принять большую дозу. Держа свой набор игл, шприцов и дезинфицирующих тампонов, я зашел в палату, и увидел, что Стен сидит скрестив ноги на подушке для медитаций, а спинка кровати поднята под прямым углом. Он был одним из немногих, кому больше нравилось сидеть, а не лежать.

 

Стен не очень много рассказал об опыте, полученном им тем утром. В основном он был впечатлен силой наката. Он даже подумал, что ему бы понравилась доза больше 0,4 мг./кг.

 

Он также не был уверен в том, что ДМТ обладает положительным воздействием.

 

Он не настолько полезен, как ЛСД или псилоцибин. Он действует слишком быстро. С ним нельзя как следует поработать. Ты полностью теряешь контроль. Это не было духовным опытом. В этом было слишком мало эмоций.

 

В отношении того, что он видел, единственное, о чем сказал Стен, было то, что "там было множество калейдоскопических синих и фиолетовых пятен".

 

Стен успешно справился с изучением кривой доза-эффект, но на него это не произвело особенного впечатления. Как бы то ни было, ему понравилось участвовать в исследовании и он попросил, чтобы я сказал ему, когда начнется изучение толерантности.

 

Около года спустя Стен записался на участие в исследовании толерантности к ДМТ. За этот год у него многое произошло. С его женой случился рецидив серьезного психиатрического заболевания, и она подала на развод. У них шел очень сложный спор об опеке над ребенком, и их восьмилетняя дочь жила с ним.

 

Мне было интересно, предоставит ли ему ДМТ необходимую ясность эмоций для прохождения через это трудное время. Хотя цели исследования остались прежними, Стен был человеком, только что испытавшем сильную утрату, и если мы могли помочь ему в контексте проекта, тем лучше.

 

Как оказалось, в его первый дважды слепой день ему пришлось принять активное вещество - четыре последовательных больших инъекции ДМТ. Первые две дозы помогли ему прояснить стресс, от которого он страдал.

 

Ммм. Вот и обычные цвета... наверное, я приму следующие дозы, несмотря на беспокойство.

 

Мягко подтрунивая над ним, чтобы воззвать к его "психоделическому мужеству", а также для того, чтобы поощрить его продвинуться немного глубже, я сказал: "я и не думал, что ты скажешь что-нибудь другое".

 

Он тихо лежал в глазной повязке.

 

Мне нравятся глазные повязки.

 

"Они оказались очень полезными… У тебя были какие-либо мысли или ощущения?".

 

Я немного волновался. Я не помню, чтобы я испытывал это в прошлый раз.

 

Я выдвинул предложение: "сейчас очень многое происходит в твоей жизни. Может быть, беспокойство связано с неопределенностью и потерей чувства контроля над твоей жизнью? Это вещество вызывает потерю контроля. Это может быть не очень приятно".

 

Через 5 минут после третьей инъекции:

 

Меня совсем чуть-чуть тошнит.

 

Я заметил, что в измененном состоянии сознания тошнота часто служит нам способом отвлечься от беспокойства и грусти. Во время медитации или сеанса гипноза, под воздействием психоделического вещества или хотя бы марихуаны, гораздо легче испытывать тошноту, чем грусть.

 

Меня не вырвет. Не переживайте. Возможно, это влияние беспокойства. Я беспокоюсь о том, как моя дочь пойдет в школу на следующий год. Она сейчас в пятом классе. Сегодня утром мне надо принять решение. Мне сейчас тяжело, но моей дочери тяжелее.

 

"Я уверен, что твоей жене тоже тяжело. Это ужасная ситуация".

 

Да. Я даже хотел бы, чтобы доза была повыше. Я бы прорвался сквозь нее.

 

"Разобрался бы?"

 

Да, разобрался. "Как насчет еще двух доз?"

 

Он улыбнулся.

 

Я испытываю два очень противоречивых чувства: страх и ожидание удовольствия.

 

Возможно, если бы Стен прилег, ему было бы легче отказаться от чувства контроля, "вырваться", если бы ему действительно понадобилось вытолкнуть из себя внутренние токсины. Я спросил: "ты не хочешь опустить голову?".

 

Я не думаю, что от этого что-то изменится, но ладно, я попробую. Если меня вырвет, у вас найдется какая-нибудь емкость?

 

"Да, у нас есть мусорное ведро. Оно не очень красивое, но широкое, и в него все поместится".

 

После третьей дозы он взял руку Лоры в правую руку, а мою руку - в левую.

 

Я не уверен насчет четвертой дозы. Я не знаю, выдержу ли еще одну.

 

"Прошло только 3 минуты. Давай посмотрим, как ты будешь себя чувствовать через некоторое время".

 

Через пять минут он сказал шутливым голосом:

 

Я приму четвертую дозу для тебя, Рик.

 

"Третья доза самая тяжелая". Ты это просто так говоришь.

 

"Нет, правда. Люди плохо выглядят после третьей дозы, и хорошо выглядят после четвертой".

 

Наверное, у меня много эмоций, насчет которых я не уверен.

 

"Это звучит здраво".

 

Тебе легко говорить.

 

"Я знаю. Извини, если это звучало легкомысленно. Как ты думаешь, почему ты не уверен насчет этих чувств?"

 

Это очень сильные эмоции. Они есть во мне, но мне кажется, я закрываюсь от них, чтобы справиться с разводом, который не очень приятен. Хотя это преуменьшение. Эмоции становятся все сильнее, но сейчас я чувствую себя наиболее умиротворенным. Чувство неуверенности прошло. Возможно, что-то было сделано. Возможно, через 15 минут мне не будет так казаться.

 

Через 10 минут после четвертой и последней инъекции Стен выдохнул через сжатые губы, и сказал:

 

В этот раз все гораздо интереснее. Это как три волны, которые ты ловишь, катаясь на волне без доски. Они сбивают тебя с ног, готовя к четвертой, и это здорово. Я хочу сделать это еще раз!

 

Мы все рассмеялись, радуясь, что ему лучше. Для этого человека, который был настолько сдержан, признание беспокойства говорило о наличии необычайно мощных чувств.

 

В следующие несколько минут он тихо лежал, расслаблялся и наслаждался вновь обретенным чувством внутреннего умиротворения.

 

После четвертой дозы Стен выглядел свежим и радостным. Он пообедал и быстро уехал.

 

Через пару дней мы со Стенном созвонились.

 

Он сказал: "я чувствую себя прекрасно. Вчера и сегодня я испытывал легкую эйфорию, возможно, связанную с веществом. Я не был уверен в том, что смогу принять все четыре дозы. Потом что-то щелкнуло, и разрешилось. Возможно, я сдался. Это меня на самом деле изменило. Первая доза вызвала смешанные ощущения. Вторая и третья просто сбили меня с ног. Было очень много беспокойства, с которым я не мог справиться. Четвертая доза действительно сделала это".

 

Я спросил: "в твоих сессиях был какой-нибудь смысл?"

 

"Очень мало. Это как уничтожение нервной системы. Это очень сильное очищение. Это было чисто энергетическим опытом. Есть и кумулятивные эффекты. Что-то произошло, что-то поменялось между третьей и четвертой дозой. После третьей дозы я просто сдался".

 

Стен не очень доверял собственным чувствам. Ему, как и многим из наших добровольцев, психоделики нравились своей эмоциональной напряженностью. Приняв высокую дозу ЛСД он мог чувствовать что-то - возможно, эти ощущения не были приятными, но это было больше, чем ничего. Когда мы застреваем в жизни, это каждый раз происходит из-за того, что мы не можем связать себя с чувствами, вызываемыми этой ситуацией. Хотя в случае со Стеном было "уничтожение", постепенное сломившее его психологическое сопротивление, ему так же помогло осознанное осмысление. Он волновался и испытывал неуверенность. Хотя на определенном уровне он "знал", с чем это связано, у него просто не было внутреннего эмоционального контакта. Его "свободно парящее" беспокойство ни в коем случае не было смутным. Его жизнь была в беспорядке, и то, что он просто правильно все истолковал, помогло ему начать процесс выправления. Потом эмоциональная сила ДМТ привела его к определенному решению.

 

Шутка Стена о том, что они принимает последнюю дозу ДМТ для меня, а не для себя, указала на интересный конфликт. Нам были нужны данные, но мы также были обеспокоены нуждами добровольцев. Если бы нам показалось, что Стен получает очень травмирующий опыт, и поэтому декомпенсирует, мы бы отменили эксперимент. Но ему самому хотелось продолжать, и поэтому мы не рассматривали серьезно возможность преждевременного прекращения эксперимента. Тем не менее, он звучал очень правдоподобно.

 

Визуальные образы, с которыми добровольцы сталкивались под воздействием ДМТ, иногда напоминали им сны. А как сказал Фрейд, сны - это самый легкий путь к бессознательному. Рассмотрение, обдумывание и обсуждение снов может помочь нам познать тайные эмоции, проявляющие себя в состоянии бодрствования лишь болезненной симптоматикой.

 

Давайте представим себе, что у одного человека парализовало правую руку, а многочисленные медицинские анализы не выявили физической патологии. Его направили к психиатру, который попросил его вспомнить свои сны. В ту ночь нашему гипотетическому пациенту приснилось, что он избивает начальника у себя на работе. Психиатр выдвигает предположение о том, что его парализованная рука представляет собой сильный гнев на его начальника, ярость, о наличии которой он даже не подозревал. Возможно, он боялся испытывать эти чувства, потому что не знал, что могло бы произойти, если бы он позволил себе это. В мозге пациента загорается огонек, и его рука восстанавливается!

 

Этот пример немного напоминает воскресный мультик, но отражает суть процесса, при помощи которого сны могут принести нам пользу. Симптомы не всегда бывают настолько очевидными, как паралич; они включают в себя беспокойство, депрессию или проблемы во взаимоотношениях.

 

Наш подход к наблюдению за сессиями ДМТ был настолько клинически нейтрален, насколько это было возможно, но игнорирование психологических вопросов, возникших у добровольцев после сессии, было бы халатностью. Иногда мне приходилось быстро решать, поддерживать ли личностный психологический разговор, начатый объектом исследования, подталкивать ли этого добровольца к избавлению от смущения или неопределенности. Мне также приходилось принимать в расчет риск того, что подобные комментарии или толкования могут оказать дестабилизирующее воздействие на его или ее жизнь. Марша, например, не могла разобраться со своим браком.

 

Во время начала участия в изучении ДМТ Марше было 45 лет. Она была дважды разведена, а со своим мужем на тот момент прожила шесть лет. Она была африкано-американского происхождения, а ее муж был белым. Марша обладала чудесным чувством юмора и открытостью. В течение этого года ее настроение было гораздо лучше, чем раньше. Она чувствовала облегчение после того, как бросила аспирантуру, в которой, как ей казалось, ее лишали личностной составляющей и негативно относились к ее расовым и этническим корням. Но у нее были постоянные проблемы в семье, потому что ее муж "страдал от депрессий больше, чем я", и она думала о том, чтобы уйти от него.

 

Марша принимала психоделики около 30 раз, и находила их "открывающими разум". Она вызвалась участвовать в этом исследовании, чтобы "помочь своим друзьям", "из любопытства попробовать это новое вещество", чтобы "почувствовать, что ей бросили вызов", и потому что "мой муж не может - но он может разделить это со мной". У ее мужа было немного завышенное кровяное давление, из-за чего он не мог участвовать в проекте.

 

Марша хорошо справилась с приемом маленькой дозы. На следующий день, после приема большой дозы, ее полностью вынесло из тела. К своему удивлению, она обнаружила, что находится в прекрасном здании с куполом, в виртуальном Тадж-Махале.

 

Мне казалось, что я умерла, и что я могу не вернуться. Я не знаю, что произошло. Вдруг - бум! - я была там. Это было самое красивое, что я когда-либо видела.

 

Марша очень подробно описала то, что увидела и то, как она поменялась во время сессии. Это было очень приятное утро. Мы выслушали ее рассказ, к которому ничего не надо было дополнять. Ей понравилось. Конфликтов почти не было, и мы разделили с ней ее счастье.

 

Позднее Марша участвовала в изучении ципрогептадина. Когда пришло время ее четвертой дважды слепой сессии, учитывая то, как на нее подействовали предыдущие сессии, мы были почти уверены в том, что последняя доза составит 0,4 мг./кг. чистого ДМТ.

 

В самом начале она сказала: "Я надеюсь, что сегодня встречу своих предков, которые мне помогут справиться со стрессами в моей жизни".

 

Она заговорила о своем браке; ее муж проходил терапию, и его терапевт посоветовал ему быть более честным с ней. В результате, муж сказал ей, что ему не нравится то, что она "толстела", что это отталкивало его в сексуальном плане. Она спросила, считаю ли я ее толстой.

 

Я уклонился от этого вопроса, и сказал: "может быть, дело не только в том, сколько ты весишь". Она кивнула, и мы начали готовиться к инъекции.

 

Через несколько минут после того, как я сделал Марше инъекцию ДМТ, в палату вошел ее муж, готовый присоединиться к нам в проведении сессии. Атмосфера в палате была немного грустной, но исполненной надежды.

 

Спустя 15 минут после инъекции она начала говорить.

 

Я не могла бы и подумать, что все будет так. Перехода не было. Не было вселенной со звездами и светящимися точками, как в прошлый раз. Вы знаете, что произошло? Я была на карусели!

 

Там были куклы в костюмах 1890-ых, мужчины и женщины в полный рост. Женщины были в корсетах. У них были большие груди и большие задницы, и крошечные тоненькие талии. Они все кружились вокруг меня на цыпочках. Мужчины были в цилиндрах, и они ехали на двухместных велосипедах. Один круг на карусели за другим. На щеках женщин были нарисованы красные круги, а на заднем плане играла каллиопа. И там были клоуны, они появлялись и исчезали, они не были главными действующими лицами, но они видели меня отчетливей, чем манекены.

 

Это было очень похоже на сон. Это так же было еще одной встречей с клоунами или шутами. Я часто слышал об этом от других добровольцев. Но шуты казались менее важными, чем карусель и то, что она чувствовала по этому поводу.

 

До инъекции мы вели "терапевтический" разговор. Я решил выступить в роли терапевта и посмотреть, что будет. Когда во время терапевтической сессии мне кто-нибудь рассказывает свой сон, я спрашиваю то, что спросил и в этот раз: "и какие чувства ты испытала по этому поводу?".

 

Это плохой вопрос, попробуй задать другой.

 

В этот момент Марша не была готова "работать" со сном, поэтому я спросил о более поверхностном аспекте ее опыта, карнавальной атмосфере.

 

"Тебе было весело?"

 

Да.

 

Могли ли мы пойти дальше? "Тебе было действительно весело?"

 

Да, но это был не Тадж-Махал. Я надеялась увидеть своих предков, храм, или высоких африканцев в древних нарядах.

 

"Вместо этого ты оказалась на ярмарочном карнавале".

 

Подумаешь! Я была там единственным человеком. На их лицах были нарисованы улыбки, но выражение их лиц не менялось. Я подумала: эй! Что происходит?

 

Она добавила:

 

Я почувствовала сексуальную энергию, чувство стимуляции, чувство того, что я хотела еще. Я никогда так не чувствовала себя под ДМТ. Наверное, манекены были такими красивыми, что меня это возбудило.

 

Она сняла свою глазную повязку, посмотрела на своего мужа, и выпалила:

 

Давай трахаться!

 

Я рассмеялся. "Извини, с этим придется подождать, пока не приедешь домой".

 

Ее муж повернулся ко мне и спросил: "Люди испытывают сексуальные ощущения под воздействием ДМТ?".

 

Хотя это был вполне резонный вопрос, он не очень вписывался в личностные и эмоциональные темы, которые мы обсуждали. Я должен был ответить, но я ответил кратко, надеясь снова вернуть разговор в нужное русло.

 

"В этот момент присутствует сексуальная энергия, но, как правило, нет желания сексуального контакта".

 

Я знал, что мне надо действовать быстро, если я хотел истолковать ту часть сессии Марши, которая напоминала сон. Что нам хотела рассказать молекула духа?

 

"Манекены были белыми? Они были англо-саксонской расы?"

 

Да, они все были белыми. В том, что было похоже на веселые 90-ые, не было цветных.

 

"Это интересно. Кажется, что у ДМТ была собственная повестка дня. Что ты думаешь об этом?"

 

Я не могу ничего понять. Я устала и хочу есть.

 

Я продолжал: "то, что ты описываешь, похоже на преувеличение или на карикатуру на англо-саксонскую красоту. Это интересно в контексте того, о чем ты говорила - твоего беспокойства по поводу веса".

 

Это правда, может быть, мне стоит порадоваться своей фигуре.

 

Она посмотрела на своего мужа и сказала:

 

Я рассказала Рику о том, что ты считаешь меня толстой, и что это часть твоей терапии.

 

Он смутился.

 

Когда я была молодой, я была достаточно худой. Когда мы с мужем познакомились, я весила на 20 фунтов меньше, чем сейчас. Я была похожа на фигурку из палочек. Это совсем не свойственно моей культуре. Скорее, у нас больше ценится крупная и полная фигура, большие груди, широкая талия и большой зад. Для людей моей культуры было ужасно быть тощей. Они использовали сленговое слово, означавшее "тощая", но когда они его употребляли, я не знала, что оно значит. Казалось, что они говорили о безобразной, больной, нездоровой.

 

Муж Марши извинился и вышел в туалет. Вернувшись, он почувствовал, что Марше необходимо обсудить эти вопросы без него, и вернулся на работу. Мы с ней еще какое-то время обсуждали это, а потом перешли на другие темы.

 

Обычно я не так сильно направлял добровольцев, как я направлял Маршу в тот день. Но видение, пришедшее к ней под воздействием ДМТ, было настолько тесно связано с разворачивающимся в ее жизни конфликтом, что я не мог проигнорировать послание молекулы духа. Муж Марши сравнивал ее со своим образом идеальной женщины, и она не соответствовала ему. Ее фигура была "неправильной". Но "манекены" англо-саксонских мужчин и женщин были безжизненными, раскрашенными образами, бессмысленно ходящими по кругу. Марша помнила гордость, с которой ее семья смотрела на полную фигуру женщины, и старалась признаться в этом сама себе. Она чувствовала, что присущая ей сексуальность была достаточно хороша. Она хотела заняться сексом со своим мужем, восстановить связь между ними на этом основном уровне. Она была в удивлении и замешательстве, и ее мужу было трудно достучаться до ее эмоций. Это было миниатюрной версией ее проблем.

 

Еще один способ, посредством которого ДМТ оказывает потенциально благотворное воздействие на разум и тело, это создание контролируемого и поддерживаемого травмирующего опыта. Слово "травма" происходит от греческого слова, означающего "рана". Мой словарь определяет травму как "сильный эмоциональный шок, оказавший глубокое и зачастую длительное воздействие на личность".

 

Травматический опыт, как правило, не поддается контролю. Например, мы сами не выбираем трудное детство, попадание в природную или вызванную человеком катастрофу, или угрозу нашей жизни. Как только мы переживаем подобные события, наш рассудок возводит стену, отгораживающую нас от чувств страха, беспомощности и беспокойства, которые грозят захватить нас с головой.

 

Но тем не менее, непроработанные травматические ощущения проникают в нашу жизнь. Мы можем оказаться в ситуациях, в которых мы снова и снова сталкиваемся с тенями или призраками этих травмирующих ощущений. Как будто мы вынуждены повторять определенные виды взаимоотношений, которые вызывают чувства, которые мы не могли контролировать в момент их зарождения, особенно если мы были беспомощными детьми. Например, жестокий супруг воссоздает чувства, вызванные жестоким родителем. Мы можем заметить, что нам сложно устанавливать твердые эмоциональные взаимоотношения, потому что близость означает опасную степень ранимости.

 

Если мы собираемся справиться с последствиями травмы, с ними необходимо столкнуться лицом к лицу. Как правило, для этого необходимо добровольное повторное переживание ощущений, вызванных травмой, в безопасной и спокойной обстановке. Первоочередная проблема заключается в том, чтобы открыть в себе эти чувства.

 

Прием большой дозы ДМТ по многим параметрам можно назвать травмирующим опытом, ведущим к потере контроля и уничтожению личностной идентификации. Шок - это слово, которое мы много раз слышали во время проведения исследования ДМТ. Я даже начал использовать этот термин в подготовке людей к первой дозе 0,4 мг./кг. Некоторые добровольцы советовали мне заказать футболки с надписью "Я пережил 0,4", и выдавать их тем, кто успешно прошел испытание этой дозой.

 

Я убежден в том, что на определенном уровне многие из наших добровольцев стремились участвовать в проекте потому, что он обещал им мощный, но структурированный добровольный травмирующий опыт. Столкнувшись с полной потерей контроля в безопасной ситуации, будет легче войти в полный контакт с определенными болезненными чувствами, признать их и отпустить. Кассандра была одним из добровольцев, чьи непроработанные и непрочувствованные ощущения от травматических событий в прошлом являлись препятствием в настоящей жизни.

 

Когда Кассандра записалась на проект по ДМТ, ей было 22 года. Она была почти самой молодой участницей. Ее манеры и внешний вид вызывали противоречивые чувства у большинства людей, с которыми ей приходилось сталкиваться, и я не был исключением. Она одевалась и вела себя немного по-мужски и была бисексуалкой. Как мужчины, так и женщины считали ее приятное лицо и гибкое тело привлекательными. Ее тщательно продуманное небрежное отношение к своей внешности и к уходу за собой придавало ей вид беспризорницы, и по отношению к ней было легко испытывать чувство материнской заботы - медсестры постарше хотели ее искупать и накормить. У нее был острый интеллект, лаконичное чувство юмора и прямолинейная манера разговора. Кассандра была сложной молодой женщиной, и в ее случае требовалось усилие чтобы разобраться, с кем ты действительно имеешь дело.

 

У Кассандры были проблемы с взаимоотношениями. Ее родители развелись до того, как ей исполнился год, а ее мать уделяла ей очень мало внимания. Все стало еще хуже, когда ей исполнилось 16 лет, и мать оставила ее одну с отчимом на неделю. Он постоянно насиловал ее в течение этого времени, что укрепило двойственность ее отношения как к мужчинам, так и к женщинам: с одной стороны, она не доверяла им и ненавидела их, с другой стороны, ей была нужна любовь и защита.

 

После этого у нее появились симптомы посттравматического расстройства. Во время своих первых длительных сексуальных отношений она страдала от воспоминаний о насилии. Когда ей исполнилось 20, она решила, что не хочет иметь детей и сделала перевязку маточных труб.

 

Кассандра прошла через серию коротких отношений с терапевтами и любовниками. Сначала она идеализировала терапевта или любовника. Потом она испытывала разочарование или презрение из-за его или ее неспособности предоставить ту степень сопереживания, в которой она нуждалась. Она дружила с одним из наших мужчин-добровольцев, и вскоре после завершения изучения толерантности у них начался роман. Вскоре после этого она уехала из страны, не оставив адреса.

 

Я включаю рассказ Кассандры в эту главу, хотя он также может быть включен в главы о контактах с сущностями или о мистическом опыте. Ее сессии включали встречи с "клоунами" и привели к ощущению глубокого спокойствия и умиротворения, которых она никогда не знала. Но основное влияние существ на нее заключалось в том, что она почувствовала себя любимой и счастливой, а мистическое разрешение ее конфликтов наступило только после мучительного психологического процесса. Сессии Кассандры, как и многие другие сессии, которые я опишу, являлись гибридом нескольких видов.

 

К тому же, у меня было ощущение того, что я занимаюсь терапией с Кассандрой, а не даю ей духовные советы и не анализирую "трансдименсионные" явления. То, что я поместил ее сессии в категорию ощущений и мыслей, в персональную категорию, относится к тому типу реакций, который ее сессии вызвали как у меня, так и у нее.

 

Она мало чего ожидала от своего участия в исследовании: "я хочу узнать, на что похож ДМТ". Она также попросила нас не задавать ей слишком много вопросов, чтобы она "могла просто насладиться воздействием".

 

Мы не были так спокойны по поводу способности Кассандры справиться с большой дозой ДМТ. Мы знали, что она может быть непостоянной, и поэтому мы прикладывали массу усилий к тому, чтобы она не подумала, что мы заставляем ее что-либо делать. Мы не хотели проигрывать тематику насилия в палате 531.

 

Сессия Кассандры с маленькой дозой ДМТ была легкой и приятной. На следующий день мы встретились для того, чтобы ввести ей не-слепую дозу 0,4 мг./кг.

 

Когда ее начало отпускать, она сказала:

 

Что-то взяло меня за руку и сильно дернуло. Казалось, что мне говорят: "Пойдем!". Потом я начала лететь через пространство, напоминавшее цирк. Я никогда еще настолько не выходила из тела. Сначала у меня немного чесалось там, где вы вводили вещество. Мы прошли лабиринт с совершенно невероятной скоростью. Я говорю "мы", потому что казалось, что со мной кто-то был.

 

Это было здорово. Там была безумная цирковая интермедия - совершенно нелепая. Ее трудно описать. Они были похожи на Джокеров. Они устроили представление для меня. Они выглядели смешно, у них были колокольчики на шляпах и большие носы. Но у меня было чувство, что они могли быть и менее дружелюбными со мной.

 

Я хочу попробовать еще раз. Мне интересно, смогу ли я все замедлить.

 

На следующий день я созвонился с Кассандрой.

 

Она сказала: "в этом невозможно найти смысл. Я бы сделала это еще раз, чтобы посмотреть, что получится. Очень полезно поменять угол зрения и увидеть, насколько незначительны мои повседневные проблемы. Сегодня днем я чувствовала себя умиротворенной. В течение какого-то времени мне хотелось, чтобы все закончилось, потому что это было так насыщенно, но потом я вспомнила о том, что надо дышать, и снова отдалась ощущениям. Это так странно, к этому нельзя подготовиться, не знаешь, чего ожидать. Я бы не очень хотела заниматься самоанализом".

 

Она согласилась участвовать в изучении толерантности.

 

У Кассандры было хорошее настроение, когда мы встретились в палате 531 месяц спустя.

 

Она начала рассказывать: "я бросила работу в местном ресторанчике. Я не могу точно сказать, что дальше произойдет в моей жизни. Я познакомилась с женщиной, которая мне очень нравится. Я много о ней думаю".

 

Я спросил: "что ты думаешь о сегодняшнем исследовании?".

 

"В прошлый раз, когда меня отпускало после большой дозы, я в первый раз почувствовала себя в теле. Обычно я живу в голове. Я помню это чувство. Оно было очень терапевтическим. Мне понравилось ощущение того, что я нахожусь в теле".

 

"Ты можешь носить это ощущение с собой?"

 

Она ответила: "трудно сделать это сразу. Я так давно потеряла контакт со своим телом, так долго с ним воевала, что это будет постепенным процессом".

 

Оказалось, что в первый дважды слепой день изучения толерантности ей досталось активное вещество. Мы смогли определить это через 2 минуты, когда пульс и кровяное давление Кассандры резко подскочили.

 

Тем утром она мало что рассказала о своей первой дозе. Казалось, что она осматривается по сторонам, придерживая козыри. Закончив заполнение первой из четырех оценочных шкал, она сказала:

 

Я очень много думала о своей новой подруге. Это хорошо, но я хочу, чтобы следующая доза была лишь моим трипом.

 

Как только она смогла говорить после приема второй дозы, она сказала:

 

Смешно. Я еще больше освободилась в этот раз. Это совсем не было проблемой. Мне было очень хорошо. Не было ни откровений, ни многозначительного подтекста. Тело - это настоящая преграда, правда? Я определенно ощущала присутствие других. Они были добрыми, милыми и заботливыми. Они казались такими маленькими, что могли зайти в мое тело и разум в том пространстве. У меня было чувство полной потери тела, но маленькие сущности каким-то образом знали, как войти в него.

 

"Как насчет третьей дозы?"

 

Тебе нужно запатентовать это вещество. Хотя сейчас уже, наверное, слишком поздно для этого. Если бы я могла удержать это чувство. Если бы каждый человек делал это каждый день, мир стал бы гораздо лучшим местом. Жизнь была бы гораздо лучше. Потенциал добра настолько велик. Чувствовать себя хорошо внутри себя. Наверное, медитация должна приводить тебя в то же самое место.

 

"Я не уверен, что это возможно".

 

Я тоже.

 

Кассандра начала улыбаться спустя 10 минут после третьей инъекции. Именно в тот момент в коридоре раздался ужасный кашель.

 

Я все еще чувствую это. Я удерживаю всю фигню, все это дерьмо, в левой части живота. В этот раз мне надо все это отпустить. Я чувствую расслабление. Это теплое и щекочущее ощущение.

 

Это было похоже на отправную точку. Если бы она замкнулась в себе или агрессивно отреагировала на дальнейшие расспросы, я бы оставил ее в покое. Но мне казалось, что ей нужна помощь.

 

"За что ты держишься?"

 

За боль.

 

"Какую боль?"

 

Наверное, за всю свою боль.

 

Она начала плакать.

 

Наверное, за всю боль, которую я когда-либо испытывала.

 

"У тебя ее было много?"

 

Да.

 

Она начала плакать еще сильнее.

 

"То, что ты это чувствуешь - нормально. Плачь, и отпусти это".

 

Это самая хорошая часть, отпустить это.

 

Через 15 минут она вздохнула:

 

Я чувствую, будто у меня новое тело. Оно настолько лучше все осознает.

 

"Это и есть твое тело".

 

Она сухо рассмеялась, потом начала плакать еще сильнее.

 

Это слезы не от грусти, это слезы просветления.

 

"Это не имеет значения".

 

Я почувствовал, как она ощетинилась, ответив:

 

Нет, имеет.

 

Подумав немного, я предложил: "наверное, это слезы очищения".

 

Да. Теперь я гуру. Ты ведь знаешь, что каждый стремится найти смысл жизни? Так вот, смысл в том, что бы чувствовать себя так. Обычно в жизни такого не бывает.

 

"Что ты имеешь в виду?"

 

Все, что встречается в жизни. Разрешений мало. Тебя не учат концентрироваться на себе. Осознавать ту силу, которая в тебе есть. Жизнь бросает тебя в роль жертвы. Я знаю, что это банальное выражение, но это правда. Многое может случиться, когда ты не контролируешь свою жизнь. Этот опыт с ДМТ напоминает вершину медитации, дает доступ к внутренней силе и мощи. Помнишь этот вопрос в своей оценочной шкале о "вершине возможностей Бога"? Так вот, мне не очень понравилась эта мысль, потому что она говорит о чем-то внешнем, но я смогла установить контакт с чем-то более глубоким внутри меня. Эта сессия оказалась более комбинированной, в плане того, что существа присоединились ко мне, а я еще больше была в центре. В первом трипе я была одна; во втором трипе было больше сущностей; этот трип комбинированный.

 

"Что ты думаешь насчет четвертой дозы?"

 

Она будет еще лучше, она будет самой лучшей. Я спускаюсь все глубже и глубже через эти слои.

 

Как только я ввел Кассандре ее последнюю дозу, люди за дверью начали громко разговаривать. Через 6 минут мы услышали жуткий грохот. Спустя пять минут она сказала:

 

Я чувствую себя очень любимой.

 

"Это приятное чувство".

 

Да, теплое.

 

Она выглядела грустной, и постукивала пальцами правой руки по кровати.

 

Я многое чувствую.

 

За дверью раздался страшный шум, как будто кто-то что-то сверлил. Я удивлялся тому, что нашим добровольцам удавалось абстрагироваться от шума больничного отделения и получать глубокий опыт.

 

Кассандра сняла глазную повязку, но не открыла глаз. Потом она наполовину открыла глаза, глядя вперед себя. Она посмотрела на потолок и снова начала плакать.

 

"Что ты чувствуешь?"

 

Все будет хорошо. Мне не надо волноваться из-за всех своих сомнений. Из-за того, куда мне идти и что мне делать. Это успокаивает.

 

"Оптимистическое чувство?"

 

Да, оно очень освежает. Кажется, что я сделана из тысяч и тысяч отдельных частей, а это вещество собирает их воедино. У меня чувство завершенности.

 

"Ты говорила, что чувствуешь себя любимой".

 

У меня было такое чувство в груди. Оно было теплым. Казалось, что моя грудь наполнена воздухом. Это было очень приятное чувство. Меня любили сущности, или кто они там есть. Это было очень приятно и успокаивающе.

 

Через пару недель мы с Кассандрой созвонились.

 

Она сказала: "у меня произошли очень благотворные и сильные физические изменения. Кажется, будто ко мне вернулся мой живот. Впервые за много лет я могу глубоко дышать животом. Я более оптимистична. Это ощущение уже немного выцвело, но не очень сильно. Я могу вспомнить этот оптимизм когда я медитирую. Это похоже на очень глубокий массаж тканей. В третьем трипе я действительно смогла отпустить себя. Наверное, меня туда ударили, когда насиловали. Там я все прячу, и постоянно зажимаю себя, в качестве защиты. Я годами крепко держала эти чувства у себя в животе. Я чувствую себя гораздо свободнее.

 

ДМТ мне помог гораздо лучше, чем любая терапия. Терапия лишь напоминала мне о том, насколько плохо все было, и насколько все плохо сейчас. При помощи ДМТ я увидела и почувствовала себя хорошим человеком, которого любят эльфы ДМТ".

 

"Эльфы?", спросил я.

 

"У меня было чувство, будто рядом со мной очень много существ. Они были веселыми, и они мне очень помогли, дав мне испытать чувство того, что меня любят. С каждой дозой это знакомое чувство безопасности и комфорта становилось все более сильным и удовлетворяющим.

 

Было бы здорово принимать ДМТ раз в год, чтобы четко видеть, где я нахожусь, и исцелять себя. Чувство свободы в моем животе еще не пропало. Чувство сжатия снова постепенно возвращается, но я все еще помню, что я смогла избавиться от него".

 

"Это может оказаться полезным ориентиром", добавил я.

 

Фрейд изобрел термин "перенесение". Этот термин относится к тому, как люди по привычке реагируют на других людей, как будто те являются важными персонажами первых лет их жизни. Чувства контрпереноса в терапии означают чувства, которые терапевт переносит на своих пациентов.

 

Жизнь Кассандры была полна чувств переноса к людям, с которым она сталкивалась. Из-за того, что не существует переноса без контрпереноса, люди столь же сильно реагировали на нее. То, что она делилась со мной своим внутренним комфортом, могло быть как ловушкой, так и шансом. Нам нужно было рассмотреть наши отношения без сложных движений переноса и контрпереноса.

 

Через месяц Кассандра вернулась для продолжения исследования - четырех последовательных доз плацебо.

 

После того, как мы закончили с четвертой дозой солевого раствора, я сказал: "спасибо тебе за участие".

 

"Спасибо тебе. С тобой было легко разговаривать".

 

Я воспользовался этим как шансом еще немного поработать перед расставанием. Она была в трезвом и уверенном состоянии, поэтому я прямо заговорил о самом важном вопросе:

 

"Мне интересно, насколько сложно тебе было сначала доверять мужчине-врачу, который накачивал тебя веществом".

 

Она ответила: "я решила рискнуть. Я доверяла тебе. На самом деле, я ни разу не беспокоилась по этому поводу. Ты изменил мою жизнь".

 

Зная то, что Кассандра любила ставить людей на пьедестал перед тем, как разбить его, я продолжал очень осторожно: "я помог создать контекст, в котором ты изменила свою жизнь".

 

"Наверное. ДМТ обнажает твою душу. Я знаю, что мне не о чем беспокоиться. ДМТ научил меня смотреть дальше. Все будет хорошо. Я помню слова Самуила Кольриджа: если тебе приснился прекрасный сон, из которого ты принес розу, а потом ты проснулся и роза по-прежнему в твоей руке, это значит, что сон был явью. Когда я вернулась домой и посмотрела на синяки и следы от уколов на руке, я именно так себя и почувствовала - это действительно происходило, и я действительно была там, где я была, и чувствовала то, что я чувствовала".

 

Случай Кассандры показывает нам насколько важно реагировать правильным образом, с чем бы ни сталкивал нас ДМТ. Я сказал настолько мало, насколько мог для того, чтобы помочь ей в дальнейшем движении. Я не пытался судить, приписывать себе ее заслуги, или каким-либо другим способом предавать ее доверие. Это свело бы к нулю результаты важной работы, которую она проделала, и, скорее всего, она бы восприняла это как еще одно нарушение своей целостности.

 

У Кассандры было очень много сложных вопросов. Но самым важным был вопрос воссоздания психологической травмы изнасилования через симптом боли в животе. ДМТ облегчил для нее процесс установления контакта с тем, что представляла собой ее предыдущая физическая боль, и с тем, с чего она началась. Молекула духа помогла ей, показав, что она может потерять контроль над ситуацией, особенно находясь рядом с сильным мужчиной, но, в то же самое время быть в безопасности и быть любимой. Вопрос о том, кто любил ее и говорил ей о том, что она хорошая, и природа этой любви уводят нас к другим категориям, таким, как контакты с сущностями и духовность.

 

Как Марша, так и Кассандра встречались с клоунами и с сущностями, находящимися за пределами палаты 531. Давайте теперь рассмотрим эти иные миры и их обитателей, к которым нас приведет молекула духа. Их природа не является ни персональной, ни трансперсональной. Скорее, они невидимы, и производят неожиданное и ошеломляющее впечатление, как на добровольцев, так и на исследовательскую команду.

 

Часть IV. Глава 12 Невидимые миры.

 

 

 

В этой главе мы проследуем за молекулой духа на более неизведанную территорию. Эту местность не так легко узнать или понять, потому что связь полученного добровольцами опыта с их мыслями, чувствами и телами менее очевидна. Скорее, речь идет об автономных, независимых уровнях существования, о которых мы в лучшем случае лишь смутно догадываемся. Эти рассказы бросают вызов нашему представлению о мире, и придают дополнительную эмоциональную остроту таким вопросам, как: "Это сон? Галлюцинация? Или это реально?". "Где находятся эти места? Внутри нас, или вовне?". Вот некоторые из вопросов, которые нам предстоит обдумать, читая следующие рассказы.

 

Добровольцы уже упоминали эти места. Марша совершила путешествие в Тадж-Махал, а Кассандру выдернули в "безумную цирковую интермедию", в которой участвовали клоуны и другие существа. В этой главе я особенно внимательно рассмотрю вопрос "куда". Куда ДМТ ведет нас за руку? Это необходимо для составления карты территории молекулы духа.

 

Интересной чертой этих рассказов является то, что это отрывки, а не полные рассказы о сессиях. Окружающая среда ДМТ сама по себе редко находилась в центре внимания во время трипа. Пространство, в котором оказывались добровольцы, бесспорно, было очень необычным. Но более важным являлся смысл, или чувство, информация, связанные с тем местом, где они находились. Конечно же, как только в этом пространстве начинали появляться другие "формы жизни", было трудно отвлечься от них, именно поэтому эти рассказы помещены в отдельную главу.

 

Несмотря на свою странную природу, эти отрывки являются введением. Они готовят к следующему уровню бытия, на который выводит нас молекула духа. "Куда" - задний фон, декорация. "Кто" позволяет нам добраться до сути этих вопросов. Но сначала давайте познакомимся с ландшафтом.

 

На самом простом биологическом уровне находилось восприятие ДНК и других биологических составляющих.

 

Карл был первым добровольцем, участвовавшем в изучений кривой доза-эффект: ДМТ-1. Он начал говорить спустя две минуты после того, как я ввел ему первую не-слепую маленькую дозу:

 

Там были спирали, напоминавшие ДНК, красного и зеленого цветов.

 

Филипп, о чьем опасном опыте с дозой 0,6 мг./кг. мы уже читали, также узнал знакомый узор из двух спиралей, приняв дважды слепую дозу в 0,4 мг./кг.:

 

Визуалы формировались в трубки, напоминавшие протозоа, внутреннюю часть клетки, в которой извивалась и сплеталась ДНК. Эти трубки, внутри которых проходила клеточная деятельность, были похожи на желатин. Я как будто смотрел на них в микроскоп.

 

Клео, чей просвещающий опыт мы обсудим позднее, тоже сталкивалась с видениями ДНК:

 

Там была спираль, напоминавшая ДНК, сделанная из очень ярких трубок. Я "чувствовала" удары в то время, как мое осознание перемещалось.

 

В следующей главе мы внимательно рассмотрим контакт Сары с сущностями. Но сейчас нам будет интересно ее упоминание о ДНК:

 

Я почувствовала, как ДМТ отпускает мою душу и проталкивает ее сквозь ДНК. Это произошло тогда, когда я потеряла свое тело. Там были спирали, которые напомнили мне о том, что я видела в Каньоне Чако. Может быть, это была ДНК. Может быть, древние знали об этом. ДНК входит во вселенную также, как космические путешествия. Надо уметь путешествовать без тела. Космические путешествия в маленьких корабликах нелепы.

 

Некоторые объекты сталкивались с менее биологически-очевидным представлением информации, чем ДНК.

 

Владан, сорокадвухлетний режиссер из Восточной Европы, был одним из наших самых активных объектов исследования. Он вызвался участвовать во многих пилотных исследованиях, в рамках которых мы разрабатывали дозировку и комбинации веществ с ДМТ. Он также принял наивысшее количество псилоцибина в рамках нашей предварительной работы по определению дозировки.

 

Приняв достаточно маленькую дозу ДМТ, 0,1 мг./кг., во время исследования пиндолола, он столкнулся с символами, насыщенными смыслом:

 

На пике были визуалы, мягкие и геометрические. Там были трехмерные круги и заштрихованные конусы. Они очень много двигались. Это напоминало алфавит, но не английский. Это был фантастический алфавит, смесь Рун и русского или арабского письма. Казалось, что там содержалась информация или данные. Это не было просто знаками вразнобой.

 

Позже, во время участия в пилотной сессии с ципрогептадином, Владан принял 0,2 мг./кг. ДМТ, и снова увидел фигуры, похожие на алфавит.

 

Это было похоже на резные панели с закругленными краями, на какие-то иероглифы. Они не были раскрашены, но в них были прорези, через которые я видел цвета.

 

Хезер предоставила нам еще один яркий пример визуальной трансформации языковых символов и цифр. В свои 27 лет она была одним из самых опытных наших добровольцев. Хезер принимала психоделики около 200 раз, курила ДМТ около 12 раз, и была хорошо знакома с марихуаной, стимуляторами и МДМА. Помимо этого, она десять раз пила аяхуаску, настой, содержащий ДМТ.

 

Вернувшись после приема своей первой не-слепой большой дозы ДМТ, она начала рассказывать:

 

Там была женщина, которая во время всего трипа говорила по-испански. У нее было очень интересное произношение. Может быть, это и не был испанский, но звучало похоже. Как-то раз она сказала: точно! Она набросила на место действия белое покрывало, а потом постоянно отодвигала его. Это было очень странно. Там были числа. Это было похоже на нумерологию и язык. Сначала были цвета, а потом появились числа, римские числа. Числа стали словами. Откуда появились слова? Женщина накрывала слова и числа покрывалом.

 

Все начиналось как обычно с ДМТ, но потом я пошла дальше, дальше, чем я когда-либо была с ДМТ. Пока ты туда идешь, слышен звенящий звук, а потом начинается язык и числа. Это было совершенно необъяснимо. Может быть, мне пытались что-то объяснить. Сначала я увидела двойку, потом оглянулась по сторонам, и цифры были повсюду. Они стояли отдельно, каждая в своей графе, а потом графы сливались, и числа сливались друг с другом, составляя длинные числа.

 

Эли был тридцативосьмилетним архитектором и одним из наших самых бесстрашных объектов исследования. До этого он "вернулся под воздействием ЛСД в детство, до того момента, когда я сидел под потолком комнаты, глядя на себя". Во время сессии с 0,4 мг./кг. в проекте с ципрогептадином, он заметил:

 

Интересно то, что я начал видеть галлюцинации, а потом сказал себе - вот, наконец-то, и Логос. Значение и семантика, по сути дела, составляют сине-желтую основу.

 

Я рассмеялся над тем, как он употребил выражение "по сути дела".

 

"Тебе-то легко говорить".

 

Я знаю! Это как нити из слов, или ДНК, или что-то наподобие. Они вокруг, они повсюду. После фигур, похожих на голубых амеб, я оказался в пульсирующем месте. Я подумал: "их тут полно". Это приятное ощущение. Потом оно перерастает во взъерошенную реальность. Когда я оглянулся по сторонам, я увидел значение, или символы. Как сердцевина реальности, в которой хранится смысл всего. Я попал в основное помещение.

 

Пытаясь не отстать от Эли, я отметил: "кажется, что это похоже на мембрану, через которую ты прорвался к чувству смысла и уверенности".

 

Так и есть! Я не знаю, связано ли это с моим интересом к компьютерам, или нет, но мне это напомнило сырые биты реальности. Это гораздо больше, чем просто единицы и нули. Это более высокий уровень, очень мощные биты.

 

Далее Эли описал "комнату", в которую он прорвался. Этот рассказ подробнее описывает тот вид, который показывает ДМТ.

 

Я был в белой комнате. Я испытывал определенные чувства и эмоции, которые давали мне ощущение параллельной реальности. Как сон, в котором мне приснилось, как я въезжаю на машине в машину, полную подростков-латиноамериканцев. Они очень сильно разозлились на меня. Я сказал им: "если вы ненавидите меня, ненавидьте себя. Наши культуры слились, и от этого нет защиты". Их культура, наша культура, они обе были реальными, существовали одновременно. Белая комната, в основном, состояла из света и пространства. Там были кубы с иконками на поверхности, как Логос осознания. Там было светло, но поступало много другой информации.

 

Другие добровольцы оказывались в помещениях, которые напоминали им "игровые комнаты", "детские" или хранилища, созданные специально для них, исполненные смысла и глубины.

 

Гейб, тридцатитрехлетний врач, жил и работал в отдаленном деревенском поселении. Он был одним из нескольких добровольцев, ранее куривших ДМТ. После того, как я ввел ему 0,4 мг./кг. ДМТ в сочетании с ципрогептадином, он рассказал следующее:

 

Там были сценки и фигуры, напоминавшие детскую. Детей не было, но были колыбели и различные вибрирующие животные. Я попал в сценку из детства, испытал эти ощущения. Как будто я сидел в коляске. Детские образы. Это было немного страшновато. Я не могу описать этого. Возможно, я смогу это нарисовать. Как будто я был в комнате, был ребенком и сидел в коляске. В комнате были люди, напоминавшие героев мультиков, но они не были тем, что я хотел увидеть.

 

Аарон был очень хорошо знаком с новейшими способами усиления осознания при помощи легальных техник: машин для передачи мозговых волн, пищевых добавок и витаминов, и восточных духовных дисциплин. Когда он начал работать с нами, ему было сорок шесть лет. Аарон был одним из немногих добровольцев-евреев, и я чувствовал с ним определенное родство на этом уровне. Он был полон надежд, но скептичен, с нетерпением ожидал сессии, но молился, чтобы пережить этот опыт.

 

После приема ДМТ с пиндололом, он видел два элемента невидимых миров: информационно-языковой аспект, и тему детской/игровой комнаты.

 

Дверей нет, выйти нельзя. Можно находиться либо здесь - в темноте, либо там - там образы. Без них ничего не получается. Там были иероглифы Майя. Это было интересно. Иероглифы превратились в комнату, как будто я был ребенком. Там были игрушки, как будто я был ребенком. Это было именно так. Было интересно.

 

В более широком смысле молекула духа завела другого добровольца в своего рода "квартиру". Он был моим бывшим студентом, начинающим психиатром, которого я курировал в течение года.

 

Вернувшись после дважды слепой дозы 0,2 мг./кг. ДМТ, он рассказал:

 

Это была квартира будущего!

 

Он рассмеялся тому, насколько неожиданно это было.

 

Это было великолепным жилым помещением. Розовый, оранжевый, такие вот цвета, желтый, очень яркие.

 

Я спросил: "как ты смог определить, что это будущее?"

 

Сиденья, мебель, тумбочки, они выходили из стен. Я никогда не видел ничего подобного. У этого помещения был на самом деле современный вид. Почти органическая природа этой квартиры была прекрасна. Она просто не была функциональна. Мебель была живой, как будто она была сделана из чего-то живого, животного, живого существа. Я чувствовал благоговение перед этой квартирой. Чувство художественного восхищения, как будто смотришь на прекрасную картину и теряешься в ней, теряешься в чувстве счастья. В конце я пошел дальше. Я вошел в пространство, в трещину в земле. Она была не горизонтальной, а вертикальной. Трещина в пространстве.

 

Аарон также участвовал в проекте с ЭЭГ. Через несколько дней после того, как он получил 0,4 мг./кг. ДМТ, он прислал нам свои рукописные заметки, которые описывают то, через что он прошел в тот день, лучше, чем мои. Из них мы видим, что это странное пространство было населено.

 

Пути назад не было. Через пару секунд я понял, что слева от меня что-то происходит. Я увидел психоделическое светящееся пространство - цветное пространство, которое походило на комнату, в стенах и полу которой не было четких стыков или углов. Оно билось и пульсировало. Передо "мной" возник стол, похожий на подиум. Казалось, что некое существо что-то выдает мне. Я хотел узнать, где я нахожусь, и "почувствовал" в ответ, что мне нельзя здесь быть. Существо не было враждебным, оно было просто несколько раздраженным и резким.

 

Филиппу было гораздо легче справиться с дважды слепой дозой 0,4 мг./кг., чем с дозой в 0,6 мг./кг., и он все хорошо запомнил. Во время этой сессии место действия расширилось, и стало включать в себя более масштабные явления.

 

Безжалостные царапающие, хрустящие визуалы продлились недолго. Потом я оказался над очень странным ландшафтом, похожим на Землю, но не земным. Какие-то горы. Все было очень дружелюбным и манящим. Все было настолько реальным, что я открыл глаза. Когда я открыл глаза, эта сцена наслоилась на палату. Я закрыл глаза, и мне больше ничего не мешало. То, что я видел, напоминало очень яркий постер, но выглядело гораздо более сложным. Я парил на высоте нескольких миль. У меня было очень четкое ощущение того, как я это делаю, а не только визуальное восприятие. Там были какие-то телескопы, или микроволновые тарелки, или водонапорные башни с антеннами. Хотел бы я взять тебя за руку и показать это тебе. Огромный горизонт. Солнце было другим, другого цвета и оттенка, чем наше солнце.

 

Давайте завершим эту главу описанием мира ДМТ, очень сильно напоминающего наш мир, сделанным Шоном. Этот мир совсем не был связан с палатой 531, и кроме Лоры и меня, там встречались и другие люди. Мне нравится этот пример, потому что он позволяет перейти от материала, описанного в этой главе, к следующей. Другими словами, это "где-то еще", с "кем-то еще" и там "что-то еще" происходит. Но этот мир настолько похож на наш, что его чуждость не сразу можно распознать.

 

Мы более подробно рассмотрим опыт Шона чуть позднее. Сейчас нас интересует то, что она рассказал нам после третьей дозы 0,3 мг./кг. ДМТ во время изучения толерантности. В качестве дополнения, перед последней четвертой инъекцией, он сказал:

 

О, да, там были люди и проводники. Я был с мексиканской семьей, на крыльце дома в пустыне. Снаружи был сад. Там были дети, и все такое. Я играл с детьми. Я был членом семьи. У меня было ощущение, что сзади меня или где-то неподалеку стоит старик. Я хотел с ним поговорить, но он каким-то образом дал мне понять, что сейчас важнее поиграть с маленькой девочкой. Атмосфера была расслабленной и доброжелательной. Все, что происходило, казалось таким естественным и целостным. Это совсем не было сном. Я подумал - это совершенно обычный день. Потом я остановился и подумал - нет, я же в трипе.

 

Там были и чернокожие, они тянули меня. У меня было любопытное ощущение того, что меня экстрагируют. Это было неприятное ощущение. Меня куда-то звали.

 

Пытаясь удержать его ход мыслей, я предложил: "это похоже на книги Карлоса Кастанеды".

 

Правда? Нет, я об этом не подумал.

 

Возможно вам покажется, что эти видения на самом деле не такие уж и странные. Нам всем снятся странные вещи и места. Но наши добровольцы не только видели все это, но и ощущали непоколебимую уверенность в том, что они действительно были там. Когда они открывали глаза, реальность накладывалась на то, что они видели.

 

Они не спали. Их осознание было чрезвычайно обострено, и они могли решать, что делать в этом новом пространстве. Удивительно, насколько часто я слышал от них: "я оглянулся по сторонам, и увидел…".

 

Эти истории также начали раздвигать мои границы как клинического психиатра и исследователя. Я редко комментировал то, что люди рассказывали об этих невидимых царствах. Мне было трудно уследить за их мыслью, и я не знал, что сказать. Именно в этот момент я сильнее всего боролся с желанием рассматривать эти истории как сны, или как плод их воображения, усиленного ДМТ. С другой стороны, я также начал сомневаться в истинности моего представления о том, что происходило под воздействием ДМТ. Неужели люди действительно куда-то попадали? Что они видели?

 

Это не банальные вопросы. Как мы убедились, прочитав предыдущую главу, при работе с людьми, находящимися под воздействием ДМТ, нужна чувствительность, сопереживание и поддержка. Равнодушное, исполненное сомнения или скептическое замечание могло вызвать в человеке неприятное ощущение того, что им пренебрегают, что могло быстро привести к негативному или пугающему результату. Об этом говорит отрицание Шоном того, что его сцена с мексиканской семьей основана на воспоминаниях о книгах Карлоса Кастанеды. Он был вместе с ними. Это не было чем-то еще.

 

Помимо отслеживания опыта наших добровольцев и сопереживания им, мне также было необходимо помочь им понять, что с ними произошло. Когда дело касалось невидимых ландшафтов, нам всем было труднее понять, что именно происходит. Как мы увидим из следующих глав, это становилось еще более важным вопросом в тех случаях, когда контакты с существами доминировали во время сессии.

 

Часть IV. Глава 13 Контакты через завесу.

 

 

 

Материал, содержащийся в этих двух главах - наиболее необычный и трудный для понимания. Когда мне задают вопрос "И что же ты открыл?", мне легче всего уклониться от ответа.

 

Просматривая записи, сделанные во время сессий, я постоянно удивляюсь тому, сколь многие из наших добровольцев входили в контакт "с ними", или иными существами. В том или ином виде это случилось как минимум с половиной из них. Для описания этих существ, объекты исследования использовали такие выражения, как "сущности", "существа", "инопланетяне", "проводники", и "помощники". Эти "формы жизни" выглядели как клоуны, рептилии, богомолы, пчелы, пауки, кактусы и фигурки из палочек. Я до сих пор поражаюсь, когда встречаю в своих записях такие комментарии, как "там были эти существа", "меня повели", "они быстро окружили меня". Кажется, что мой разум отказывается принимать то, что написано там черным по белому.

 

Возможно, мне так трудно принять эти истории из-за того, что они бросают вызов сложившейся у меня картине мира. Наш современный подход к реальности основан на осознании, находящемся в состоянии бодрствования, и на присущих ему методах и инструментах как на единственном способе получения знаний. Если мы не видим, не слышим, не ощущаем вкуса или запаха и не можем прикоснуться к чему-либо, находясь в нашем привычном состоянии сознания, или не можем воспринять это при помощи технологий, усиливающих наши органы чувств, этого не существует. Отсюда и существование "нематериальных" существ.

 

В противовес этому, туземцы, в силу особенностей своей культуры, находятся в постоянном контакте с обитателями невидимых ландшафтов и не испытывают трудностей при переходе из одного мира в другой. Очень часто они делают это при помощи психоделических растений.

 

Многие современные ученые твердо верят в духовное начало. Но эти же самые ученые переживают глубокий конфликт между своими личными и профессиональными убеждениями. То, что они говорят, и то, что они думают, может очень сильно противоречить друг другу. Трудно быть "объективным", говоря о сердце и духе. Ученые могут делить свои верования на части, и у них даже не появится мысль о том, чтобы найти подтверждение тому, что им диктует духовная интуиция. Или они могут ослабить природу этих верований, чтобы они соответствовали их интеллектуальным представлениям. Возможно, они просто игнорируют присутствие ангелов и демонов в первоначальных писаниях, или рассматривают их как символы или галлюцинации, порожденные чрезмерно активным религиозным воображением.

 

Отсутствие открытого диалога на эту тему очень снижает возможность того, что мы расширим наше представление о реальности нематериальных областей при помощи научных методов. Что произойдет с исследованием духовных областей, если мы сможем получить к ним прямой доступ при помощи таких молекул, как ДМТ?

 

Помимо вопроса о существовании нематериальных или духовных миров, нам также стоит расширить свое представление о том, что мы можем обнаружить в них. Могут ли наши духовные или религиозные структуры охватить то, что действительно существует на этих иных уровнях бытия? Рассказы, которые мы сейчас услышим, превосходят более или менее "прямолинейные" рассказы о встречах с Божественным или с ангелами. Они также не являются связными, аккуратными и не соответствуют тому, что, по нашему мнению, должно лежать в царстве "ожидаемого" духовного опыта.

 

Я надеюсь, что эти рассказы усилят интерес к нематериальным областям, и помогут нам использовать для их изучения любые интеллектуальные, интуитивные и технологические средства, находящиеся в нашем распоряжении. Как только возникнет достаточно сильный интерес, или даже спрос на подобную информацию, такие явления станут приемлемой темой рациональных исследований. Ирония заключается в том, что в поиске удовлетворительной модели для объяснения опыта, получаемого в "духовном мире", нам придется в основном рассчитывать на науку, особенно на быстро развивающуюся космологию и теоретическую физику, а не на более консервативные религиозные традиции.

 

Когда мы только начали вводить ДМТ, я ожидал услышать подобные рассказы. Я был знаком с рассказами Теренса Мак-Кенны о "само-трансформирующихся механических эльфах", с которыми он встретился после того, как выкурил большое количество этого вещества. Во время беседы, которую я провел с двадцатью опытными курильщиками ДМТ перед началом исследования в Нью-Мехико, я снова услышал рассказы о подобных встречах. Так как большинство этих людей было родом из Калифорнии, я должен признаться, что списал эти рассказы на эксцентричность, присущую жителям западного побережья.

 

Таким образом, я ни эмоционально, ни интеллектуально не был готов к тому, насколько часто происходили контакты с существами в рамках нашего исследования, и насколько необычна была природа этих встреч. Многие из добровольцев, включая тех, кто до этого курил ДМТ, так же не были готовы к этому. Удивляло то, насколько похожими были рассказы о том, что именно эти существа делали с нашими добровольцами: манипулировали, общались, показывали, помогали, задавали вопросы. Это определенно было обоюдным общением.

 

Какими бы странными не были следующие рассказы, в научной литературе результаты нашего исследования, проведенного в 1990-ых, не являются первым описанием "контактов", вызванных ДМТ. В 1950-ых добровольцы рассказывали то же самое.

 

Эти предыдущие исследования ДМТ интересны тем, что они почти на сорок лет опередили те рассказы, которые мы услышали. Еще более поражает то, что я не смог найти похожих рассказов объектов исследования, принимавших другие психоделики. Только после приема ДМТ люди встречаются с "ними", с существами, живущими в нематериальном мире. Старые клинические описания цитируют пациентов, страдавших от шизофрении, в течение многих лет, если не десятилетий, подвергавшихся госпитализации. Их рассказы не были слишком подробными или приятными. Они получали ДМТ в рамках исследований, выясняющих, насколько состояние, вызванное ДМТ, было похоже на шизофрению. Исследователям также было интересно определить, насколько чувствительны были нативно психотические пациенты к воздействию ДМТ.

 

Пациент-шизофреник, участвовавший в исследовании в Венгрии, в бывшей лаборатории Стивена Сзары, рассказал следующее после внутримышечной инъекции большой дозы ДМТ:

 

Я видел очень странные сны, но только сначала… Я видел странных существ, гномов или кого-то наподобие. Они были черными и ходили туда-сюда.

 

Команда американских исследователей тоже вводила ДМТ пациентам, страдавшим от шизофрении. Из девяти объектов исследования лишь один смог что-либо рассказать о своих ощущениях. Это была несчастная женщина, которой ввели настолько высокую дозу, как 1,25 мг./кг. ДМТ внутримышечно. Она сказала:

 

Я была в большом месте. Они причиняли мне боль. Они не были людьми… Они были ужасны! Я жила в мире оранжевых людей.

 

Эти эпизоды не должны позволить нам прийти к выводу о том, что то, что видели наши добровольцы - явление, вызванное мышлением "Нью Эйдж" жителей Санта Фе эпохи 1990-ых. Молекула духа открыла науке Запада невидимые миры и их обитателей задолго до начала нашего исследования.

 

Первая встреча Карла с другими формами жизни, как и его видения ДНК, описанные в предыдущей главе, стала прелюдией к будущим, более подробным рассказам других добровольцев. Карл был сорокапятилетним кузнецом. Он был женат на Елене, о чьем просветляющем опыте мы прочитаем немного позднее.

 

Спустя восемь минут после не-слепой инъекции максимальной дозы вещества он так описал свою встречу:

 

Это было действительно странно. Там было много эльфов. Они были шаловливыми и вспыльчивыми. Около четырех из них появилось на обочине межштатной автомагистрали, по которой я часто езжу. Они командовали там, это была их территория. Они были примерно моего роста. Они показывали мне плакаты, на которых были изображены невероятно красивые, сложные, крутящиеся геометрические узоры. Один из них сделал так, что я не смог двигаться. Даже и речи не было о том, чтобы что-то контролировать; они полностью контролировали ситуацию. Они хотели, чтобы я смотрел. Я услышал хихиканье - эльфы смеялись или разговаривали на высокой скорости, болтали и шушукались.

 

В последней главе мы читали о встрече Аарона с невидимым миром. Давайте вернемся к его первой не-слепой максимальной дозе ДМТ. Спустя 10 минут после инъекции он посмотрел на меня, пожал плечами и рассмеялся:

 

Сначала была серия визуалов, напоминающих мандалу или цветок лилии. Потом прямо перед моим лицом появилось существо, похожее на насекомое. Оно парило надо мной все время, пока вводилось вещество. Это существо высосало меня из моей головы и закинуло в открытый космос. Это точно был открытый космос, черное небо с миллионом звезд.

 

Я был в очень большом зале ожидания, или где-то типа того. Он был очень длинным. Я чувствовал, как за мной наблюдают насекомоподобные существа. Потом они потеряли ко мне интерес. Меня вынесли в космос и рассмотрели.

 

Аарон подытожил свои встречи с этими существами после дважды слепой максимальной дозы:

 

Там был зловещий фон, что-то связанное с инопланетянами-инсектоидами, это не очень приятно, правда? Это не было ощущением "мы сделаем тебя, придурок". Скорее, это было ощущение одержимости. Во время этого опыта у меня было чувство, что все контролируется кем-то или чем-то еще. Нужно было защищать себя от них. Кем бы они ни были, они точно были там. Я чувствовал их, а они чувствовали меня. Как будто у них есть собственный план действий. Это как зайти в чужой район. Ты не можешь быть уверен в том, какие люди там живут. Просто было очень сильное ощущение того, что там присутствовали существа, похожие на рептилий.

 

"А как насчет элемента страха?", спросил я. "Чего страшного они могли бы сделать, если бы у них был открыт доступ к тебе?".

 

Вот в этом-то все и дело. Именно ощущение этой возможности сделало этот опыт таким странным.

 

Чуть ниже я расскажу о психологических проблемах, с которыми столкнулся Лукас после сессии с максимальной дозой. Но сейчас нам будет интересно ознакомиться с отрывком письма, которое он написал нам спустя пару дней после этого опыта:

 

Ничто не может подготовить тебя к этому. Сначала появляется гудящий звук. Он становился все громче и громче, все быстрее и быстрее. Меня накрывало, и накрывало, а затем БУМ! Внизу справа была космическая станция. Рядом, по обе стороны от меня, находились как минимум два существа, которые вели меня к платформе. Я также осознавал то, что внутри космической станции было множество существ - похожих на роботов, андроидов, выглядящих как гибрид чучел для испытания автомобилей и воинов Империи из Звездных Войн. Только это были живые существа, а не роботы. Их тела, особенно предплечья, были покрыты шахматными клетками. Они занимались какой-то рутинной технологической работой и не обращали на меня внимания. Я был настолько поражен, что открыл глаза.

 

Именно в этот момент в палате 531 сердцебиение и кровяное давление Лукаса взлетели до ранее незафиксированного уровня.

 

Мы прочитаем о шаманском опыте смерти и перерождения Карлоса, вызванном первой не-слепой максимальной дозой ДМТ, в 15 главе. Во время одной из своих сессий с максимальной дозой он также встретил существ, которые помогли ему справиться с беспокойством:

 

Архитектура и ландшафт этого нового мира были совсем другими. Я увидел там одно или два существа. Существа были разнополыми. Их кожа не была цвета плоти. Я начал общаться с ними, но у нас не было достаточного количества времени. Я был очень напряжен, взволнован и напуган, когда попал туда. Они хотели попробовать снизить мое беспокойство, чтобы мы смогли поговорить.

 

Гейб, о чьем путешествии в детскую или игровую комнату мы прочитали в предыдущей главе, ощутил даже большую заботу и беспокойство "духов" за себя во время своей первой сессии с максимальной дозой ДМТ:

 

Сначала я почувствовал панику. Потом самые красивые цвета слились в существ. Существ было много. Они разговаривали со мной, но не произносили ни единого звука. Было похоже на то, что они благословляли меня, духи жизни благословляли меня. Они говорили о том, как хороша жизнь. Сначала мне казалось, что я двигаюсь через пещеру или туннель в космосе на первой скорости. Я чувствовал себя мячом, летящим вниз.

 

Встречи многих добровольцев с существами в нематериальных мирах были связаны с мощным чувством обмена информацией. Информация была самой разнообразной. Иногда она касалась "биологии" существ.

 

Крису было 32, он был женат и торговал компьютерами. Он был достаточно талантлив, и участвовал в спектаклях местного театра. До начала участия в нашем исследовании, он принимал психоделики 50 или 60 раз. Он надеялся, что во время сессий с ДМТ он попадет "в состояние осознания, которого я стремился добиться в течение 8 лет употребления ЛСД, но видел лишь мельком".

 

Для него не-слепая максимальная доза стала "самым успокаивающим событием моей жизни". Его разум с легкостью отделился от тела, и он решил, что "если смерть такая, то беспокоиться не о чем".

 

Спустя несколько недель Крис вернулся, для участия в изучении толерантности.

 

После первой инъекции он снял повязку с глаз, и сказал:

 

Там было очень много рук. Они ощупывали мое лицо и глаза. Меня это немного смутило. Там были люди. Они меня узнавали и идентифицировали. Это было более интимным процессам. Сначала я подумал, что все дело в повязке у меня на глазах, но это было не так!

 

Заполнив оценочную шкалу, он добавил:

 

Чтобы попасть в это пространство, мне пришлось пройти через недоброжелательное пространство. Казалось, что его защищали когти и клешни.

 

Утро было длинным и сложным, и ему нужна была поддержка. Я положился на свою интуицию: "если понадобится, позволь им разорвать тебя на части, чтобы ты мог двигаться дальше".

 

Расчленение - это часть шаманской инициации, разве нет? Я чувствовал присутствие дракона. И там были те же самые цвета - красный, золотой, желтый.

 

"Цвета могут играть роль шторы, прелюдии или завесы. Даже несмотря на то, что они такие красивые, через них можно пройти на другую сторону".

 

Вернувшись после второй инъекции, он выглядел пораженным, и с трудом подбирал слова, в его состоянии казавшиеся ему совершенно неадекватными.

 

Это было что-то дикое. Цветов не было. Был обычный звук: приятный рев, что-то вроде внутреннего жужжания. Потом появилось трое существ, трое физических существ. Лучи выходили из их тел и входили обратно. Они были гуманоидами, но были похожи на рептилий. Они пытались объясниться со мной, но не словами, а жестами. Они хотели, чтобы я заглянул в их тела. Я заглянул к ним внутрь и понял процесс размножения, что бывает до рождения, как проходит переход в тело. Когда я понял, что они пытались объяснить, они не исчезли. Они остались еще на какое-то время. Их присутствие было очень ощутимым.

 

К тому времени я уже очень часто слышал о встречах, и мог по меньшей мере подтвердить его опыт: "ты такого и не ожидал".

 

Я пытаюсь запрограммировать это, и я иду с четким представлением о том, что увижу, но у меня не получается. Я думал, что у меня вырабатывается толерантность, но потом - Бум! Там были эти три парня, или эти три существа.

 

Он выглядел смущенным, рассказывая об этом опыте.

 

Я понял сложность его положения, и сказал: "это действительно звучит странно".

 

Это уж точно. Снимая повязку я не был уверен в том, что хочу это обсуждать с тобой.

 

Третья инъекция Криса прошла относительно спокойно. Он осознавал свое тело, то, как сердце бьется в его груди, и как живот урчит от голода.

 

Его четвертая доза включала в себя черты предыдущих трех, и завершилась почти мистическим опытом:

 

Они старались показать мне как можно больше. Они общались при помощи слов. Они были похожи на клоунов, шутов, шутников или бесенят. Их было очень много, и они все делали что-то смешное. Я расслабился. Я был очень неподвижен и чувствовал, что нахожусь в невероятно мирном месте. Потом мне сообщили, что мне сделали подарок, что это пространство было моим, и что я смогу вернуться сюда в любое время. Я должен чувствовать себя благословенным потому, что у меня есть форма и потому что я живу. Это продолжалось целую вечность. Там были синие руки, вибрирующие существа, потом тысячи существ вылетели из этих синих рук. Я подумал - какое шоу! Оно обладало целительным эффектом.

 

Это было частью меня, а не чем-то отдельным. Была уверенность в том, что это не исчезнет, что это мое, что у меня с этим установилась связь. Это было очень важно для моего духовного развития. Это то, что я пытался сделать с помощью ЛСД, своего рода самостоятельная инициация. С ЛСД это иногда получалось, а иногда - нет.

 

Рассказы о более или менее насильственных процедурах, совершенных формами жизни этих нематериальных миров с нашими добровольцами во время интоксикации ДМТ, кажутся еще более странными.

 

Джим, тридцатисемилетний школьный учитель, не очень любил говорить о своем опыте. Во время изучения толерантности он сказал, что он проходил через яркие цвета, и признался в том, что это отвлекало его. Он чувствовал, что за цветами могут быть "существа", и я побуждал его проверить, так ли это. Вернувшись после своей последней дозы, он сказал, почти равнодушно и неэмоционально:

 

Я пошел с ними, как ты и предложил. Там были клинические исследователи, прощупывавшие мой мозг. Там были какие-то длинные оптоволоконные штуки, которые они подносили к моим зрачкам.

 

Это происходило спустя несколько лет после того, как мы прекратили пользоваться приборами для измерения зрачков, поэтому это видение ни коим образом не было связано с тем, что происходило в палате 531. Я спросил Джима о том, что он думал по этому поводу.

 

Это было достаточно странно, но я решил, что это вещество так действует.

 

Пятидесятилетний Джеремия был одним из самых старших добровольцев. Он недавно вышел в отставку после долгой службы в армии, и теперь начинал новую фазу своей профессиональной жизни, изучая клиническое консультирование. Он также в третий раз начинал семейную жизнь. В середине проекта по изучению кривой доза-эффект он сделал себе подтяжку лица. Он был очень активным человеком.

 

В течение первых нескольких минут после приема не-слепой максимальной дозы ДМТ Джеремия несколько раз воскликнул: Уау! Уау! Невероятно! На его лице появилась огромная улыбка. Казалось, что он прекрасно проводит время.

 

Там была детская. Детская в стиле хай-тек. Там был один персонаж из мультика про Гамби, который заботился обо мне. Его рост был три фута. Я чувствовал себя младенцем. Не человеческим младенцем, а младенцем разумной расы, которую представлял Гамби. Он осознавал мое присутствие, но не очень волновался по этому поводу. Это была своего рода невозмутимая забота, как будто родитель смотрел в манеж, в котором лежал его годовалый ребенок. Когда я попал туда, я услышал звук: хммм. Потом я услышал разговор двух или трех мужских голосов. Я слышал, как один из них сказал - он прибыл.

 

Я чувствовал эволюцию. Эти сущности наблюдают за нами. В той неразберихе, которую мы создали сами для себя, есть надежда.

 

Я не мог изменить происходящее. Я не мог ожидать этого, или даже вообразить такого. Это была совершенная неожиданность! Я постарался открыться любви, но это было глупо. Единственное, что я мог делать, это наблюдать.

 

Я нашел последнее замечание особенно интересным, потому что оно бросало вызов моему предположению о том, что то, с чем столкнулся Джеремия, было порождением его собственного разума, а не "истинным" восприятием. "Открыться любви" - это сокращенное обозначение попытки трансформировать беспокойство, вызванное неожиданным или неприятным опытом, в любовь. Если бы то, с чем только что столкнулся Джеремия, было плодом его собственного воображения, он был бы способен изменить свою реакцию. Тот факт, что его попытка "открыться любви" показалась ему глупой, напомнило мне о тщетности "открытия любви" перед приближающимся грузовиком. "Открыться любви", оказавшись в инопланетной детской, было такой неэффективной и неуместной реакцией, что вызвало у него смех.

 

Несколько месяцев спустя Джеремия получил дважды слепую дозу ДМТ 0,4 мг./кг.

 

По прошествии пяти минут он начал рассказывать:

 

Ощущения были гораздо интенсивнее, чем после первой максимальной дозы. Это другой мир. Удивительные инструменты. Предметы, напоминающие станки. Один человек работал на этих станках. Я был в большой комнате; он находился в другой ее части.

 

Я чувствую себя немного слабым… сверхчувствительным… через мое тело проходит дрожь.

 

"Может быть, тебе поможет, если ты закроешь глаза. Давай я тебя еще и одеялом накрою".

 

В центре комнаты стоит один большой станок с круглыми кабелями, которые извиваются - не как змеи, но более технологичным способом. Кабели запаяны на конце. Это цельные серо-синие трубки, сделанные из пластика. Кажется, что станок подключил меня к новому источнику питания, перепрограммировал меня. Мне показалось, что там был человек, который стоял за каким-то пультом, снимал показания или управлял работой. Он был занят, он делал свою работу. Я смотрел на данные, возможно, на данные о моем мозге. Это было немного пугающе, почти невыносимо напряженно. Все началось с ноющего, жужжащего звука.

 

Во время последней дважды слепой сессии Джеремия принял менее ошеломляющую, но определенно психоделическую дозу в 0,2 мг./кг. Во время этой сессии он находился под ортопедической клеткой для вытяжки, но он сказал, что она ему не мешала. Тем утром нашу медсестру Синди заменяла Жозетт.

 

Через десять минут он начал говорить:

 

На меня смотрели четыре существа, как будто я лежал на операционном столе. Я открыл глаза чтобы выяснить, был ли это ты с Жозетт, но это были не вы. Они что-то сделали, и теперь наблюдали за результатом. Они сильно обогнали нас в научном и технологическом отношении. Они смотрели прямо на меня. Казалось, что они говорят - до свидания! Не будь нам чужим.

 

Жозетт сказала, что то, что рассказал Джеремия, напомнило ей о своих собственных "странных" снах, и она рассказала нам один из них.

 

Джеремия ответил:

 

Ты рассказала сон. А это реальность. Это совершенно неожиданно, постоянно и объективно. Чувство того, что за мной наблюдают, можно было бы объяснить тем, что ты смотрела на мои зрачки, а трубки, выходящие из моего тела - трубками, которые находятся у меня перед глазами. Но это метафоры, а мы имеем дело не с метафорами. Это независимая, постоянная реальность.

 

Жозетт взяла последний образец крови на анализ и вышла из палаты, закрыв за собой дверь. Мы с Джеремией расслабились.

 

ДМТ показал мне реальность, являющуюся бесконечной вариацией нашей реальности. Есть вероятность существования смежных измерений. Это может быть не так просто, как кажется, но существуют другие планеты со своими собственными обществами. Это слишком близко. Это не просто какое-то вещество. Это больше похоже на знакомство с новой технологией, а не с веществом.

 

Ты можешь решить, обращать на это внимание или нет. Все будет продолжаться независимо от тебя. Ты возвращаешься не к тому, отчего ты ушел, а к тому, что сложилось пока тебя не было. Это не галлюцинация, а наблюдение. Когда я там, я не нахожусь в состоянии интоксикации. Я трезвый и все осознаю.

 

Сессии Дмитрия продолжают тему тестов и экспериментов над добровольцами в нематериальных областях, в которые их заводила молекула духа.

 

Дмитрий имел греческое происхождение. Ему было 26, когда он начал участвовать в исследовании ДМТ. Он жил с Хезер, о чьем знакомстве с невидимым миром мы прочитали в главе 12. Он был писателем, редактором и опытным исследователем внутреннего пространства. Он около 60 раз курил ДМТ, "сотни раз" принимал ЛСД, 50 или 100 раз принимал кетамин, и около 30 раз - МДМА.

 

Когда я пришел в его палату, Дмитрий спокойно относился к предстоящей ему сессии:

 

"Я не очень сильно волнуюсь. Я знаю, что это будет всего лишь маленькая доза".

 

"Подожди до завтра", ответил я.

 

Спустя десять минут после инъекции маленькой дозы, Дмитрий сказал:

 

Это было очень психоделично, больше, чем я ожидал.

 

На следующий день в палате в качестве гостей присутствовали доктор В. и его помощник, мистер В. Доктор В. работал в НИДА, организации, финансировавшей мое исследование. Он разрабатывал проект по лечению наркоманов с помощью африканского галлюциногена ибогина. Он хотел посмотреть на воздействие мощного психоделического вещества, введенного в рамках исследования.

 

Мистер В. был одним из тех, кто больше всего помогал мне найти ДМТ, пригодный для людей, в лабиринте правил и запретов. Я был рад поделиться с ним резултатами того, к чему привела его помощь.

 

Хезер, партнер Дмитрия, тоже была с нами в тот день. Вместе с Дмитрием, Лорой и со мной, нас было шестеро. В палате 531 была толпа.

 

Практически сразу же после инъекции Дмитрий начал глубоко и быстро дышать. Он постоянно вздыхал и зевал, как будто для того, чтобы развеять физическое напряжение. Минут через 9 он попросил воды, и поблагодарил нас, когда мы дали ему попить. Смочив рот, он начал рассказывать:

 

Я чувствую, что слегка шокирован. Меня трясет.

 

"Вот тебе одеяло".

 

Окей.

 

"Не забывай дышать. Ты выпускаешь большое количество энергии".

 

Я попросил Лору выйти в коридор и выключить какое-то пикающее оборудование. Дмитрий не мог точно определить, что мы делали. Он решил не обращать внимания на суету.

 

Первое, что я заметил, это жжение в задней части шеи. Я слышал громкий, напряженный гул. Сначала это было похоже на шум вентилятора, но без вентилятора. Он начал затапливать меня. Я отдался этому чувству, а потом…БУМ!

 

Я почувствовал, что нахожусь в лаборатории инопланетян, в похожей больничной кровати, но это было там. Это был стыковочный отсек, или отделение для выздоравливающих. Там были существа. Я попытался понять, что происходит. Меня возили из одного места, в другое. Их чувство цели было инопланетным. Это было пространство с тремя измерениями. Я ожидал увидеть человечков из мультиков, как в рекламе ЛСД, но боже мой, боже мой! Это было совсем не похоже на мой предыдущий опыт с ДМТ.

 

У них для меня было подготовлено место. Они не были так удивлены, как я. Это было невероятно не-психоделично. Я мог обращать внимание на детали. Одно из существ было главным. Казалось, что оно стоит за всем этим, надзирает за всем. Остальные были санитарами.

 

Они активизировали сексуальную сеть, и меня омыла удивительная энергия оргазма. Появилась смешная схема, напоминающая рентген в мультиках, и на ней желтым светом было отмечено то, что соответствующая система, или несколько систем, функционировали нормально. Они проверяли мои инструменты, делали анализы. Когда меня начало отпускать, я не мог не думать об этих "инопланетянах".

 

Я так разочарован, что не поговорил с ними. Я испытывал смущение и благоговение. Я знал, что они готовили меня к чему-то. Каким-то образом, у нас была общая миссия. Им было что показать мне. Но они ждали, пока я не освоюсь с окружающей обстановкой, движением и не выучу язык.

 

Атмосфера в палате была сюрреалистичной. В ней было полно людей, и была рассказана очень странная история. Я надеялся, что у доктора В. и мистера В. все было в порядке. Я также думал, не лишусь ли я своего финансирования на следующей неделе. Или не удвоится ли оно.

 

Это не было похоже на похищения людей НЛО, о которых я слышал. Эти существа были очень дружелюбными. У меня была связь с одним из них. Мы с ним все время собирались что-то сказать друг другу, но никак не могли найти общий язык. Это была почти сексуальная связь, но сексуальная не в смысле совокупления, а в смысле полного телесного контакта. Меня переполняли чувства любви к ним. Их работа определенно была связана с моим присутствием. Каким именно образом - остается загадкой.

 

Давайте завершим эту главу одним из самых поразительных поступков, совершенных с нашим добровольцем этими существами из иного мира. В рамках опыта, полученного Беном, его не только исследовали и делали ему анализы, но и имплантировали что-то в его тело.

 

Бену было тридцать девять лет. Он недавно переехал из Сиэтла. Он был бродягой, поработавшем на тридцати работах лишь в течение десяти лет. Он был старым другом Криса, о чьем контакте с существами мы недавно прочитали. Одна из должностей, которую он занимал дольше обычного - военный полицейский, которым он был два года.

 

Бен был крепким парнем - его волосы были очень коротко подстрижены, у него было мускулистое телосложение, и очень прямолинейные манеры. Он постоянно искал новизны и перемен, поэтому не удивительно то, что в своем письменном заявлении о том, почему он хотел участвовать в исследовании, проводимом в Нью-Мехико, он написал: "я - исследователь, и я считаю, что это будет интересный опыт".

 

Как и в случае с Дмитрием, у Бена была мощная не-слепая сессия с маленькой дозой ДМТ. Его высокая чувствительность к ДМТ предупредила нас о том, что следующий день, скорее всего, станет самым значительным психоделическим опытом в его жизни. Я сказал ему приготовиться.

 

Хотя на следующий день Бен немного нервничал, он не мог дождаться начала сессии с не-слепой максимальной дозой. Я готовил его дольше, чем обычно, советуя ему расслабиться и глубоко дышать, когда ДМТ будет поступать в организм.

 

"Ты можешь вдохнуть, и это будет последним, что ты запомнишь. Возможно, ты даже не заметишь, как выдыхаешь. Это значит, что ты попал туда".

 

Когда я вводил вещество, Бен старался глубоко дышать. Потом, когда он попал под воздействие вещества, его дыхание выровнялось. Было видно, как в его груди бьется сердце. Примерно через три минуты на его шее появилась крапивница. Это и раньше происходило с теми добровольцами, которые потом рассказывали наиболее интересные истории.

 

Через 8 минут у него произошли судороги, и он прочистил горло.

 

Пришло время попробовать вернуть его на землю. "Сейчас мы накроем тебя одеялом. Если сможешь, попробуй глубоко дышать, чтобы снизить напряжение".

 

Его дыхание замедлилось и он начал успокаиваться. На его лице была большая улыбка. Он молчал 36 минут, дольше, чем другие наши добровольцы, пока я не решил разговорить его.

 

Все началось со звука. Это был высокий звук, как звук туго натянутой проволоки.

 

Их было четверо или пятеро. Они быстро окружили меня. Как бы нелепо это не звучало, они выглядели как кактус цереус, очень перуанской раскраски. Это были гибкие, текучие кактусы геометрической формы. Они не были плотными. Они не были ни дружелюбными, ни враждебными. Они исследовали, по настоящему исследовали. Казалось, что они знают, что время ограничено. Они хотели знать что делал я, появившееся существо. Я не ответил. Они знали. Как только они решили, что со мной все в порядке, они занялись своими делами.

 

Его безжизненные глаза смотрели в потолок. Казалось, что он не может понять то, что только что с ним произошло.

 

"Я знаю. Тебе кажется, что это звучит невероятно. Нам тоже так кажется, но такое бывает".

 

Медленно, как будто он не был уверен в том, что хочет это нам рассказывать, он продолжил:

 

Я почувствовал, что что-то вставляют мне в левое предплечье, прямо сюда, тремя дюймами ниже татуировки на моем запястье. Это было длинным. Меня никто не уговаривал. Они просто делали свое дело.

 

Лора спросила: "ты боялся?"

 

Может быть, только в начале, когда мое эго отмели в сторону. Когда они были вокруг меня, я испытывал скорее смущение, чем страх. Что-то вроде - эй, что это?! А потом появились они. У меня не было времени сказать - эй, кто вы такие, ребята? Ну-ка покажите документы!

 

Существует удивительная слаженность в рассказах добровольцев о контакте с нематериальными существами. Звук и вибрация нарастают до тех пор, пока место действия резко не перемещается в "инопланетную" сферу. Добровольцы оказываются в постели или в стыковочном отсеке, в исследовательском помещении или высокотехнологичной комнате. Высоко разумные обитатели этого "другого" мира интересуются объектом, кажутся готовыми к его или ее прибытию, и "приступают к работе", не теряя времени. Одно существо может быть главным, направляющим остальных. Добровольцы очень часто говорят об эмоциональной составляющей этих отношений: любви, заботе или профессиональном интересе.

 

Их "работой" является анализ, осмотр, исследование или даже изменения разума и тела добровольца. Иногда они начинали с анализов, и если результаты были удовлетворительными, они переходили к дальнейшему взаимодействию. Они также общались с добровольцами, стремясь передать информацию посредством жестов, телепатии или визуальных образов. Цель контакта была неясна, но некоторые объекты полагали, что дружелюбные существа старались улучшить нас как расу, или улучшить некоторых отдельных представителей.

 

Я был удивлен и поставлен в тупик размахом и странной природой этих рассказов. Мои резкие и краткие ответы на вопросы добровольцев в этой главе полностью отражают мое недоумение. Сначала я старался избегать подвохов, связанных с объяснением ситуации, как ради себя, так и ради объектов исследования. Но через какое-то время нам всем понадобилось найти смысл подобных сессий.

 

В качестве психиатра, занимающегося клиническими исследованиями, я считал, что регулярность и слаженность этих рассказов, и твердое ощущение реальности происходящего, имеют биологическое объяснение. Мы активировали определенные жестко смонтированные участки мозга, вызывающие образы видений и чувств. А как иначе столь многие люди могли рассказать о схожих видениях: насекомообразных, похожих на рептилий существах?

 

Я был уверен в том, что эти ощущения были галлюцинациями, хотя и очень сложными, простым результатом деятельности мозга, вызванным "галлюциногенным" веществом. Это было сном наяву. Глазные яблоки некоторых добровольцев шевелились во время сессий с максимальной дозой ДМТ, что напомнило мне о фазе быстрого сна, в которой снятся сны. Возможно, ДМТ вызывал сны наяву.

 

Но объекты исследования упорно сопротивлялись биологическому объяснению, потому что такие объяснения снижали значимость, связность и неоспоримость их встреч. Как можно было верить в то, что существовали участки мозговой ткани, при активизации которых возникали встречи с существами, эксперименты и перепрограммирование? Гипотеза о том, что это был сон наяву, также не удовлетворяла потребности добровольцев в разумном объяснении, которое соответствовало их опыту. Многие начинали свои рассказы со слов "Это был не сон", или "Я не мог бы такое придумать, даже если бы захотел".

 

На более абстрактном уровне я попробовал психологическое объяснение. То есть, эти видения символизировали что-то еще: желания, страхи или неразрешенные конфликты. Но это "символическое" объяснение также не было успешным. Даже самые вольные интерпретации проваливались. Как может подобный опыт отразить неосознанные психологические проблемы, такие, как агрессивные или подавленные желания?

 

У некоторых добровольцев потребность в объяснении наиболее странных сессий была выражена почти академически: "Это всего лишь вещество".

 

У других эта потребность была гораздо сильнее. Как могли они пережить то, что только что пережили? Это было их воображение? Как могло их воображение создать сценарий, который казался более реальным, чем нормальное осознание? Если все было "реальным", как жить дальше, зная, что в эту минуту существует множество невидимых областей, населенных разумными существами? Кто эти существа? Какова природа их отношения к добровольцам после того, как они "вступили в контакт"?

 

В определенный момент я решил отказаться от своего редукционистского, материалистического подхода, говорящего "Я знаю, что это было". Я сделал это не для того, чтобы мне было спокойнее выслушивать то, что мне рассказывали. По крайней мере, теперь я не рисковал испортить все, неправильно объяснив опыт, полученный людьми. Интерпретация или объяснение их рассказов обычно заставляло добровольцев замыкаться в себе, и я знал, что упущу ценные и важные части рассказа, если не смогу заставить их говорить.

 

И вот, в качестве мыслительного эксперимента, я решил вести себя, как будто те миры, в которые попадали добровольцы, и их обитатели, с которыми они встречались, были настоящими, такими же настоящими, как палата 531, больничная кровать, медсестра и я. Теперь я мог реагировать с большей степенью сопереживания, чтобы посмотреть, куда это приведет. Это также дало возможность начинать рассматривать другие способы понять удивительно связные рассказы объектов исследования.

 

Тем не менее, я испытывал смутный дискомфорт практикуя этот подход в отношении рассказов о контактах. Я думал о том, не начинается ли у нас своего рода общий психоз.

 

Такая же мысль появилась и у добровольцев. Услышав о том, что их товарищи тоже сталкивались с сущностями на собрании, которое мы проводили после завершения исследования, некоторые из объектов решили организовать группу ДМТ, которая встречалась бы каждый месяц или два. Причина этого? "Я ни с кем не могу это обсуждать". "Никто не поймет. Это все слишком странно". "Я хочу напомнить себе о том, что не схожу с ума".

 

Часть IV. Глава 14 Контакты через завесу - 2.

 

 

 

В этой главе будут описаны два самых сложных случая контактов с существами, с которыми мы столкнулись во время проведения исследования в Нью-Мехико. Хотя они качественно похожи на те рассказы, с которыми мы ознакомились в предыдущей главе, эти рассказы выделяются своей подробностью и сильным личностным значением, которое они имели для двух добровольцев, Рекса и Сары. Их истории являются примером того, насколько далеко молекула духа ДМТ может завести нас в миры, которые мы даже не можем вообразить. Эти две сессии являются венцом совершенно неожиданного и глубинного опыта, который получили наши добровольцы.

 

Они внушили мне чувство смущения и беспокойства по поводу того, куда нас ведет молекула духа. Именно в этот момент я начал думать, не слишком ли я увлекся этим исследованием. Этот опыт был таковым, что мне начало казаться, что мое представление о разуме, мозге и реальности слишком ограничено, чтобы вместить и удержать природу того, что пережили добровольцы, подобные Рексу и Саре. Это также заставило меня задуматься о том, насколько адекватно мы можем поддерживать и понимать наших добровольцев, и помогать им осмысливать опыт, связанный с иными мирами. Неужели мы открыли ящик Пандоры? Как будут добровольцы жить дальше, испытав такую необъяснимую, но твердую реальность? Что мы могли сказать им, чтобы помочь им разобраться?

 

Сара была ДМТ-34, а Рекс - ДМТ-42. К тому времени, как они вызвались участвовать в исследовании, спустя свыше двух с половиной лет после начала проекта по ДМТ, мы уже были знакомы с рассказами о встречах с разумными формами жизни, хотя испытывали определенный дискомфорт от этих рассказов. Если бы их сессии произошло в начале исследования, мы не смогли бы оказать им необходимую поддержку, и не узнали бы все настолько подробно.

 

Возможно, сессии Рекса и Сары были настолько необычны потому, что когда молекула духа открыла перед ними двери в невидимые миры и познакомила их с обитателями этих миров, они быстро отказались от чувств недоверия и шока. Они оба через многое прошли в жизни, и обладали удивительной способностью сохранять здравый разум в любых пугающих и шокирующих обстоятельствах. Оказываясь в таких ситуациях, они стремились научиться как можно большему, ни от чего не отказываясь, максимально принимая происходящие события.

 

Рексу было сорок лет когда он вызвался участвовать в нашем исследовании. Когда он служил в армии, он принял РСР, или ангельскую пыль, думая, что это ТГК, активная составляющая марихуаны. В результате с ним случился психоз, из-за которого он неделю пролежал в психиатрической больнице. Он несколько лет проучился в колледже, но финансовые трудности и отсутствие жилья положили конец его образованию. После развода, произошедшего до того, как ему исполнилось 30, он страдал от депрессии. Несмотря на эти неудачи, в настоящее время его эмоциональное здоровье было крепким, и мы не беспокоились по поводу того, сможет ли он справиться с нашим исследованием.

 

У Рекса был очень оборванный вид, но его манеры были гораздо мягче, чем могло показаться. Его темные глаза, волосы и усы еще сильнее подчеркивали его бледную кожу. Он был единственным добровольцем, который чаще называл меня "доктор Страссман", чем "Рик". Хотя по профессии он был столяром-поденщиком, он также получил несколько местных наград за литературную деятельность. Он был связан с религией Викка, общиной, жизнь и практики которой были связаны с природой.

 

Вот какие причины побудили Рекса стать добровольцем: "я хочу исследовать потенциал разума, природу истинной реальности, и реальности, которую мы видим, нашу связь с реальностью и с Богом. Я надеюсь, что, по меньшей мере, смогу лучше узнать себя".

 

Реакция Рика на его первую дозу ДМТ, не-слепую минимальную дозу, была на удивление сильной, и я знал, что на следующий день ему многое предстоит выдержать. Через пять минут после введения минимальной дозы, он сказал:

 

Был какой-то гул. Я не мог определить, шел ли он от кондиционера. Потом я неожиданно прочувствовал, что нахожусь в присутствии инопланетянина, или инопланетян, смутно похожих на людей. Их окружали извилистые цвета, создающие контур их фигуры. Основываясь на том, что я читал, я ожидал увидеть лепреконов, но ничего подобного.

 

Кровать крутилась и шаталась, мне было страшно и неудобно. У меня было сжатие в груди. Потом это чувство превратилось в ощущение присутствия инопланетянина. Я постарался расслабиться и войти с ним в контакт. Казалось, что он гораздо лучше владеет собой, чем я. Его интересовал я и мой страх.

 

Я с детства помню это ощущение. Когда мне было страшно, я расслаблялся и говорил себе: "самое страшное, что со мной может случиться, это то, что я попаду к Богу".

 

Я знал, что на следующий день ему предстоит потенциально катастрофическая встреча с существами, которых он только что увидел. Было бы только честно предупредить его, подготовить его наилучшим образом, основываясь на опыте других добровольцев. Тем не менее, мне самому было странно услышать то, как я говорю ему:

 

"Кажется, что они действительно интересуются вами, людьми, особенно вашими чувствами".

 

Он постарался ответить спокойно:

 

Круто.

 

"Будь готов к тому, что тебя завтра расчленят. Я знаю, что это звучит мрачно, но похоже на то, что завтра тебе предстоит нелегкое испытание".

 

На следующий день я нервничал с самого утра. Как пройдет сессия Рекса? Мы оба были встревожены его реакцией на одну восьмую той дозы, которую он должен был получить сегодня.

 

Мы сразу перешли к делу. Он сказал мне: "я думаю, что больше всего боюсь головокружения и тошноты".

 

Его замечание напомнило мне о тибетской медитации, которую я освоил много лет назад. Этот способ заключался в том, чтобы задавать себе один и тот же вопрос снова и снова: "И это я?". Какой бы ответ ты не давал себе - "мое тело", "моя работа", "мои взаимоотношения" - суть заключалась в том, чтобы постоянно спрашивать "И это я?". Мое тело, разум, личность, мнения, чувства, начали исчезать. Эта медитация настолько огорчила меня, что я выбежал на улицу и меня вырвало.

 

Я подумал, что нечто похожее может происходить и с Рексом:

 

"Иногда тошнота и головокружение могут относиться к чему-то, что ты не хочешь признать, чему-то глубокому, но очевидному. С тобой в последние несколько дней происходило что-нибудь важное, о чем ты стараешься не думать?"

 

"Около шести недель назад я порвал со своей девушкой, а сегодня утром я ей позвонил. Я не уверен в том, что нам стоило разрывать отношения".

 

Женщины. Отношения. Доверие.

 

"А что с твоим браком? На что это было похоже?".

 

"Ей поставили диагноз параноидальная шизофрения. Она была ужасна. Она делала со мной жуткие вещи".

 

Пришла пора прыжка. Я сказал: "по-своему ты боишься длительных отношений. Для тебя они означают то, что тебя эксплуатирует совершенно безумный человек".

 

"Да". И он продолжил: "я также боялся физической реакции на вещество, того, что мне станет плохо и я умру от аллергической реакции, которая у меня на него возникла. Я подумал, что то чувство давления в голове и груди значило, что у меня на него аллергия".

 

Возвращаясь обратно к его эмоциям, а не к символической реакции на них его организма, я сказал Рексу: "вопрос длительных отношений очень важен. Преданность самому себе, а потом преданность отсутствию себя, как только это произойдет. В конечном итоге, это преданность вере в то, что за тобой присмотрят и не будут тебя мучить, когда тебе что-нибудь потребуется".

 

Мы какое-то время продолжали разговор в этом ключе. Через полчаса Рекс значительно успокоился, хотя у меня сводило живот и кружилась голова. Это было знаком того, что он избавился от своего страха, передав его мне. Я сказал ему, что уже можно начинать. Я немного прогулялся по коридору, ополоснул лицо холодной водой, и почувствовал себя нормально.

 

В течение первых нескольких минут после инъекции Рекс лежал очень тихо. После записи о том, насколько тихо он лежит, в моем блокноте было написано: "слава Богу".

 

Через 7 минут на его шее начала выступать крапивница. Лора указала на флакон с антигистаминным средством, которое мы держали под рукой на случай того, если крапивница становилась слишком сильной или если аллергическая реакция распространялась на легкие и доброволец начинал хрипеть. Он действительно был подвержен аллергическим реакциям. Как бы почувствовав наше беспокойство, он вытянул левую руку, и Лора взяла ее в свою.

 

Через 10 минут Рекс снял повязку с глаз. Он начал рассказывать:

 

Когда на меня начало накатывать, меня окружили существа, похожие на насекомых. Они явно старались прорваться ко мне. Я постарался отказаться от того, кто я есть, или кем я был на тот момент. Чем больше усилий я прикладывал, тем более демоническими они становились, рассматривая мою душу и мое существо. В конце концов я начал отпускать части себя, потому что я больше не мог удержать себя в целости. В это время я все еще держался за мысль о том, что все есть Бог, а Бог есть любовь, и что я отдавал себя Богу и его любви, потому что мне казалось, что я умираю. Когда я принял свою смерть и растворение в божественной любви, эти инсектоиды начали питаться моим сердцем, пожирая чувства любви и покорности.

 

Это не было похоже на ЛСД. Все вокруг меня было очень тесным, по сравнению с тем простором, который ощущаешь под ЛСД. У меня не было чувства простора. Все было тесным. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Их интересовали эмоции. Когда я держался за свою последнюю мысль, о том, что Бог есть любовь, они спросили: "даже здесь? Даже здесь?". "Да, конечно", сказал я. Они все еще были там, но я в то же самое время занимался с ними любовью. Они ели, занимаясь со мной любовью. Я не знаю, были ли они самцами, или самками, или чем-либо еще, но ощущения были очень чуждыми, хотя и не совсем неприятными. Ко мне пришла мысль о том, что они манипулировали моей ДНК, меняя ее структуру.

 

А потом все начало расплываться. Они не хотели, чтобы я уходил.

 

Вспоминая предыдущие рассказы, я сказал: "да, их интересуем мы и наши чувства. И они не хотят, чтобы мы уходили".

 

Интенсивность этого была почти невыносимой. Чем больше я сопротивлялся, тем более зловещими становились их фигуры. После этого мне понадобится терапия - секс с насекомыми!

 

Все еще придерживаясь психологического объяснения этих странных явлений, я попробовал ответить так: "это они. Твои страхи, твои ограничения".

 

Рекс не заглотил наживку:

 

Ммм. Может быть, я не знаю. Это было невербальным общением. "Даже здесь? Даже здесь?" не было сказано словами. Это было телепатическим общением.

 

Примерно через 28 минут он все еще не совсем "вернулся".

 

"Как ты себя чувствуешь сейчас?".

 

Сейчас? Мое тело мне кажется не совсем моим. Через него все еще течет другое измерение. Я чувствую, что меня пронизывает что-то еще.

 

"А как ты себя чувствуешь в эмоциональном плане?"

 

В эмоциональном плане… я чувствую легкую эйфорию.

 

"Рад, что ты жив?".

 

Он рассмеялся, и посмотрел на меня более осмысленно:

 

Да! Рад, что я жив!

 

"Возможно, ты потерял сознание, когда они питались тобой. Меня бы это не удивило. От этого кто угодно упал бы в обморок".

 

Правильно. Это правда. В зависимости от человека, это многих бы расстроило. Это был я сам? Это было нечто иное? Я не знаю. Я просто не знаю, откуда все это появилось.

 

Как часто бывало, заполнение оценочной шкалы помогло Рексу заполнить пробелы в его рассказе. Он повторил то, что говорили многие добровольцы, размышляя о реальности своих встреч с сущностями из других миров:

 

Насчет того, что я "был под кайфом" - я не знаю. Я полностью владел собой. Я мог пристально за всем наблюдать. Я не чувствовал себя убитым или пьяным. Это просто происходило.

 

Рекс вернулся на несколько дней для проведения проекта с пиндололом. Сначала он должен был получить дозу ДМТ. После того, как воздействие полностью пройдет, мы должны были дать ему перорально дозу пиндолола, а 90 минут спустя ввести ту же самую дозу ДМТ. В этот момент пиндолол будет оказывать максимальное воздействие на рецепторы серотонина.

 

Введение 0,05 и 0,1 мг./кг. ДМТ, как с пиндололом, так и без него, прошло спокойно. Мы использовали это время для того, чтобы обсудить его встречу с инопланетными насекомыми после приема максимальной дозы.

 

У меня появилось чувство, что там было что-то еще, доступ к чему я не могу получить в повседневной жизни. Наверное, это чувство того, что я вступил в контакт с инопланетянами. Наверное, я ожидаю этого контакта в повседневной жизни. Я надеюсь на него. Я знаю, что они там.

 

Мне пришлось спросить: "какова природа секса с инопланетянами? Это похоже на совокупление, или это просто ощущение, или что это?".

 

Это позитивно и тепло. Может быть, это больше напоминает ощущение после секса, чувство того, что ты живой и внимательный.

 

Рекс должен был получить две дозы 0,2 мг./кг., одну с пиндололом, и одну без. Первая доза в 0,2 мг./кг. умеренно подействовала на него: я понял, что интенсивная пульсация и гул - это попытка сущностей ДМТ войти со мной в контакт. Существа были там, и они что-то делали со мной, ставили на мне эксперименты. Я увидел зловещее лицо, но потом один из них каким-то образом стал стараться успокоить меня. Потом пространство вокруг меня раскрылось. Там были существа и станки. Это было похоже на поле черного пространства. Сущности и станки были окружены яркими психоделическими цветами. Поле было бесконечным. Они делились этим со мной, позволяли мне видеть это. Там была женщина. Я почувствовал, что умираю, потом она появилась и успокоила меня. Она была рядом со мной, пока я смотрел на станки и на существ. Когда я был с ней, я ощущал глубокое чувство покоя и расслабления.

 

Я был рад, что он наконец-то нашел поддержку в своих трипах:

 

"Наконец-то друг!".

 

Да. У нее была продолговатая голова. Наверное, хранители не давали мне увидеть ее.

 

Снова попытавшись истолковать его опыт с психологической точки зрения, я сказал: "хранители - это твое собственное. Это то, что не дает тебе увидеть, что там".

 

И снова, как и в прошлый раз, Рекс мягко упрекнул меня:

 

Я знаю, но они кажутся чем-то еще. Они похожи на хранителей, привратников.

 

Он продолжал:

 

Они изливали на меня общение, но это было слишком интенсивно. Я не мог выдержать этого. Из лица успокаивающей сущности исходили лучи психоделического желтого цвета. Она пыталась общаться со мной. Казалось, что она очень сильно беспокоится обо мне, и о том, что я испытываю из-за ее попыток пообщаться со мной.

 

Спереди и выше меня было нечто, окрашенное в зеленый цвет. Он вращалось и что-то делало. Казалось, она мне показывала, как пользоваться этой штукой, похожей на компьютерный терминал. Я думаю, что она хотела, чтобы я пообщался с ней посредством этого прибора. Но я не мог понять, как.

 

Мы вернулись через 90 минут. Мы знали о том, что сессия 0,2 мг./кг. ДМТ с пиндололом может стать наиболее сложным опытом с ДМТ, выпавшим Рексу. Я предупредил его: "учитывая то, насколько интенсивной была твоя первая сессия с 0,2, эта может быть достаточно дикой. Ты готов?".

 

"Наверное!".

 

Через две минуты кровяное давление Рекса было довольно высоким, 180/130, и я жестом велел Лоре еще раз измерить его через минуту. Оно оставалось высоким, а его сердцебиение начало замедляться, это нормальный физиологический механизм защиты, предохраняющий мозг и другие органы от слишком высокого давления. Но выглядел Рекс хорошо.

 

На пятой минуте его диастолическое кровяное давление (нижний показатель) по-прежнему превышало 105. Я подумал: "это слишком высокое кровяное давление". На 12 минуте он снял с глаз повязку. Он выглядел шокированным:

 

У меня очень странное ощущение. Как будто я лежу в горячей ванне.

 

"Тебе жарко?".

 

Ммм, немного. Скорее, меня клонит в сон. Все в комнате очень странно выглядит. Накатило очень сильно. Я думал, это будет длиться, длиться и никогда не кончится. Я был в том же самом месте, все было освещено неоновыми огнями. Я был в огромном, бесконечном улье. Разумные насекомые были повсюду. Они были в гипертехнологическом пространстве.

 

Он поднял руки над головой, посмотрел на свою правую кисть, и рассмеялся.

 

В один момент я почувствовал, как что-то мокрое бьет меня по всему телу. Они чем-то поливали меня. Там все было дружелюбным. Я не думаю, что я потерял сознание, но я не могу все вспомнить.

 

Он в недоумении уставился в потолок.

 

Мне очень жаль, доктор. Я не помню.

 

"Все нормально. Ты вернулся. А это самое главное".

 

Пытаясь вспомнить:

 

Один из них был рядом со мной. Там была пульсирующая вибрация. Они хотели, чтобы я присоединился к ним, остался с ними. Мне этого хотелось.

 

"Может быть, ты не можешь вспомнить того, где ты был".

 

Я смотрел на бесконечный коридор. Возможно, именно там я и потерялся. Гул и калейдоскопическая смена изображений были очень сильными и долго длились. Потом это прекратилось, и я оказался в улье. Там было еще одно существо, которое мне помогало, не то, которое я видел ранее сегодня утром.

 

Оно было очень умным. Оно не было гуманоидом. Оно не было пчелой, хотя и выглядело как пчела. Оно показывало мне улей. Оно было очень дружелюбным, и я ощущал теплую чувственную энергию, пронизывавшую весь улей. Я решил, что это наверное замечательно, жить в таком любящем и чувственном окружении. Оно сказало мне, что наше будущее лежит в этом улье. Я не знаю, почему оно это сказало, что оно имело в виду, и хорошо это, или плохо. Я вспоминаю, что когда меня начало отпускать, я сказал себе: "я хочу запомнить, я хочу запомнить". Но я не могу.

 

Куда попал Рекс? Кто были эти похожие на насекомых существа, которые почувствовали к нему такой интерес и установили с ним такие сложные взаимоотношения - поедали, но, в то же время, любили и кормили его? Мои попытки предложить личностное психологическое истолкование ни к чему не привели, что часто происходило, когда я пытался помочь нашим добровольцам таким образом истолковать их опыт.

 

Рекс был в мире со своими ощущениями, и он включил их в свое понимание сложных и насыщенных символами снов, которые начали ему сниться. Он также стал больше читать о психоделических растениях и шаманизме.

 

До того, как завершить свое участие в проекте с пиндололом, он попросил меня взглянуть на гноящуюся родинку у него на ноге. Я сказал ему немедленно проконсультироваться с дерматологом, который поставил ему диагноз "злокачественная меланома". Рекс не мог больше участвовать в исследованиях, пока его рак не будет вылечен. К счастью, меланома не распространилась, и его успешно вылечили, удалив опухоль. Но к тому времени я уже уехал из Нью-Мехико.

 

Сара записалась на участие в проекте ДМТ когда ей было сорок два. Она жила со своим вторым мужем, Кевином, их маленьким ребенком и двумя своими детьми от первого брака. Сара работала писателем-фрилансером и училась в аспирантуре. Она была коренастой женщиной с рыжими волосами и блестящими голубыми глазами. У нее была прямолинейная манера держать себя, а лукавая улыбка могла появиться на ее лице во время разговора на любую тему.

 

Сара страдала от депрессий больше, чем кто-либо из наших добровольцев. Когда ей было около 25, с ней случилась передозировка транквилизаторов, отпускаемых по рецепту. Ей пришлось пройти принудительную госпитализацию в течение двух недель после попытки самоубийства, и после этого она в течение нескольких лет принимала антидепрессанты. Тем не менее, у нее было хорошее настроение, она не принимала лекарств свыше десяти лет, и она стала одним из наших самых довольных и проницательных объектов исследования.

 

Сара рассказала нам, что как-то в детстве, когда у нее был сильный жар, к ней приходил "ангел", а теперь у нее были "духи-хранители", к которым она обращалась за советом и поддержкой. Она считала себя "более чувствительной к целительной и психической энергии, чем другие люди". Сара принадлежала к религии Викка, как и Рекс, и они узнали друг друга в общине Викка.

 

Сара вызвалась участвовать в исследовании "для личного понимания и расширения сознания. Я надеюсь, что я обрету более глубокое понимание себя и своих отношений со вселенной и с невидимыми мирами". Ее страхи были связаны с "тем, что я могу потеряться в бездне, или буду недостаточно храброй, чтобы принять вызов".

 

Опыт Сары с минимальной дозой повторял типичный опыт других добровольцев - приятный, расслабляющий, дающий ощущение того, что впереди ждет большее. Но ее сессия с максимальной дозой, произошедшая на следующий день, была более глубокой. Давайте обратимся к ее заметкам, которые она прислала мне в течение недели после событий того утра:

 

Рик сказал: "хорошо, мы начнем примерно через 15 секунд". Его рука, которой он держал мою руку, была прохладной, последней успокаивающей связью с реальностью. Я старалась считать удары своего сердца, чтобы мне было за что держаться. Я насчитала только три удара.

 

Потом раздался звук, гул, перешедший в свист, а потом меня вынесло из моего тела на такой скорости, и с такой силой, как будто это была скорость света. Цвета были агрессивными, пугающими. Я чувствовала, что они вот-вот поглотят меня, как будто я находилась на движущейся с космической скоростью конвейерной ленте, направляющейся прямо в психоделический космос. Я была напугана. Я чувствовала себя покинутой. Я была совершенно и полностью потеряна. Я никогда не была настолько одна. Как можно описать чувство того, что ты единственное существо во вселенной?

 

Там были высокие звуки, похожие на пение ангельских голосов. Но они не успокаивали меня. Они были очень равнодушными, и им не было до меня дела. Они просто были частью фонового звука полета через пустоту вселенной. Казалось, будто я продвигаюсь обратно из жизни в физическом теле в жизнь сгустка энергии, не имеющего тела. Суть того, чем я являюсь, находилась в одиночестве и в пустоте, я вернулась в то место, где души ждут телесного воплощения Я была в месте, в котором не было физических форм жизни, только цвета и звуки. Поющие ангелы были там только для того, чтобы наблюдать за мной, а не успокаивать меня. Но даже хотя они не успокаивали меня, я вернулась с неописуемым чувством Любви.

 

Мужская сущность попыталась вступить со мной в контакт, но я не поняла его. Я использовала свой разум, чтобы спросить: "Что?". Ответ прозвучал искаженно. Оно (он) пытается мне сказать, что я что-то увижу. Но что? Я пытаюсь спросить: "я это узнаю, когда увижу?". Сущность говорит мне, что я что-то увижу. Увижу ли я это при свете горизонта в этой пустой темноте? Потом раздался сильный рев. Он перекрывает голос, и я знаю, что он выбрасывает меня оттуда. Я возвращаюсь. Голос исчез.

 

Все начинается с того, что мое лицо затвердевает, и становится твердым, а не расплывчатым. Я чувствую, как сжимается манжетка прибора для измерения давления. Мое тело собирается в единое целое, и я знаю, что полностью вернулась. Я поднимаю повязку с глаз. Я чувствую глубокое и острое чувство любви к Лоре и Рику, которых я вижу первыми. Я поворачиваю голову и вижу Кевина. Какое чувство облегчения!

 

Сара также вернулась для участия в изучении толерантности. Давайте опять обратимся к ее заметкам, запечатлевшим этот замечательный день. Они почти не требуют добавлений в виде записей, которые я делал во время сессии.

 

 

 

Доза №1:

 

Первый трип состоял из вращающихся цветов. Мне было страшно, но я постоянно говорила сама себе: "расслабься, сдайся, прими". Потом я увидела то, что могу описать лишь как казино в Лас-Вегасе, сверкающее и переливающееся цветами. Я была несколько разочарована. Я ожидала глубокий духовный опыт, а получила Лас-Вегас! Но потом, до того, как я потратила много времени на разочарования, я "полетела" дальше, и увидела выступавших клоунов. Они были похожи на игрушки, или на оживших клоунов. Мне очень захотелось смеяться. Сначала я этого стеснялась, но потом я не смогла сдержаться, и рассмеялась вслух, глядя на этих клоунов.

 

Рик сказал мне, что многие видят клоунов. Он даже спросил: "а, так ты видела клоунов?", как будто они были нашими старыми друзьями. Потом он сказал: "да, они очень смешные". Я почувствовала себя более уверенной. Мне больше не было страшно.

 

 

 

Доза №2:

 

В этот раз агрессивные вращающиеся цвета были мне уже знакомы. Вдруг в этих узорах появилась пульсирующая "сущность". Как ни странно, мне хотелось назвать ее "Тинкер-бел". Она пыталась уговорить меня пойти с ней. Сначала я была неуверенна насчет этого, потому что не знала, как я попаду обратно. К тому времени, как я решила с ней пойти, я уже чувствовала, что воздействие вещества начинает заканчиваться, и я была недостаточно "под кайфом", чтобы пойти за ней. Я сказала ей: "я не могу пойти с тобой сейчас. Видишь ли, они хотят, чтобы я вернулась". Она на меня не обиделась, и даже последовала за мной, пока не достигла своей границы. Я чувствовала, что она прощается со мной. Возвращение было медленным, и мне не хотелось снимать повязку.

 

Когда я сняла повязку, у всех так светились глаза!

 

Я знал, что Сара была на грани какого-то прорыва, но ее бурная реакция на световые галлюцинации удерживала ее.

 

"Ты можешь не входить в контакт с цветами? Ты не можешь их не видеть, но ты можешь не дать себе реагировать на них".

 

Она спросила: "лучше надеяться и ждать чего-нибудь, вроде новой встречи с пульсирующим светящимся созданием?".

 

"Лучше всего ничего не планировать. Если ты что-нибудь запланируешь, а этого не произойдет, это станет препятствием. Ты негативно отреагируешь на это. Просто чувствуй, как лежишь в кровати, и постарайся опустошить свой разум".

 

Она кивнула, и мы все помолчали, посмотрели в окно, и обсудили красоту грозового фронта в весеннем небе.

 

Сара выглядела утомленной.

 

 

 

Доза №3:

 

Я поняла, что то, что сказал Рик, было правдой. Самая напряженная часть каждого трипа запутывалась в этих цветах. В этот раз я быстро прорвалась "на другую сторону". Я была в темной пустоте. Вдруг появились сущности. Они были темными, как силуэты. Они были рады видеть меня. Они давали мне понять, что вступали со мной в контакт и раньше. Они казались довольными тем, что мы открыли эту технологию. Я чувствовала себя человеком в духовном поиске, который слишком удалился с курса, и вместо того, чтобы попасть в мир духов, перелетел свой пункт назначения, и попал на другую планету.

 

Они хотели побольше узнать о наших физических телах. Они сказали мне, что люди существуют на многих уровнях. Мне нужно было снова наладить связь со своим телом, чтобы успеть на измерение кровяного давления и взятие крови на анализ. Мне казалось, что это они, а не Лора, собирают информацию, и что они благодарны мне за то, что я делаю это для них. Каким-то образом у нас было что-то общее. Они сказали мне "принять мир".

 

Я почувствовала, как ускользаю от них, когда воздействие вещества стало уменьшаться. Когда меня начало отпускать, я увидела предметы из их мира, которые не смогу описать. Я подумала о том, что индейцы южных тихоокеанских островов видели только шлюпки капитана Кука, а не большой корабль, пока не вошли на борт и не потрогали его.

 

Возвращение было очень сложным. Я чувствовала себя потерянной, но я также чувствовала маяк любви Кевина и пошла на его свет.

 

В моих заметках говорится, что Сара встала в туалет. Вернувшись, она сказала: "я устала, но я готова к четвертой дозе".

 

"Это последняя доза. Ты сможешь это".

 

Кевин добавил: "ты уж обязательно возвращайся".

 

На пятой минуте у нее резко подскочило кровяное давление и ускорилось сердцебиение. Эти показатели превосходили показатели второй минуты, когда эти показатели бывают наиболее высокими. Она явно прикладывала какое-то усилие, но мы могли только позднее узнать, какое. На десятой минуте мои записи говорят о том, что она пробормотала:

 

У нас тоже есть то, что мы можем вам предложить. Духовность… Хорошо, поспешите. Прямо там, прямо там. Я сделала это для вас. Все, можете выходить.

 

Записи Сары о дозе №4:

Я попала прямо в дальний космос. Они знали, что я вернусь, и ждали меня. Они сказали мне, что могут многому нас научить, когда мы сможем устанавливать контакт на более длительное время. И им снова было что-то нужно от меня, не только физическая информация. Они интересовались эмоциями и чувствами. Я сказала им: нам есть, что вам дать - духовность. Наверное, я имела в виду Любовь. Я пыталась понять, как сделать это. Я чувствовала огромную энергию, сверкающий розовый свет с белыми краями, возникший слева от меня. Я знала, что это была духовная энергия и Любовь. Они были справа от меня, поэтому я вытянула руки через вселенную, и приготовилась стать мостом. Я позволила этой энергии перейти через меня к ним. Я сказала что-то, вроде: "вот, я сделала это для вас. Держите". Они были благодарны. ДМТ начал отпускать меня, и я начала терять высоту. Мне приходилось возвращаться.

 

Я была немного разочарована, потому что я "отдавала", а мне нужно было духовное просветление. Может быть, мне сначала нужно было попросить что-нибудь, что я могла бы взять обратно? Наверное, мне не очень подходила роль духовного посланника землян. Но я сделала все, что могла. Я всегда знала, что во вселенной мы не одни. Я думала, что единственный способ с ними встретиться - отправить летающую тарелку далеко в космос. Я никогда не думала, что смогу встретиться с ними в нашем собственном внутреннем пространстве. Я думала, что единственное, чем можно будет столкнуться - это с собственной сферой архетипов и мифов. Я ожидала духов-хранителей и ангелов, а не инопланетян.

 

Мои заметки немного добавляют к рассказу о том, как завершилась ее сессия:

 

Я увидела какое-то оборудование, похожее на палочки, из которых сочились слезы. Это было похоже на станок.

 

"Это могло бы быть станком".

 

Записи Сары отражают ее внутреннее состояние после этих сессий:

 

"Очень трудно со всем этим разобраться. Это было реальностью? Это определенно казалось реальностью, но то же самое можно сказать, когда снится сон. Но в этом было что-то, отличающееся от снов, даже от очень ярких снов, которые мне иногда снятся.

 

Неужели там действительно были другие формы жизни? Неужели я действительно показала им силу Любви и духовности? Что еще более тревожит, они как-либо пометили меня? Наблюдают ли они за мной каким-то образом? Из-за этого я чувствую себя немного сумасшедшей и очень смущенной. Что еще хуже, из-за этого опыта я чувствую себя очень изолированной. Как это сможет понять кто-нибудь, кроме того, кто там был? Может быть, я действительно чокнулась из-за этого. Я точно знаю, что это изменило мою жизнь. И что мне теперь с этим делать? Как я удержу нечто настолько большое внутри себя?"

 

До того, как я начал проект по изучению ДМТ, я совсем не был знаком с литературой о похищениях людей инопланетянами. Большинство наших добровольцев тоже. Я почти ничего не знал об этом, и совсем не хотел узнавать. Это казалось еще большей "крайностью", чем изучение психоделических веществ! Но как только мы начали выслушивать все эти рассказы о встречах с существами, я понял, что больше не могу укрываться за незнанием об этом явлении. Вопреки самому себе, я считал себя обязанным сформировать собственное мнение по поводу контакта с "инопланетными формами жизни".

 

Давайте рассмотрим часто упоминаемые случаи "похищения людей инопланетянами". Мы увидим поразительное сходство между этими нативными контактами и теми контактами, которые произошли в рамках нашего проекта по ДМТ. Это поразительное сходство может помочь нам принять мою гипотезу о том, что люди переживают похищение инопланетянами из-за высокого уровня ДМТ в мозге. Это может спонтанно возникнуть, благодаря любым описанным выше условиям, активирующим выработку ДМТ пинеальной железой. Уровень ДМТ в мозге также может подняться благодаря приему ДМТ, как в случае с нашим исследованием.

 

В настоящее время наша культура переживает бум контактов с инопланетянами. В своих книгах "Похищение" и "Паспорт в космос" психиатр Джон Мак привел множество рассказов "похищенных", людей, которых он теперь называет "контактеры".

 

Мак говорит, что когда все начинается, "в сознание вторгается яркий свет, гудящий звук, странные телесные вибрации или паралич… появляется один или несколько гуманоидов, или даже странных существ, похожих на людей". Мак подчеркивает чувство высокочастотной вибрации, о которой говорят многие похищенные, заставляющей их чувствовать, что они разваливаются на молекулярном уровне.

 

Некоторые оказываются в знакомой обстановке, например, в "парке с качелями", а с заднего плана "появляются" фигуры. Похищенные также очень часто оказываются на кушетке для анализов или лечения. Контактеры полностью находятся под контролем инопланетян. Несмотря на неожиданную и странную природу происходящего, они не испытывают ни тени сомнения в том, что на самом деле происходит. Таким образом, они описывают свои ощущения как "более реальные, чем сама реальность".

 

На этой предварительной стадии возникает разная степень беспокойства, особенно если человек чувствует, что его осознание отделяется от тела. Для многих переживание страха является трансформирующим. "Раскрытие" перед этим ужасом меняет природу опыта с негативной на позитивную. Индивидуум может "парить" или иным способом пробраться в "изогнутую сферу, содержащую компьютерное или другое техническое оборудование". Как только человек попадает на место, "вокруг него двигаются странные существа, и выполняют работу, которую контактер не понимает". Похищенные часто рассказывают о туннелях, наполненных энергией и о существующих там световых цилиндрах.

 

"Типичный" пришелец выглядит так, как его описывают в средствах массовой информации: большая голова, костлявое тело, большие глаза, серая кожа, и маленький рот, или полное отсутствие рта. Но Мак также приводит достаточно распространенные описания рептилий, богомолов и пауков.

 

Некоторые похищенные чувствуют своего рода нейропсихологическое перепрограммирование, или необычайно быструю передачу информации между существами и контактером. Инопланетяне могут общаться при помощи языка универсальных визуальных символов, а не звуков или слов.

 

Многие похищенные рассказывают о сложном сценарии, связанном с использованием инопланетянами их репродуктивных технологий для того, чтобы вывести "гибрид человека и инопланетянина". Но Мак говорит, что проект по выведению гибрида "далеко не единственное, что происходит… за ними могут очень пристально наблюдать… и другими способами анализировать, изучать и осматривать. Иногда контактеры чувствуют, что инопланетяне выясняют состояние их здоровья, особенно посредством ректальных и ободочных обследований, и они даже рассказывают о том, что их исцеляли… В других случаях контактеры рассказывали о том, что им в мозг вводили зонды через нос, уши и глаза, и после этого они чувствовали, что их психика трансформировалась… Под кожу вставляются имплантанты… и они убеждены в том, что эти имплантанты являются своего рода приспособлениями для слежки и наблюдения".

 

Похищенные сообщают, что "существа интересуются нашими физическими телами и эмоциональностью, и что, как говорят об ангелах, они завидуют нашей телесности… им нужно что-то, что может предоставить только человеческая любовь". Это также может принимать форму сексуальных сношений людей и инопланетян. Этот опыт может быть как "холодным и бестелесным, там и исполненным экстазом, превосходящим все, что известно в земной любви".

 

Как утверждает Мак, "ощущение связи между одним или несколькими инопланетными существами и похищенными, с которыми они общаются, является мощным и последовательным аспектом этого опыта…. Как правило, сначала вспоминаются… холодные и равнодушные контакты, при которых инопланетяне (особенно те, которые похожи на серых рептилий или богомолов) делают человека полностью беспомощным". Похищенные часто чувствуют, что среди инопланетян есть один, с которым у них особые взаимоотношения. Кажется, что этот инопланетянин "главный".

 

Эти отношения могут позднее развиться в чувство фамильярности, осознанной связи, или даже любви между человеком и инопланетянином. Некоторые из людей, опрошенных Маком, говорили, что инопланетяне "приветствовали" их, когда они попадали в их реальность. Инопланетяне телепатически говорят: "с возвращением!". Некоторые рассказывают о встречах, начавшихся в детстве и длящихся всю жизнь.

 

Контактеры часто говорят, что инопланетяне предупреждают их о том, что Земля в опасности. Их похищение вызвано именно этим, ввиду того, что они либо предоставляют материал для проекта по получению гибрида, либо решают передать послание об ухудшении окружающей среды более широкой аудитории.

 

В процессе работы с похищенными, Мак заметил еще один общий, возможно, даже основной элемент похищений. Это трансформирующая и духовная природа этого опыта: "крах восприятия пространства и времени, чувство того, что попадаешь в другое измерение реальности или вселенной… чувство связи со всем сущим". Похищенные настолько остро осознают свое место в этом мире, что они жаждут быть там, и испытывают желание "не возвращаться". Многие похищенные переставали бояться смерти, зная, что их осознание переживет тело. Один даже подумывал над тем, чтобы совершить самоубийство с целью обретения того блаженного состояния, в которое он попал во время своего похищения.

 

Сходство приведенных Маком рассказов контактеров о "похищении" инопланетянами, и контактов, описанных нашими собственными добровольцами, неоспоримо. Можно ли сомневаться в том, что ДМТ вызывает ощущения "типичного" контакта с инопланетянами, прочитав рассказы, приведенные в двух последних главах? Если бы вам представили рассказы нескольких наших объектов исследования, без указания на ДМТ, смогли бы вы отличить их рассказы от рассказов группы похищенных?

 

Какими бы шокирующими и волнующими они не были, контакты с формами жизни других измерений никогда не были причиной, по которой добровольцы участвовали в нашем исследовании. Причиной этого было то, что происходило не так уж часто. Они стремились к достижению трансперсональных, мистических и духовных состояний. Именно на них мы сейчас обратим внимание.

 

Часть IV. Глава 15 Смерть и умирание.

 

 

 

С тех пор, как Реймонд Моуди в 1975 опубликовал "Жизнь после жизни", а Кеннет Ринг в 1980 "Жизнь в смерти", выражение "околосмертельный опыт" стало частью нашего словарного запаса. Эти совершенно необычные измененные состояния сознания происходят тогда, когда тело сталкивается с угрозой для жизни, например, в случае, когда альпинист падает со скалы. Это также может произойти тогда, когда тело на самом деле начинает умирать, например, после серьезного сердечного приступа или когда человек тонет.

 

В общих чертах околосмертельный опыт (ОСО) включает в себя ощущения быстрого путешествия через туннель, иногда сопровождаемого голосами, песнями или музыкой. Там также ощущается присутствие "других" - живых или умерших родственников, друзей и членов семьи. Эти сущности также могут выглядеть как духи, ангелы, или другие "помощники". Приходит осознание того, что ты на самом деле мертв.

 

Многие испытывают ощущения умиротворенности и спокойствия, хотя другие говорят о пугающих образах и эмоциях. Некоторые просматривают "обзор своей жизни", организованное и быстрое вспоминание личных воспоминаний, заканчивающихся текущим моментом. Некоторые чувствуют, что им "приказано" вернуться к жизни, потому что их время еще не пришло.

 

Высшей точкой ОСО является слияние с неописуемо любящим и сильным белым светом, исходящим от божественного и святого. Это ведет к мистическому или духовному опыту, в котором время и пространство полностью теряют значение. Те, кто пережил ОСО, чувствовали себя частью чего-то значительно большего, чем они сами, или чем то, что они раньше могли себе вообразить: частью "источника всего сущего". Они испытывают уверенность в том, что осознание существует после смерти. Те, кто достигают мистического уровня ОСО, возвращаются с более сильной любовью к жизни, меньшим страхом смерти, а их приоритеты меняются с более материальных на более духовные.

 

Ощущение реальности того, что видят и чувствуют пережившие околосмертельный опыт, неоспоримо, и мы часто слышим выражение "это было более реальным, чем реальность". Тем, кто "возвращается" после ОСО, трудно его описать. Они часто говорят, что "словами этого не опишешь".

 

Так как одной из теорий, на которой было основано мое исследование ДМТ, была теория о том, что пинеальная железа высвобождает молекулу духа в тот момент, когда мы умираем, или почти умираем, я внимательно слушал эти объяснения. Если бы воздействие введенного извне ДМТ повторяло черты ОСО, это бы укрепило мою гипотезу о том, что эндогенный ДМТ способствует нативному ОСО.

 

Но темы смерти и умирания четко доминировали во время трипа только у двух объектов исследования, Уиллоу и Карлоса. Таким образом, основываясь на том, с чем мы действительно столкнулись во время исследования, я теперь считаю этот изначальный постулат наивным.

 

Проблема столкновения наших добровольцев с ОСО связана с сетом и сеттингом. Ясно то, что многие из наших объектов исследования испытали полное и радикальное отделение осознания от тела. Большинство из нас при этом почувствовали бы, что умирают. Но многие из наших добровольцев уже испытали подобное разделение в ходе их предыдущего опыта с психоделиками. Они знали что это, когда сталкивались с этим в Исследовательском Центре. Они понимали, что не умирают и что не находятся на волосок от смерти, поэтому они могли наблюдать за воздействием с большей уравновешенностью и спокойствием. Они не паниковали, вместо этого они концентрировались на наблюдении и запоминании происходящего. В течение нескольких минут воздействие ДМТ начинало спадать, и они снова возвращались в свои тела.

 

Если бы их пребывание вне тела продлилось бы дольше, и если бы мы предпринимали усилия по их оживлению, они могли бы получить более "классический" ОСО. Но наши добровольцы испытывали ощущения, которые только неопытные и неподготовленные люди расценили бы как смерть или близость к смерти.

 

Давайте для начала рассмотрим сессии тех добровольцев, которые сделали лишь мимолетное упоминание тем смерти. В своих рассказах они почти небрежно говорят о "напоминающей смерть" природе опыта с максимальной дозой ДМТ. Потом мы более тщательно рассмотрим сессии Уиллоу и Карлоса, в которых смерть и околосмертельные темы играли первостепенную роль.

 

Сессия Елены с максимальной дозой ДМТ обладала многими чертами просвещающего духовного опыта. Мы услышим об этом в следующей главе. Сейчас я хотел бы поделиться комментарием, который она включила в письмо, присланное мне спустя год после ее участия в проекте по изучению ДМТ:

 

Сессии с ДМТ много раз дарили мне истинное субъективное знание явления, описанного в "Введении к Мертвым" Тибетской книги Мертвых. Еще более значительным является дар осознания того, что я потренировалась в умирании и возвращении.

 

Комментарий Елены был не единственным упоминанием Тибетской Книги Мертвых. В этой книге, возраст которой насчитывает несколько столетий, буддисты "описали" разнообразные стадии Бардо, которые необходимо пройти по дороге от умирания до перерождения в новом теле. Бардо иногда описывается как "промежуточное состояние", то есть, промежуточное состояние между жизнью, смертью и перерождением. Многие описания Бардо соответствуют рассказам тех, кто пережил ОСО.

 

Шон, чей опыт духовного просвещения мы также рассмотрим в следующей главе, сделал такое замечание в один из дней, когда он помогал нам разрабатывать дозировку для проекта по изучению толерантности:

 

Ты находишься так далеко, чувствуешь себя так странно, настолько мало все контролируешь, что чему-то учишься. Я думаю, что я выучился тому, каково умирать, быть совершенно беспомощным в разгар какого-то процесса. Это мне очень поможет.

 

Эли, с которым мы познакомились в главе 12, написал нам после приема своей первой максимальной дозы ДМТ:

 

Я был поражен, я чувствовал, что я держусь за реальность. Я расслабился, и окружающий мир начал ощутимо меняться. Я знал, что прохожу через первое Бардо смерти, что я был здесь уже много раз, и что все в порядке. "Это совсем как в прошлый раз", подумал я. Достаточная связь с моим нормальным осознанием позволила мне подумать так: "но я перехожу в первый раз". Я решил, что я вырвался из времени и пространства, и что я либо переживаю свой "обычный" способ умирания, либо я попал в то время в будущем, когда, еще раз, я пойму, "что это то время, в котором я тогда оказался".

 

Спустя несколько месяцев, во время участия в другом проекте, Эли сказал:

 

Я больше не боюсь смерти. Она похожа на то, что в одну минуту ты здесь, а потом оказываешься где-то еще. Я думаю, что это выглядит так. Эти эксперименты помогают мне читать Тибетскую Книгу Живым и Умирающих. Я знаю, как чувствовать себя полностью свободным.

 

Джозеф, тридцатидевятилетний бизнесмен итальянского и индейского происхождения, также заметил то, насколько опыт с ДМТ напоминал смерть:

 

Я думаю, что максимальная доза напоминает смертельную травму. Она выбивает вас из тела. Под воздействием ДМТ я бы смог выдержать смерть, или значительный опыт выхода из этого плана бытия. Это хорошее вещество, с которым должны познакомиться люди в хосписах и смертельно больные.

 

В отличие от других объектов исследования, путешествия Уиллоу и Карлоса с молекулой духа были пронизаны темами смерти и близости смерти. Давайте обратимся к их рассказам.

 

Уиллоу было тридцать девять лет, когда она присоединилась к проекту по ДМТ. Она была замужем, и жила в наполовину сельском районе округа. Она была медицинским социальным работником, лечившем врачей, злоупотребляющих веществами. Она видела иронию своего участия в нашем проекте, и очень ценила нашу заботу о конфиденциальности и анонимности.

 

Уиллоу принимала психоделики два или три раза в год, всего она приняла их около тридцати раз. Она вызвалась участвовать в проекте по изучению ДМТ в силу своего "любопытства, и ради возможности испытать более глубокие или высокие состояния сознания, чтобы больше узнать о работе собственного разума".

 

Не-слепая минимальная доза произвела на Уиллоу воздействие, гораздо превышающее среднее.

 

У меня никогда не было столько визуалов.

 

Я предупредил ее о завтрашней сессии, сказав, что: "это будет как падение с обрыва".

 

Мне нравится думать о себе как о смелом человеке, прыгающем с обрыва.

 

На следующее утро мы сразу же перешли к делу, потратив очень мало времени на разговоры. Когда я закончил вводить Уиллоу ДМТ, еще не было восьми утра. Ее тело слегка дернулось.

 

Несмотря на то, что на третьей минуте над нашими головами пролетел реактивный самолет, палата и отделение были погружены в глубокую тишину, иногда сопутствовавшую нашим сессиям с максимальной дозой ДМТ. В течение 25 минут Уиллоу лежала совершенно неподвижно. Потом я начал беспокоиться, и мягко спросил ее, как у нее дела.

 

Хорошо. Это было очень интересным местом. Мне почти не хотелось уходить. Переходы являются конечными. Как у меня дела. Кто я.

 

Сначала я увидела тоннель или ярко освещенный канал справа от себя. Мне пришлось свернуть в него. Потом этот процесс повторился с левой стороны. Так и надо было. Было похоже на то, что источник света располагался подальше. Чем дальше, тем шире становился канал, как воронка. Было светло и все вокруг пульсировало. Там был звук, напоминавший музыку, незнакомую мне партитуру, поддерживавшую эмоциональную тональность событий и захватывавшую меня. Я была очень маленькой. Все было очень большим. Справа, рядом со мной, в туннеле были очень большие существа. У меня было ощущение огромной скорости. По сравнению с этим все было неважным. Предметы мелькали, мелькали мимо меня, как будто я смотрела на них с другой точки зрения. Это было гораздо реальнее повседневной жизни.

 

Левый и правый туннели соединились передо мной. Там были гремлины с маленькими лицами. У них были крылья и хвосты. Я обращала на них очень мало внимания. Более крупные существа были там для того, чтобы поддерживать меня. Это было их царством. Что-то вроде добра и зла: гремлины против высоких существ. Высокие существа были любящими, улыбающимися и спокойными.

 

Что-то пронеслось сквозь меня, из меня. Я помню, как в один момент я подумала: а вот и разделение. Я ощущала свое тело лишь тогда, когда дышала или глотала, и это не было на самом деле физическим ощущением, это было похоже на рябь. Я подумала: это смерть, и все в порядке.

 

Я слышала о ярко освещенном туннеле, но я не ожидала, что он окажется таким, каким я его увидела сегодня. Я думала, что он будет в основном передо мной, но он поворачивался с двух сторон, а потом соединялся. И он был не настолько ярким, как я думала.

 

Я удивлена тем, что ДМТ есть в теле. Следовательно, он является причиной. Следовательно, сегодня я умираю. У меня было ощущение умирания, освобождения и отделения после того, как существа в тоннеле помогли мне.

 

"Что ты чувствуешь по поводу возвращения в собственное тело?".

 

Сейчас все в порядке.

 

Ее голос звучал тоскливо.

 

На другой стороне все совсем, совсем по-другому. Там нем слов, тел или звуков, ограничивающих тебя. Сначала я увидела дальний космос, белый от света звезд. Потом начался опыт знакомства с несколькими измерениями. Они были живыми. Я слышала эту живость. Когда я попала в это место, мое тело пыталось сказать: помни о теле. Это было криком отчаяния, но также попыткой придать реальность этому опыту с точки зрения органов чувств. Тело хотело, чтобы я вернулась.

 

Мне казалось, что под собой я вижу свет, свет мира. Было похоже на то, что подняли какое-то полотнище, скрывающее альтернативную реальность.

 

Несколько месяцев спустя Уиллоу приняла еще одну максимальную дозу ДМТ, в рамках проекта по изучению менструального цикла. Пошевелившись, она начала говорить:

 

Это как вселенская шутка. Если бы мы знали, что нас ждет, мы бы все убили себя. Именно поэтому мы столько времени остаемся в этой форме, чтобы открыть это. Именно поэтому нам так сложно запомнить безотлагательность этого.

 

Я читала книги об околосмертельном опыте: "Спасенные светом" и "Принятые светом". Они очень хорошо описывают состояние под ДМТ. Когда я их читала, мне все было так знакомо.

 

Каждый должен хотя бы раз принять высокую дозу ДМТ. Я не знаю, что мне сегодня говорили существа: "попробуй умереть" или "попробуй пожить". Там все настолько наполнено и целостно, что хочется самой стать наполненной и целостной. Но когда я вернулась в свое тело, оно было очень тяжелым и удобным. Время здесь также кажется очень странным. Вечность - свойство того места, где я была. По-другому быть не может.

 

Хотя не стоит называть "классическим" ни один опыт приема ДМТ, я не очень ошибусь, если применю этот термин к околосмертельному опыту Уиллоу. Ее сознание отделилось от тела, она быстро неслась через туннель, или туннели, по направлению к теплому, любящему, всезнающему белому свету. По пути ей помогали сущности, а некоторые грозились утащить ее вниз. В начале путешествия она слышала прекрасную музыку. Время и пространство потеряли свое значение. Ей не хотелось возвращаться, но она поняла, что ей необходимо поделиться этой невероятной информацией с этим миром. В том, как она грелась в белом свете, был духовный и мистический подтекст.

 

Осознание Уиллоу того, что она видит "свет внизу, свет мира", также напоминает нам об одном из последних Бардо в Тибетской Книге Мертвых. Это та стадия, на которой душа начинает искать новое тело для воплощения, видит огни этого мира, и начинает спускаться в него.

 

Ее заявление о том, что каждый совершил бы самоубийство, если бы знал, как хорошо в "загробной жизни", указывает на еще одно сходство между опытом Уиллоу и опытом нативного ОСО: те, кто испытал ОСО, не спешат покончить с собой. Скорее, они живут со знанием того, что "есть жизнь после смерти", и больше не боятся перехода. Таким образом, они способны жить более насыщенной жизнью, потому что в гораздо меньшей степени испытывают страх смерти, доводящий многих до безумия.

 

Мне было интересно узнать, что чтение популярных книг, описывающих околосмертельный опыт, напоминало ей ее сессии с ДМТ. Мне не нужно было большого количества дополнительных свидетельств, чтобы убедиться, что мы находимся на правильном пути, связывая высокий уровень ДМТ и ОСО.

 

Карлос был сложным добровольцем. Ему было сорок четыре года, когда он присоединился к исследованию ДМТ. Он был эмоциональным, чистосердечным и очень любил поспорить. У него были латиноамериканские и мексикано-индейские корни, он был женат в течение почти двадцати лет, и у него было двое взрослых детей. Он был разработчиком программного обеспечения, несколько лет проучившимся в Университете Нью-Мехико. Он также занимался городским шаманизмом. В этой своей роли он был руководителем группы, участники которой могли испытать различные состояния измененного сознания благодаря чтению мантр, визуализации и его руководству. Он твердо стоял одновременно в двух мирах.

 

Карлос очень хорошо знал многие вещества, изменяющие сознание. Он принимал психоделики "больше ста раз", и описывал их воздействие как "совершенную странность". Он недавно принимал семена Datura stramonium, или дурмана, высокотоксичного и опасного растения, вызывающего бред и, иногда, пугающие прорывы сквозь реальность. Между психоделиком и смертельной дозой этих семян небольшая разница.

 

Карлос не ожидал много от "лекарства белого человека". Из-за этого у меня началось любопытное противоречие. С одной стороны, мне хотелось показать ему, "у кого вещества лучше". Не самая благородная реакция, но это правда! С другой стороны, я переживал из-за того, что пренебрежительное отношение к ДМТ было не самым мудрым, и из-за того, что он может быть неприятно удивлен интенсивностью его воздействия. Возможно, его развязное отношение скрывало глубинные страхи.

 

В то утро, когда ему должны были ввести первую не-слепую минимальную дозу, мы нашли Карлоса сидящим в моем кресле-качалке. Он приехал почти на два часа раньше. Он ничего не оставлял на волю случая, и явно бросал вызов моей "позиции авторитета".

 

"Это будет путешествие в местный супермаркет за углом, а не путешествие в какое-то непознанное место", начал он.

 

Прежде, чем мы начнем, он хотел благословить ДМТ "на все четыре стороны" и на благо общины. Это было частью традиционной шаманской подготовки вещества, изменяющего состояние сознания. Его слова были простыми, но исполненными глубокого смысла. Они помогли создать чувство более глубокого почтения к нашей работе, чем это было обычно.

 

Прием первой минимальной дозы в то утро прошел у него достаточно мягко. До того момента, как он начал дрожать, спустя 15 минут после инъекции. Сначала это было только мелким дрожанием, но быстро переросло в ярко выраженную дрожь всего тела.

 

Я ненавижу эту часть. Мое собственное тело, моя энергия начинает дрожать. Как после моего духовного трипа. Это как последствия шока. Каждый раз, когда я принимаю психоактивное вещество, меня потом какое-то время трясет. С другими так бывает?

 

Неожиданная ранимость.

 

Я ответил осторожно, расценивая это как возможность установить более честные взаимоотношения. "Иногда, особенно после максимальной дозы. Но после минимальной дозы этого обычно не бывает. Возможно, это страх".

 

Он действительно выглядел так, будто испытывает дискомфорт, он дрожал и выглядел напуганным.

 

Не беспокойтесь, это не страшно. Не имеет значения, большая это доза или маленькая. Я дрожу из-за посттравматических ощущений.

 

Его дрожь начала утихать когда он заполнял вопросник. После того, как он его заполнил, он чувствовал себя прекрасно. Он слегка перекусил, и уехал.

 

Позже мы с Лорой обсудили реакцию Карлоса на минимальную дозу ДМТ. Хотя он описал ее воздействие как "минимальное", его тело реагировало по-другому. Мы решили, что лучше всего будет немного поменять правила, и дать ему 0,2 мг./кг., прежде чем перепрыгивать к 0,4 мг./кг.

 

Когда я сказал ему об этом, Карлос не сопротивлялся нашему плану: "вы, ребята, лучше знаете".

 

Эта предосторожность оправдала себя. Когда я вошел в палату на следующей неделе, Карлос сильно дрожал от того, что медсестра из отделения три раза не смогла установить ему капельницу.

 

В бесцеремонной манере, которую мы уже начали узнавать, она сказал: "это началось в 1970-ых, после того, как я однажды зашел в церковь".

 

Я начал сильнее беспокоиться о его здоровье, чем о том, что ему "не хватит" ДМТ белого человека.

 

Я предупредил его: "эта доза подтолкнет тебя. Она поможет тебе понять, каково будет принять в два раза больше. Это психоделическая доза".

 

"Окей, мне не терпится ее получить. Я бы хотел испытать побольше психоделического воздействия".

 

Инъекция прошла спокойно. На 12 минуте он громко рассмеялся и воскликнул:

 

Черт возьми! Тут нет никакой духовной ценности… никакой! Спросите у меня что-нибудь.

 

"Что произошло?".

 

Я думал: что это? Потом я понял. Это вещество. Это то, что оно делает. Там было слишком много всего, чтобы осмыслить. Это как слушать слишком громкую музыку. Я не знал, что происходит. Я думал, что умер. Я принимал очень много психоделиков, и ничего подобного этому не происходило. Моя нервная система была раздавлена. Мой дух был разбит.

 

"Что ты имеешь в виду, говоря дух? Мне кажется, что ты говоришь о своем представлении о себе, о своей личности".

 

Ну, мы могли бы поспорить о терминах.

 

"Когда я думаю о духе, я думаю о нерожденном и неумирающем. То, что было до и будет после, и не зависит от тела".

 

Я привык к "Я", которое находится в теле, и я могу покинуть тело, поэтому оно от него не зависит.

 

Казалось, что наш разговор добавил ему энтузиазма.

 

Я видел себя на самом основном уровне. Ты знаешь, что существует определенный звуковой и визуальный спектр, который можно настроить на себя? Он полностью был там.

 

"Н забывай, что это только половина дозы".

 

Это пугающая мысль.

 

Пришла моя очередь: "теперь ты понимаешь!". Действительно ли ему хотелось принять вдвое большее количество ДМТ? Я бы предпочел, чтобы он ушел сейчас, чем если бы мы все потом пожалели.

 

"Как ты относишься к удвоенной дозе?".

 

Какова ее ценность? Как может этот опыт помочь мне, человечеству или моей общине? Если бы я вернулся со знанием чудесной правды, это было бы здорово.

 

Я засмеялся и сказал: "ты двадцать минут без перерыва проговорил "ни о чем"".

 

Когда он закончил заполнение оценочной шкалы, он сказал:

 

Наверное, я до конца буду участвовать в этом исследовании. Я приму дозу в 0,4 мг./кг, а потом приму участие в проекте по изучению пиндолола. Но я не думаю, что после этого буду еще принимать ДМТ. Мне кажется, что шаманы в Южной Америки используют другие растения для того, чтобы заполнить ДМТ и сделать его более здравым. Чистый ДМТ кажется пустым.

 

В то утро, когда Карлосу должны были ввести 0,4 мг./кг., он потел и дрожал, когда я вошел в комнату.

 

Карлос сказал: "в основном, это телесный страх. Это стресс. Нет возможности подготовиться к этому. Он попадет очень быстро. Принимая дурман, я боялся смерти, но постепенно привык к этому. Приняв на той неделе 0,2, я подумал, что ты дал мне не то вещество, что я отравился, что я умер. Чувство давления было ужасным. Я принимаю вещество для того, чтобы покинуть свое тело, а не для того, чтобы подвергать его давлению".

 

Я постарался успокоить его: "эта доза будет больше по количеству, но не будет качественно другой".

 

Когда я начал вводить ему вещество, он начал произносить мантры. Когда я ввел половину солевого раствора, он резко замолчал. На второй минуте он сделал глубокий выдох. На 2 или 3 минуте он снова начал произносить мантры, на этот раз потише.

 

На 12 минуте он сказал:

 

Снимите с меня повязку, пожалуйста.

 

Лора сняла с него повязку.

 

Это было очень необычно. В течение примерно трех с половиной минут я не был человеком. Эта доза создает количество стресса, равное которому не встречается в анналах истории Карлоса.

 

Он прочистил горло, и сказал:

 

Я встретил самого себя в роли Создателя.

 

"Создателя?.."

 

Создателя всего. Я осознавал это и раньше, но не таком уровне.

 

"Один из наших добровольцев любит повторять, что можно быть атеистом лишь до 0,4".

 

Это правда.

 

Карлос сделал глубокий вдох, и начал рассказывать нам о том, что произошло. Было трудно следовать за тем ритмом, в котором он рассказывал свою невероятную историю.

 

Там был звук вселенной, более напоминающий гул. Он проникал повсюду, поражал. Я подумал: и как же я сюда попал? Все было неправильно, и с каждой минутой становилось все хуже и хуже. Потом мое человеческое восприятие исчезло. Эмоций больше не было, потому что эмоции действуют лишь до определенного момента.

 

Я увидел человека, лежащего в больничной палате. Он был обнаженным, рядом с ним было двое людей, мужчина и женщина. Сначала они не были похожи на людей, которых я знаю. Они были идеальными образцами человека. Потом я узнал себя, тебя и Лору. Способ познания очень отличался от этой реальности. Я не знал, что я участвую в каком-то проекте.

 

С этим человеком было что-то не то. Он попал сюда, чтобы вылечиться. Больница была целительным центром. Проблемой этого человека была смерть. Обнаженный человек был мертв. Его убила нагрузка от ДМТ. Не появился ни один из моих хранителей или защитников. Их тут не было.

 

Он был исцелен, больше, чем исцелен. Он был перерожден. Он излечился, излечился от смерти. А потом он стал создателем целой вселенной.

 

Я постепенно становился все более плотным, и возвращался в повседневное осознание. Я смотрел, как создается мир, от фундаментальной умственной энергии до скорости вибрации и до материальных вещей. Я понял, что воссоздаю больницу и палату. Когда мир становился все более прозрачным, я хотел посмотреть на это, и попросил снять повязку. Меня заинтересовали мои пальцы, как пальцы новорожденного.

 

Я объяснял людям, что вселенная - это создание их собственного мозга. И вот это происходит. Я поменял свое отношение, когда понял, что вы созданы мной. Я чувствовал такую же близость к вам, как и к собственным сыну и дочери.

 

Я сказал бы, что мой опыт является классическим опытом смерти/перерождения. Со мной такое случалось и раньше, но никогда этого не было так, как это было под ДМТ. Образы, текстура и атмосфера были поразительны, а освещение и эффекты - прост невероятны. Но это очень, очень классический опыт.

 

Доза 0,2 была пугающей - а это было гораздо больше. Я знал, что существует посмертная грань. Но я никогда не думал, что окажусь там в таком раннем возрасте. Это то, о чем говорят старики, вроде - однажды я там был. Просто время и место не те. Я ожидал пережить подобное в горах, со своими друзьями, в более церемониальном сеттинге.

 

Хотя меня поразили подробности его сессии, я также старался найти другое объяснение. "Сотворение" Лоры, меня и больницы поменяло баланс сил в палате. Ему больше не нужно было бояться ни нас, ни ДМТ. Но не было смысла в озвучивании этой интерпретации. Карлос бы не оценил ее по достоинству. Вместо этого, я просто констатировал те чувства, которые он выражал во время рассказа.

 

"Ты был удивлен".

 

Очень удивлен.

 

У Карлоса не было типичного околосмертельного опыта, о котором мы столько читаем в современной клинической литературе. Лучшим примером современного видения ОСО является случай Уиллоу. Но сессия Карлоса с максимальной дозой ДМТ обладает многими чертами, которые приверженцы шаманизма считают посвящением в более серьезные области своей деятельности, то есть, опыт смерти и перерождения.

 

Карлос ощутил себя мертвым, а не умирающим. Он увидел свое безжизненное тело, лежавшее на кровати, хотя он увидел его не совсем таким, каким он его покинул. До того, как молекула духа попала в его мозг, он был полностью одет. Когда он был перерожден, его вселенная восстановилась. Здесь мы снова можем наблюдать мистическую кульминацию околосмертельного опыта. Он испытал творение способом, сходим со способом Сары из прошлой главы или со способом Елены, из следующей: огромная энергия, замедляющаяся до вибрации, ведущая к возникновению материи. Чувствуя себя новорожденным, Карлос удивлялся своим пальцам также, как младенец удивляется своему вновь обретенному телу.

 

Существует переход от персонального опыта, вызванного ДМТ, к трансперсональному. При помощи света и мощи молекулы духа, можно проработать собственные психологические и психосоматические проблемы. Околосмертельный опыт показывает, чем закончатся наши переживания, предсказывая то, что произойдет, когда мы лишимся тел.

 

Околосмертельный опыт оказывает наибольшее воздействие на тех, кто делает следующий шаг в рамках этого мистического опыта - переходит на мистический уровень осознания. Мы с добровольцами надеялись, что великое обещание значительной личностной трансформации лежит именно в этих областях, в которые может привести ДМТ. Именно в эти области действия ДМТ мы сейчас вступим.

 

Часть IV. Глава 16 Мистические состояния.

 

 

 

Одним из наиболее значительных факторов, побудивших меня заняться исследованием психоделиков, было сходство опыта, получаемого под воздействием психоделиков, и мистического опыта. Спустя много лет, в рамках проекта по ДМТ в Нью-Мехико, я надеялся увидеть, изучить и понять именно такие сессии.

 

Дебаты по вопросу духовной значимости психоделического опыта продолжаются столько же времени, сколько люди используют эти химические вещества ради их психологического воздействия. Например, такие книги, как "Виды психоделического опыта" напрямую связаны с книгой Уильяма Джеймса "Виды религиозного опыта", написанной в начале двадцатого века. Изданная недавно книга "Энтеогены и будущее религии" продолжает сложную и противоречивую традицию того, что любая серьезная духовная практика должна включать в себя прием психоделиков.

 

Во время моих первых визитов в дзен-буддийскую общину, в которой я учился, я задавал этот вопрос многим молодым монахам-американцам. Почти все, с кем я разговаривал в этом обучающем центре, ответили, что психоделические вещества, особенно ЛСД, впервые открыли для них дверь в новую реальность. Именно стремление стабилизировать, укрепить и расширить первоначальное откровение, полученное под психоделиками, привело их к общинной, аскетической жизни, основанной на медитации.

 

Естественно, я задался вопросом о том, могут ли психоделические вещества ускорить и упростить достижение возвышенных состояний сознания, вне зависимости от "побочных эффектов" общепринятых практик, таких, как ритуальное поведение и уход от повседневной жизни.

 

Ответ, полученный в ходе проведения исследования в Нью-Мехико, был сложным. Да, психоделики могли вызывать состояния, схожие с мистическим опытом, но нет, они не обладали тем же влиянием. Реакция моей буддийской общины на обсуждение этих вопросов была даже более показательной, чем эти относительно прямые ответы. Но я забегаю вперед.

 

Для того, чтобы определить сходство между духовным опытом и тем, что предлагает молекула духа, я сначала сделаю краткий обзор качеств мистического опыта.

 

Во время получения мистического опыта три основополагающих константы личности, времени и пространства проходят глубокое преображение.

 

Между личностью и тем, что не является личностью, больше нет границ. Личностная идентификация и все сущее становятся одним и тем же. На самом деле, "личностной" идентификации не существует, потому что мы четко понимаем единство и взаимозависимость всего сущего.

 

Прошлое, настоящее и будущее сливаются в отсутствие времени, "сейчас" вечности. Время останавливается, поскольку оно больше не "идет". Есть существование, но оно не зависит от времени. Тогда и сейчас, до и после сливаются в одной точке. На относительном уровне короткие отрезки времени вмещают в себя огромное количество опыта.

 

Когда наша личность и время теряют свои границы, пространство становится бесконечным. Подобно времени, пространство больше не находится ни здесь, ни там, оно повсюду, оно безгранично. Здесь и там - это одно и то же. Это все здесь.

 

В этом бесконечно обширном времени и пространстве, без личностных ограничений, мы рассматриваем все противоречия и парадоксы и обнаруживаем, что они больше не конфликтуют друг с другом. Мы можем вместить, впитать и принять все, что возникает в нашем разуме: добро и зло, страдание и счастье, маленькое и большое. Теперь мы уверены в том, что осознание продолжается после того, как умирает тело, и в том, что оно существовало задолго до этой определенной физической формы. Мы видим вселенную в травинке, и знаем, как выглядело наше лицо до того, как познакомились наши родители.

 

На наше осознание нахлынули неописуемо мощные чувства. Мы впадаем в экстаз, и интенсивность нашей радости такова, что наше тело не может вместить ее - ей нужно временное бестелесное состояние. Хотя блаженство охватывает все наше существо, в его основе лежат умиротворенность и равновесие, которые не затрагиваются даже этим невероятно глубоким чувством счастья.

 

Мы испытываем жгучее ощущение святого и святости. Мы соприкасаемся с неизменной, нерожденной, неумирающей и несозданной реальностью. Это личный контакт с "Большим Взрывом". Богом, Космическим Осознанием, источником всего сущего. Как бы мы не называли это, мы знаем, что встретились с фундаментальным принципом и источником жизни, тем, что излучает любовь, мудрость и силу в невообразимом масштабе.

 

Мы называем это "просветлением", потому что сталкиваемся с белым светом величия вселенной. Мы можем встретить проводников, ангелов или других бесплотных духов, но мы проходим мимо них, сливаясь со светом. Наконец-то наши глаза полностью открыты, и мы все ясно видим "в новом свете".

 

Суть и значимость этого опыта не сравнимы ни с чем в нашей личностной истории. Он может послужить толчком к тому, что всю оставшуюся жизнь мы будем завершать, дополнять и прорабатывать полученное нами откровение.

 

Некоторые из наших добровольцев получили подобный опыт в рамках исцеления души и тела, встреч с существами или околосмертельного опыта. Например, околосмертельный опыт Уиллоу имеет глубокую духовную природу. А во время сессий Кассандры с ДМТ во время изучения толерантности произошло большее, чем просто проработка личных травмирующих воспоминаний; она также почувствовала присутствие глубоко любящих и исцеляющих существ. В этой главе мы ознакомимся с духовным опытом, доминировавшим во время сессий наших добровольцев.

 

Подобные сессии с ДМТ были самыми удовлетворительными из всего исследования. Так как сессии Елены и Шона произошли в самом начале исследования, они подтвердили обоснованность и важность изучения наиболее впечатляющих свойств молекулы духа. К тому времени, как Клео получила свой духовный опыт, я уже начал процесс увольнения из института. Из-за этого я уже рассматривал ее сессии с меньшим идеализмом. Тем не менее, если бы опыт всех добровольцев с ДМТ был бы столь же полезным, как ее, у меня было бы меньше оснований прекращать исследование тогда, когда я это сделал.

 

Контролировать эти сессии было относительно легко, по крайней мере, сначала. Благодаря обучению, опыту и практикам я знал эту территорию. Трудности возникли при интерпретации воздействия вещества, которое я считал очень важным. Был ли это "действительно" опыт просветления? Как я мог это выяснить? И с кем я мог проконсультироваться по этому поводу?

 

Хотя сессия Клео произошла позже сессий Елены и Шона, она была менее сложной. Поэтому я хотел бы начать с нее. Это послужит нам хорошим введением к тому, куда нас заведут сессии двух других объектов.

 

Клео было сорок два года, когда она начала участвовать в нашем исследовании. Она была почти полностью слепа из-за генетической болезни глаз. Но она не сдавалась, получила научную степень и сертификат терапевта-массажиста. В тот момент она получала степень магистра по психиатрии. Невысокая, рыжеволосая, вспыльчивая, Клео родилась в еврейской семье, но позднее начала практиковать связанные с природой ритуалы в рамках традиции Викка. Однажды под воздействием ЛСД Клео видела "эпизод из предыдущей жизни", в котором ее сжигали как ведьму.

 

Ее отец сексуально домогался ее, когда она была ребенком. Воспоминания об этом впервые всплыли во время ее недавнего трипа с псилоцибиновыми грибами. В детстве у Клео была фобия на снег, она учащенно дышала и ее рвало, когда она была на улице в снежную погоду. Этот иррациональных страх больше не беспокоил ее, так как за несколько лет до этого она проработала его под воздействием псилоцибина. Я обычно не использую слово "неукротимый", но Клео подходит это определение гораздо больше, чем другим людям, которых я знаю.

 

Причины, по которым она вызвалась участвовать в проекте, отражают ее исследовательский и альтруистичный дух: "мне любопытно. Я думаю, что готова к следующему шагу. Я верю в подобные исследования - с академической точки зрения - и считаю, что галлюциногены могут обрести обоснованное клиническое/терапевтическое применение".

 

Когда я встретился с Клео в палате 531 в день приема пробной минимальной дозы, она вытягивала карты Таро из колоды. Она выбирала карты с бабочками и путешественниками - оптимистические темы.

 

Через 15 минут после инъекции она заметила:

 

У меня было с трудом ощутимое чувство того, что кто-то зовет меня за собой. Это было похоже на свет на горизонте, на две дороги, сливающиеся с горизонтом. На меня смотрели чьи-то дружелюбные глаза. Они хотели увидеть, кто пришел, и казалось, говорили мне, что позднее я последую за ними.

 

На следующее утро Клео задала мне вопрос по поводу совета по подготовке к максимальной дозе, который я дал ей накануне: "что ты имел в виду, когда сказал, что я "пройду" сквозь цвета?".

 

Я ответил: "кажется, что цвета иногда завораживают людей. Если они могут пройти через завесу, роль которой, судя по всему, исполняют цвета, она находят за ней больше информации и эмоций".

 

Через 19 минут после введения максимальной дозы ДМТ на улице пошел снег. Я вспомнил детский страх Клео перед снежинками. Лора встала со своего места и включила термостат.

 

Рик, я поняла, зачем ты стал психиатром.

 

"Зачем?"

 

Чтобы давать людям это вещество.

 

Я сказал ей, что она права.

 

Я ожидала, что я "выйду", но я вошла, вошла в каждую клеточку своего тела. Это было удивительно. Это было не просто мое тело… само по себе… это все связано. О, так вот что я сделала. Окей.

 

Она рассмеялась над тем, как плохо выражала свои мысли.

 

Через 30 минут после инъекции она заговорила более связно:

 

Я чувствовала, как ты вводишь мне ДМТ, он жег мне вену. Мне было трудно дышать. Потом начались узоры. Я сказала: позвольте мне пройти через вас.

 

И тут они открылись, и я оказалась в совсем другом месте. Я думаю, что именно тогда я вышла во вселенную - я танцевала со скоплением звезд.

 

Я спросила себя: зачем я делаю все это с собой? А потом пришел ответ: это то, что ты всегда искала. Это то, что вы все всегда искали.

 

Там было движение цветов. Цвета были словами. Я слышала то, что мне говорили цвета. Я пыталась оглядеться по сторонам, но они сказали: "заходи". Я искала Бога. Они сказали: "Бог в каждой клетке твоего тела". И я чувствовала это, была открыта этому, продолжала открываться. Я приняла все это. Цвета продолжали разговаривать со мной, они объясняли мне не только то, что я видела, но и то, что я чувствовала своими клетками. Я говорю "чувствовала", но это было не "чувствование", а, скорее, знание того, что происходит в моих клетках. То, что Бог повсюду, что мы все связаны и что Бог танцует в каждой живой клетке, и что каждая живая клетка танцует в Боге.

 

Через несколько дней Клео прислала мне письмо. В нем она написала:

 

Я изменилась. Я никогда не буду прежней. Даже то, насколько просто я это говорю, умаляет значение моего опыта. Я не думаю, что кто-либо, кто услышит или прочитает об этом, сможет полностью осознать то, что я чувствовала, сможет действительно полностью понять это. Эйфория продолжается в вечность. И я часть этой вечности.

 

Клео была хорошо подготовлена к приему ДМТ. Таким образом, когда молекула духа позвала ее в палате 531, она пошла ей навстречу. В ее рассказе присутствуют многие отличительные черты мистического опыта: временное исчезновение границ времени и пространства, экстатическая природа опыта, и то, что это было очень трудно описать словами. Она убедилась в божественности своей природы, и нашла ответы на все свои вопросы в течение этих кратких, но очень напряженно прожитых мгновений.

 

Елена была одним из наших первых добровольцев. Когда мы начали исследование, ей было тридцать девять лет. Она была небольшого роста, жилистой, смуглой, а ее манеры были шутливо резкими. Она жила с Карлом (ДМТ-1) и своей дочерью в небольшой деревушке возле Таоса.

 

Елена принимала психоделики около двадцати раз в жизни. Не так давно она часто принимала МДМА (около ста раз). Свое решение замедлить траекторию своей профессиональной жизни она связывала именно с этим веществом. Она продала свою консалтинговую фирму и дом, и начала интенсивный процесс внутренней работы. Она надеялась, что ее участие в проекте ДМТ сможет "привести к более четкому осознанию моих духовных истин".

 

Елена и Карл были интересной парой. Я был с ними знаком в течение многих лет. Они постоянно поддерживали меня в то тяжелое время, которое я описал в главе 6. Неудивительно, что они стали ДМТ-1 и ДМТ-2.

 

Сессия Елены с не-слепой минимальной дозой прошла спокойно. Но на следующий день она была на удивление напугана, когда я готовил шприц, содержащий дозу ДМТ, в восемь раз превышавшую вчерашнюю. Ее сердцебиение взлетело от 65 до 114, а кровяное давление - от 96/99 до 124/70 когда она всего лишь смотрела на то, как я готовлю вещество. Ее расширенные зрачки отражали и усиливали мощное и неприятное напряжение в палате. Я постарался развеять неприятную атмосферу, положив шприц и постаравшись успокоиться. Никакого толка. Напряжение возрастало и не поддавалось контролю. Карл и Синди тоже почувствовали это, и выглядели встревоженными.

 

"Ну, так как насчет этого?", спросил я с надеждой.

 

Елена храбро улыбнулась. "Со мной все будет хорошо. Я просто боюсь того, что может принести неизведанное. Давайте начнем".

 

Через 45 секунд после инъекции Елена начала стонать, вздыхать и резко дышать. Из-за резкости ее движений мы не смогли измерить ее сердцебиение и кровяное давление на второй минуте. Ее руки были холодными и влажными, а в лице не было ни кровинки. Когда на 5 минуте я смог снять необходимые показатели, ее пульс бился еще сильнее, 134, но кровяное давление осталось на предыдущем уровне. Ее голова медленно двигалась из стороны в сторону, иногда она кивала. Она облизнула губы, зевнула, вздохнула. Казалось, что она никак не может устроиться поудобнее. Через 4 минуты она наконец-то начала успокаиваться.

 

Через 13 минут к ней вернулся румянец. Она тихо лежала. Десять минут спустя она начала смеяться, сначала тихо, а потом все громче. Через 30 минут после инъекции она взволнованно заговорила. Хотя я делал свои записи, отчет, который она прислала на следующий день, отражает произошедшие с ней события гораздо лучше.

 

Еще до того, как ты сказал "окей, мы закончили", во мне поднялась настолько сильная энергия, что ее трудно описать словами. Она билась в моем сердце. Кружение цветов напомнило мне вчерашние визуалы, но они были усилены в миллион раз. Я могла только держаться от того, чтобы не упасть в отвлекающее цветовое шоу. Потом все остановилось! Тьма открылась свету, и на другой стороне пространства все было совершенно спокойно. Потом из ниоткуда появились слова "всего лишь потому, что это возможно", и наполнили меня.

 

Великая сила стремилась воспользоваться каждой возможностью. Это было "аморально", но это была любовь, и это просто было. Там не было доброжелательного божества, только эта изначальная сила. Все мои представления и верования показались абсурдными и нелепыми. Мне не хотелось это забывать. Я осознавала, что я могу открыть глаза и рассказать об этом окружающим. Но сначала мне хотелось, чтобы все это укрепилось во мне, я хотела удержать полноту этого ощущения, чтобы передать ее окружающим.

 

Я думала: зачем возвращаться? Мне не хотелось открывать глаза. Когда я все таки их открыла, комната показалась мне очень ярко освещенной, но в остальном такой же, какой я ее оставила.

 

Несколько месяцев спустя, во время изучение кривой доза-эффект, Елена смогла вернуться в это состояние, приняв максимальную дважды слепую дозу. В этот раз она волновалась перед началом гораздо меньше.

 

Через 20 минут она начала рассказывать:

 

Все началось быстро и по-крупному. В моей голове возникло небывалое давление, откинувшее меня назад. Оно выбросило меня туда, где чистая энергия жизни начинает принимать форму. Когда она начала замедляться, я увидела процесс отделенного осознания. Замедление создает форму и осознание. До замедления их не существует. Материя не является ни сознательной, ни бессознательной. Она настоящая, созданная из собственного материала, не фрагментарная. Удивительно, насколько медленно все двигается на Земле.

 

Энергия выходит и края ее начинают замедляться, приобретая форму. Существует бесконечный поток творения, к которому не прикладывается усилий, а потом этот огромный процесс все забирает обратно. Мой маленький кусочек энергии тоже входит и выходит, не больше и не меньше чем другие. Ты не можешь умереть. Ты не можешь исчезнуть. Нельзя ни отнять, ни прибавить. Существует постоянный поток, являющийся бессмертием. Понятие о том, что "Я есть", ходит по кругу. Я уверена в этом.

 

Там было множество парадоксов. Я не была дезориентирована, но ориентации не было. Я не знала, где я и кто я, но там не было ничего, что могло бы знать где оно, и что оно есть. Я не думала о том, что делать дальше. Пустого пространства не было, оно было все заполнено.

 

Хотя Елена описала суть своего опыта словом "аморально", ее радость и удивление говорят о том, что она нашла что-то, что не было холодным или безжизненным. Скорее, это была любовь, и она была настолько счастлива там, что ей хотелось "не возвращаться". Она поняла цикл рождения и перерождения, что убедило ее в ее личном бессмертии. Как и Карлос в прошлой главе, она также увидела то, что современные космологи считают источником вселенной. Сначала нет ничего, потом происходит Большой Взрыв, образовавшиеся после него и остывшие частицы становятся элементами материи. Из материи созданы наши тело и разум.

 

Рассказ Шона поражает сочетанием различных факторов. Его сессии включают в себя не только мистические состояния, но и невидимые миры и контакты с сущностями. Но его мистический опыт является наивысшей точкой, подготовкой к которой послужили другие его трипы.

 

Когда мы начали работать вместе, Шону было тридцать восемь лет. Он получил больше ДМТ, чем любой другой доброволец. Он участвовал в каждом дважды слепом исследовании с применением плацебо, а также в пилотных исследованиях, во время которых мы определяли оптимальные дозы ДМТ для введения его совместно с пиндололом и ципрогептадином. Он также участвовал в изучении воздействия ДМТ при помощи ЭЭГ, и в нескольких сессиях с псилоцибином, во время нашей предварительной работы с этим веществом.

 

У него были волосы песочного цвета, светлая кожа, он был среднего роста и телосложения, его манеры были мягкими и чрезвычайно сдержанными. Только после того, как вы проводили с ним какое-то время, вы могли по достоинству оценить его твердый характер, острый и пытливый ум, и причудливое чувство юмора.

 

Он был адвокатом в крупной фирме в Альбукерке. Но он работал неполный день, чтобы дать себе время заниматься другим своим любимым занятием: выращиванием разнообразных местных деревьев.

 

До этого он около тридцати пяти раз принимал ЛСД, и пару раз мескалин и псилоцибиновые грибы. Причина, по которой он вызвался участвовать в проекте по ДМТ, была скромной, соответствующей его общему подходу к жизни: "попробовать еще один галлюциноген. Я совершенно не знаю, чего ожидать - но я не боюсь нового опыта, себя или того, что я могу сделать".

 

Прием Шоном не-слепой минимальной дозы ДМТ прошел хорошо, но максимальная доза на следующий день прошла с трудом. Капельница отошла, и я по ошибке ввел вещество ему под кожу, а не в вену. Мы подозревали это, но не были полностью уверены до тех пор, пока он не начал участвовать в дважды слепом изучении кривой доза-эффект. Он попал гораздо дальше с несколькими из этих доз, чем с той дозой, которую мы считали его первой "максимальной" дозой.

 

Воздействие этой первой не-слепой дозы в 0,4 мг./кг. проявлялось медленно, и не сильно превышало воздействие минимальной дозы, введенной накануне. У меня было странное ощущение, когда я делал инъекцию, но я не понял того, что не попал в вену. Я не догадался повторить инъекцию. Возможно, он был одним из людей, на которых вещество почти не действовало.

 

Во время одного из дважды слепых исследовательских дней Шон получил дозу в 0,2 мг./кг. Его реакция на эту дозу заставила меня подумать о том, что с первой максимальной дозой было что-то не то. Он тоже так подумал.

 

Наверное, это максимальная доза, а в прошлый раз я не получила максимальной дозы. Я никогда не был так далеко. Трещинка в двери только что открылась!

 

Шон начал участвовать на ранней стадии проекта, когда мы еще не начали пользоваться глазными повязками, и сначала ему нравилось держать глаза открытыми. Это дало мне возможность помочь ему обдумать визуалы ДМТ, то, насколько сильно они отвлекали.

 

"Интересно, сможешь ли ты сконцентрироваться на пространстве между трещинками в дереве, а не на самих трещинках. Ты можешь пойти дальше, как только освоишься с воздействием ДМТ. Видения - это не единственное, что он может дать".

 

Я чуть было не потерял это. У меня не было ощущения, что вы делали, я просто чувствовал, что вы рядом. Я был рад, что я с вами знаком; я бы стеснялся, если бы вы были незнакомыми людьми.

 

Его замечания о том, что ему было с нами спокойно, относится к очень важной, но редко обсуждаемой части взаимоотношений, существующей между теми, кто дает и теми, кто принимает психоделические вещества. Спокойные ощущения при общении с ситтером позволяют отпустить себя; беспокойство или недоверие мешают этому.

 

Несколько недель спустя ему досталась доза плацебо, что дало ему время поразмышлять о предыдущей сессии.

 

Я считаю последний трип околосмертельным опытом. Сейчас все стало более живым. Мне не скучно, даже когда должно было быть. Это было истинное благоговение и страх перед Богом. В течение первых двух дней после этого я не мог думать ни о чем другом. Желание разговаривать об этом с каждым пропало после трех или четырех дней.

 

Любопытно, что Шон получил такой глубокий опыт, а никто из нас об этом в то время не знал. Это напомнило мне о том, что надо обращать больше внимания на то, насколько разные люди готовы обсуждать детали своих сессии, особенно сразу после того, как они произошли.

 

Шон вызвался участвовать в пилотной работе по изучению толерантности. Мы вырабатывали приемлемую дозировку ДМТ и решали, сколько времени должно проходить между инъекциями. Как-то мы ввели ему четыре дозы в 0,2 мг./кг. с интервалом в час. Когда он вернулся после третьей дозы, он сказал:

 

Я не смог все рассмотреть, там столько всего происходило. Что-то спросило меня: чего ты хочешь? Сколько ты хочешь?

 

Шон упомянул это достаточно беспечно. Это был первый раз, когда он рассказал о том, что с ним разговаривал "другой".

 

Я ответил, что хотел бы увидеть поменьше, но посмотреть подольше. Это снизило интенсивность активных, трескающих, цветных панелей в китайском стиле. Все стало более управляемым и сконцентрированным. Теперь я свободнее туда выхожу. Я не теряюсь. Я задаю вопросы и получаю ответы.

 

Потом Шону сделали четыре инъекции 0,3 мг./кг. с интервалом в час. У него выдался очень волнующий день. Хотя я записал многое из происходящего, позже Шон прислал мне письмо, в котором все описано даже лучше:

 

Первая сессия была очень забавной. Я чувствовал, как поднимаюсь над кроватью на три или четыре фута. Потом видения сформировались в почти сверкающий электрический сине-зеленый узор. Я спросил: вы снова здесь? Ответа я не получил, и стал наблюдать за тем, как низко-лежащий на равнине город, на дальнем краю горизонта, менял цвета и оттенки. В "воздухе" над городом парили непонятные "предметы".

 

Потом я заметил женщину средних лет, с острым носом и светло-зеленой кожей. Она сидела справа от меня, и вместе со мной наблюдала за меняющимся городом. Ее правая рука лежала на шкале, которая контролировала панораму, за которой мы наблюдали. Она слегка повернулась ко мне, и спросила: "чего бы ты еще хотел?". Я ответил ей телепатически: а что у тебя еще есть? Я не знаю, что ты можешь сделать.

 

Потом она встала, подошла ко мне, дотронулась до правой части моего лба и согрела ее, а затем воспользовалась острым предметом, чтобы открыть панель на моем правом виске, что очень сильно понизило давление. Благодаря этому я почувствовал себя гораздо лучше, хотя я изначально чувствовал себя хорошо.

 

Вторая доза Шона была сложной, потому что в коридоре громко гудел пылесос, а за окном взвизгнули тормоза мусорного грузовика. Это смутило и встревожило его на какое-то время. Потом он собрался, но уже мало что мог сделать во время этой сессии.

 

Доза 3:

Я впервые отрубился перед инъекцией ДМТ. У меня не было мыслей, надежд, страхов или планов.

 

Трип начался с того, что я почувствовал электрическое щекотание во всем теле. Быстро начались визуальные галлюцинации. Потом я заметил пять или шесть фигур, быстро идущих рядом со мной. Казалось, что они мои помощники, такие же путешественники. Ко мне повернулась мужская гуманоидная фигура, указала правой рукой на яркие цвета, и спросила: а как насчет этого? Калейдоскопические узоры сразу же стали ярче и начали двигаться быстрее. Второй и третий задали тот же самый вопрос и сделали то же самое. В тот момент я решил пойти дальше и глубже.

 

Я сразу же увидел яркий изжелта-белый свет прямо перед собой. Я решил открыться ему. Он поглотил меня, и я стал его частью. Там не было граней - не было фигур, линий, теней или контуров. Ни внутри, ни снаружи не было тел. Я был лишен себя, мыслей, чувства времени, пространства, изоляции или эго. Я не ощущал ничего, кроме белого света. В моем языке нет символов, которые могли бы описать это чувство чистого существования, единения и экстаза. У меня было очень сильное ощущение покоя и экстаза.

 

Я не знаю, насколько долго я пребывал в этом слиянии чистой энергии, или как это можно назвать. Потом я почувствовал, как я мягко падаю и удаляюсь прочь от этого Света, скольжу вниз по наклонной плоскости. Я видел себя в тот момент обнаженным, худым, похожим на ребенка светящимся существом, светившемся теплым желтым светом. Моя голова была увеличена, а мое тело было телом четырехлетнего ребенка. Волны Света дотрагивались до моего тела когда я отдалялся от него. Когда скольжение по плоскости наконец-то закончилось, у меня почти кружилась голова от счастья.

 

Мы, конечно же, не знали, что происходит с Шоном. В моих записях говорится, что через 9 минут после этой инъекции Шон сказал:

 

Я думаю, что вернулся.

 

Заполнив нашу оценочную шкалу, он сказал:

 

Это интересно. Я решил войти в яркий свет.

 

Я предложил ему общую поддержку: "я рад, что ты решил войти в него, вместо того, чтобы ждать и наблюдать".

 

Это был не очень осознанный выбор.

 

"Вера - это прыжок со скалы с надеждой на лучший исход".

 

Это было не настолько страшно.

 

Он сделал паузу и улыбнулся:

 

Не могу поверить в то, что делаю это. Что ты делаешь это.

 

Давайте вернемся к его письму, содержащему записи о четвертой и последней на тот день дозе:

 

Там повсюду были люди из проволоки, катающиеся на велосипедах, как запрограммированные человечки, или веселящиеся человечки из видеоигры. Я смотрел на них. Они были сине-зелеными и бегали вокруг меня. Это было похоже на парковку. Я не помню, что произошло в конце. Они долго этим занимались! Я все думал, случится ли что-нибудь еще. Трип закончился медленно, но я не помню как.

 

Утро почти завершилось. Когда Шон снял повязку, я увидел, что он бледный. Он согнул ноги в коленях.

 

Лора сказала: "у тебя усталый вид".

 

Нет, я не устал, просто я все нечетко чувствую.

 

Он оглядел комнату, посмотрел на нас, и вздохнул:

 

Ну и день!

 

Очевидно то, что существует поразительное сходство между нативным духовным опытом, и опытом, вызванным приемом ДМТ. Сессии Клео, Елены и Шона с максимальной дозой были экстатическими, революционными, глубокими и наполненными откровениями. Все три добровольца были стабильными личностями, хорошо знакомыми с религиозными концепциями. Слова, которыми они описывали свои сессии, очень похожи на слова великих мистиков всех времен.

 

ДМТ воспроизводит многие качества мистического опыта, такие, как отсутствие чувства времени, неописуемость, одновременное существование противоположных явлений; контакт и единение с необычайно мощным, мудрым и любящим существом, иногда воспринимаемым в виде белого света; уверенность в том, что осознание существует после смерти тела; и испытанное на себе знание основных "фактов" о мироздании и осознании.

 

Хотя эти сессии приносили чувство благоговения и удовлетворения, чем больше я о них слышал, тем больше у меня появлялось более серьезных вопросов. Так как ДМТ вызывает мистический опыт, всегда ли этот опыт бывает благотворным? Или, если сказать это по-другому, всегда ли он оказывает духовное воздействие на получивших его? Если это так, я имел бы веское основание для того, чтобы назвать этот опыт действительно духовным. К тому же, было бы легче принять негативное воздействие ДМТ на фоне того существенного трансформирующего воздействия, оказанного им на других.

 

Эти размышления привели меня к двум клиническим вопросам: негативные последствия и долгосрочная польза, полученные от встреч с молекулой духа. Чтобы взглянуть на общую картину, давайте обратимся к темной стороне ДМТ.

 

Часть IV. Глава 17 Боль и страх.

 

 

 

Готовясь написать эти главы про сессии ДМТ, я просмотрел каждую страницу записей, сделанных мной у постели добровольцев. На то, чтобы их просмотреть и сгруппировать по разным категориям, ушел месяц. Одной из категорий была категория "негативных эффектов", в которую я поместил рассказы о сложной или тяжелой реакции на ДМТ. В этой "корзине" оказались части сессий двадцати пяти человек. Негативная реакция была как мягкой, незначительной и недолго длившейся, так и пугающей, опасной и затяжной.

 

Двадцать пять добровольцев из шестидесяти - это много. В тот момент я не чувствовал того, что проблемы возникают почти у половины наших добровольцев. Возможно, я уменьшал объем проблемы в своем стремлении продвигаться вперед в этом исследовании при любых условиях.

 

Это количество было еще более удивительным, потому что я надеялся снизить процент пугающих реакций на ДМТ, изучая только нормальных добровольцев, обладавших предыдущим опытом приема психоделиков. Это казалось более безопасным, чем работа с теми, кто не знал, чего ожидать, или с теми, у кого уже были психологические проблемы.

 

Анализируя эти сессии более внимательно, я понял, что подавляющая часть этих проблем были краткими, или очень незначительными. Это меня в какой-то степени ободрило. Одной из основных причин, по которым я выбрал ДМТ в качестве вещества для возобновления клинического исследования психоделиков, было то, что его воздействие очень кратко. Я подумал, что как бы плохо все не пошло, это будет по меньшей мере недолго.

 

Исследовательский сеттинг способствовал развитию негативной реакции на вещество, что могло вызвать наблюдаемую нами высокую частоту негативной реакции. Клиническая обстановка была достаточно неприятной, хотя она и внушала некоторым из объектов исследования уверенность в том, что мы сможем оказать им медицинскую помощь.

 

Помимо обстановки в Исследовательском Центре как таковой, исследовательский подход создавал напряжение, которого обычно нет в типичном психоделическом сеттинге. Взятие крови на анализ, заполнение вопросников и другие экспериментальные манипуляции повлияли на наши отношения с добровольцами. Мы хотели получить от них больше, чем рассказ об их психоделическом опыте, и это ожидание было невозможно игнорировать.

 

Я ожидал того, что почти каждый будет испытывать беспокойство, когда ДМТ начнет действовать. Я знал, что многие люди будут стремиться сохранить себя, особенно при приеме максимальной дозы. Мое уважение к разрушительным свойствам ДМТ позволило добровольцам чувствовать, что я понимаю их естественную тревогу перед инъекцией больших доз молекулы духа.

 

Мы сделали все, что смогли, в отношении таких деталей, как запахи, жесты, речь, эмоциональное состояние и поведение всех, кто находился в палате. Внимание к мелочам очень помогло защитить наших объектов от постороннего тревожного влияния. Мы понимали, что поддержка, забота и понимание было лучшей защитой от негативного воздействия, и лучшим лечением в том случае, если оно возникало.

 

Вопрос о негативном воздействии становится чрезвычайно важным, когда мы оцениваем соотношение риска и пользы в работе с психоделиками. Превышает ли польза риск? Стоит ли примиряться с негативными последствиями употребления психоделиков в свете их позитивного воздействия? В этой главе идет речь о темной стороне ДМТ, а следующая рассказывает о том, насколько полезным в конечном итоге оказался опыт добровольцев.

 

В старой исследовательской литературе есть примеры негативных реакций, с которыми можно столкнуться во время приема ДМТ.

 

Одним из объектов исследования в проекте по изучению ДМТ при помощи ЭЭГ, проведенном в 1950-ых Стивеном Сзарой, была женщина-врач. На пике воздействия введенного внутримышечно ДМТ она воскликнула:

 

Это страшно, потому что я не могу прекратить это, открыв глаза… Как неприятно! О, как плохо. Лучше бы я упала в обморок. Неужели это будет длиться час? Введите мне что-нибудь, чтобы я быстро умерла, лучше пусть я умру. Как вы можете такое делать?

 

Позднее Сзара вывел пять "параноидальных или бредовых" вида реакции на основе информации, полученной от тридцати своих первых добровольцев:

 

"спустя день или два эти объекты сказали, что они были убеждены в том, что их хотели убить или отравить во время эксперимента. Ядом был ДМТ, а человек, проводивший эксперимент, был убийцей. Один из объектов сильно разбушевался во время эксперимента, и его пришлось держать силой".

 

Описания Сзары удивительно откровенны для психиатра-исследователя. Обычно бывает достаточно трудно понять, что именно происходит во время сессий с психоделическим веществом, проводимых в рамках исследования. Это особенно часто случается тогда, когда негативная реакция возникает во время исследования, проводимого командой, стремящейся продемонстрировать положительный эффект вещества.

 

Негативная реакция на ДМТ добровольцев, участвовавших в исследовании, проводимом в Нью-Мехико, качественно не отличалась от реакции добровольцев во время тех сессий, о которых мы читали. Ей были присущи характеристики всех предыдущих категорий: личные психологические вопросы, невидимые миры, контакт с нематериальными сущностями, и околосмертельный и духовный опыт. Не сам опыт придавал реакции негативный оттенок, а реакция на него добровольца. Реакция объектов на тревожные элементы определяла то, продолжат ли они пугающий спуск, или выйдут из него в более позитивном настроении.

 

Ида была одним из немногих добровольцев, которые ушли из проекта после не-слепой минимальной дозы.

 

Когда она вызвалась участвовать в изучении ДМТ, Иде было тридцать девять лет. Она познакомилась с моей бывшей женой на женском духовном семинаре в Альбукерке. У нее было трое детей, а большую часть своей взрослой жизни она состояла в несчастливом браке. У нее было сухое чувство юмора, за которым скрывались гнев и неприятие. С ней было трудно чувствовать себя спокойно, потому что было трудно понять, с тобой она смеется или над тобой.

 

Она заинтересовалась исследованием ДМТ из-за своего интереса к шаманизму. Она принимала ЛСД и псилоцибиновые грибы около двадцати раз, но это было до того, как она начала заниматься семьей, около двух десятилетий назад.

 

Зайдя в палату 531 в день не-слепой инъекции Иде минимальной дозы, я, к своему удивлению, обнаружил, что она сидит на кровати и читает журнал "Нью-Йоркер". Это было первым и единственным разом, когда доброволец таким образом готовился к первой сессии с ДМТ. У нее был нервный вид.

 

Она продолжала листать страницы, пока я давал ей указания. В палате было неприятное напряжение, и я поймал себя на то, что запинаюсь во время привычных для меня объяснений. Это быстрее, чем мое осознанное мышление, указало мне на беспокойство, испытываемое Идой.

 

Через 4 минуты после инъекции ее глаза ненадолго открылись. Она посмотрела на меня, потом быстро отвернулась. Минуту спустя она начала говорить:

 

Мне это не понравилось. Мне не понравилось это ощущение. У меня была горячая голова. Я вышла из тела. Мне было трудно дышать.

 

"Все было достаточно быстро, правда?"

 

Для тебя - может быть.

 

"Я имею в виду накат. Тебе показалось, что это длилось долго?"

 

Сразу же после того, как я его почувствовала, я не могла дождаться, когда он закончится. Я почувствовала воздействие, когда ты вводил раствор. Я не могла бы пошевелиться, даже если бы ты меня попросил. Я посмотрела на свои ноги, и не узнала их. Это было страшно, и я не чувствовала себя в безопасности.

 

Я просто не мог ввести Иде в восемь раз больше этого вещества на следующее утро.

 

"Знаешь, некоторым просто не нравится это вещество".

 

Я ненавижу его.

 

"Давай на сегодня закончим и примем это как новый опыт. Спешить некуда".

 

Окей.

 

Работники кухни принесли ей ужасный ланч. Тако из какого-то загадочного мяса. Походящее завершение трудной сессии.

 

В тот вечер я позвонил Иде. Она чувствовала себя прекрасно, но подтвердила свое нежелание когда-либо еще пробовать ДМТ.

 

У некоторых добровольцев были очень пугающие сессии с максимальной дозой, после чего несколько из них отказались от участия в проекте. Одним из них был Кен.

 

Двадцатитрехлетний Кен прожил в Альбукерке только несколько месяцев до того, как начал участвовать в нашем исследовательском проекте. Он был одним из самых ярких наших добровольцев - у него были длинные волосы с химической завивкой и бросающийся в глаза мотоцикл. Он переехал в Нью-Мехико для того, чтобы посещать один из альтернативных медицинских колледжей, бросив учебу в другом университете, потому что "чувствовал себя овцой".

 

Он достаточно часто принимал МДМА, и признался в том, что у него были проблемы с ограничением приема этого вещества. Ему очень нравилось "веселье, любовь, глубина, духовная связь и духовность", предоставляемые этим веществом. Как ни странно, он не ответил на вопросы нашей анкеты об употреблении типичных психоделических веществ. Я заметил это только после того, как он ушел из проекта. Если бы я заметил это раньше, это могло бы натолкнуть меня на мысль о том, был ли у него опыт с более мощными веществами.

 

В Кене было что-то непонятное. Он казался немного слишком "крутым" и "Нью-Эйдж", и мы с Лорой задумались о его теневой стороне. В чем были его грани, его гнев? Что действительно заставляло его действовать? Казалось, что он порхает по жизни, вместо того, чтобы принять ее. Возвращаясь назад, я могу сказать, что это послужило основанием для возникших у него трудностей, но тогда мы не могли предсказать его негативную реакцию на ДМТ.

 

Сессия Кена с минимальной дозой ДМТ в 0,05 мг./кг. прошла без осложнений.

 

Он успокаивает и придает энергии, как МДМА. Цветов было меньше. Это было приятно. Интересно, как завтра пройдет прием большой дозы.

 

Я тоже не был уверен в том, как он выдержит следующий день. Я считаю, что МДМА - это легкое вещество. Люди, которые предпочитают его типичным психоделикам, склонны плохо справляться со стрессами, как в жизни, так и после приема более сильных веществ, изменяющих состояние сознания. Я называю МДМА веществом для любви и света, оно подчеркивает позитив и минимизирует негатив. Если бы только в жизни все было так просто.

 

На следующий день Кен был в широких брюках из тонкого хлопка и в футболке с безумным психоделическим узором. Дежурные сестры сказали, что он выглядел очень мило.

 

Когда раствор смыл остатки ДМТ в капельнице, казалось, что у него перехватило дыхание. Основываясь на реакции Филиппа и других добровольцев на большие дозы ДМТ, я мог определить, что этот тихий звук всегда свидетельствует о мощном воздействии. Кен мотал головой из стороны в сторону, а его ноги непроизвольно бились о кровать, как будто он стремился сбросить излишнее напряжение, которое испытывал.

 

На пятой минуте он успокоился, но гримасничал и тряс головой. Еще через пару минут он снял свою повязку и уставился вперед. Его зрачки оставались большими, поэтому мы с Лорой сидели тихо, и ждали, чтобы его еще отпустило. Через 14 минут, с потрясенным видом, но стараясь сохранять спокойствие, он начал рассказывать:

 

Там было два крокодила. У меня на груди. Они давили меня, и насиловали анально. Я не знал, выживу ли я. Сначала я думал, что мне это снится, что у меня кошмар. Потом я понял, что это происходит на самом деле.

 

Я обрадовался, что у него не было ректального зонда, так как это был пробный день.

 

На его глаза навернулись слезы, но он не заплакал.

 

"Это звучит ужасно".

 

Это и было ужасно. Это было самым страшным, что мне когда-либо приходилось переживать. Я хотел попросить вас взять меня за руки, но я был так крепко прижат, что не мог двигаться и не мог говорить. Иисусе!

 

Его трип был завершен, поэтому мы не могли посоветовать ему принять это, или пройти мимо напавших на него рептилий. Он застрял, и все, что мы могли сделать, было попробовать помочь ему принять свою сессию, и, может быть, даже извлечь из нее урок.

 

"Как ты это понимаешь?".

 

Понятия не имею. Это было похоже на то, что меня наказывают.

 

Он посмотрел прямо на меня и спросил: будущие дозы будут такими же большими? Я не думаю, что смогу сделать это снова.

 

Кен тихо лежал на кровати, впитывая то, что только что с ним произошло. Он был не очень настроен на разговоры, но без труда заполнил оценочную шкалу. После завтрака он почти успокоился.

 

Я вернулся в палату 531 после того, как сделал запись в его карте. Он выглядел свежим и ждал меня, чтобы поговорить до отъезда из больницы.

 

"Как ты себя чувствуешь сейчас?".

 

Я не думаю, что это мое вещество. Я предпочитаю мягкость МДМА. Это вещество слишком жесткое и интенсивное.

 

"Это нормально. В рамках этого исследования ты мог бы получить более жесткий опыт. Остановиться сейчас - хорошая мысль".

 

Я по-прежнему думал о его жуткой встрече: "ты не знаешь, почему за тобой пришли крокодилы?".

 

Нет. Мне нравятся рептилии. У меня дома жила игуана.

 

Он рассмеялся.

 

Возможно, это воспоминание о прошлой жизни в Египте.

 

Мы продолжали поддерживать связь с Кеном, хотя он вскоре уехал из Альбукерка и переехал в Калифорнию. Его реакция была настолько бурной, что я боялся того, что ему мог быть нанесен серьезный психологический вред. Мы подумали, что, возможно, когда он был ребенком, к нему сексуально домогались. Он не помнил ничего подобного, так что это остается предположением.

 

В каком-то смысле, сессия Кена напугала его правильным образом. Его изнасилование рептилиями стало дурным воспоминанием, о котором он редко задумывался, но которое оказало свое воздействие. Он прекратил принимать психоактивные вещества, включая МДМА, и снизил употребление марихуаны. Он устроился на работу в травяную аптеку и жил со своей подругой. У него все могло бы сложиться гораздо хуже.

 

Оглядываясь на прошлое, легко связать негативный контакт Кена с существами под воздействием большой дозы ДМТ с его привычкой подавлять темные и теневые аспекты своей личности. Его психологические защитные механизмы были слишком слабы для того, чтобы функционировать под мощным воздействием молекулы духа.

 

Хотя сотрясающие землю сессии с максимальной дозой ДМТ могли быть темными и угрожающими, некоторые добровольцы поразительным образом обращали их себе на пользу. Например, Андреа была напугана, когда молекула духа втянула ее в околосмертельный опыт. Но она использовала свой первоначальный страх в качестве катализатора для важной личностной работы.

 

Андреа было тридцать три года. Она жила севернее Санта-Фе со своим мужем и двумя детьми. Они с мужем были разработчиками программного обеспечения, и были хорошо знакомы с веществами, изменяющими состояние сознания. Она свыше ста раз принимала психоделики, а за несколько лет до этого достаточно часто употребляла кокаин и метамфетамин.

 

Когда Андреа была ребенком, она страдала от того, что мы называем "сонный паралич" или "гипнагогические галлюцинации". Засыпая, она не могла двигаться, и видела краткие пугающие визуальные образы. Ее мать, строгая католичка, сказала ей, что это сатана приходит мучить ее. Поэтому она должна была молиться Иисусу, чтобы он защитил ее. Эти пугающие видения возникали и сейчас, хотя гораздо реже.

 

Эта неспособность спокойно переходить в состояние сна беспокоила ее, когда она думала о приеме ДМТ в Исследовательском Центре. Возможно, она не сможет достаточно расслабиться, когда начнется накат. Она подумала о том, что под ДМТ она сможет испытать околосмертельный опыт, и беспокоилась о том, сможет ли отказаться от осознания собственного тела.

 

Несмотря на свое беспокойство, Андреа получила удовольствие от минимальной дозы. Она суммировала свои ощущения своими первыми словами:

 

Это было весело!

 

Следующий день начался с того, что она сказала: "сегодня утром я проснулась в страхе. Потом я подумала, что раз вчера все было так легко, сегодня тоже все будет прекрасно".

 

По какой-то причине я положил "набор для экстренной помощи" - валиум для снятия паники и таблетки нитроглицерина в случае чрезмерно высокого кровяного давления - на прибор для измерения давления. Я не помню, чтобы я делал это раньше перед сессией с максимальной дозой.

 

Андреа раскашлялась до того, как я наполовину закончил инъекцию.

 

Она несколько раз глубоко вздохнула, когда я вводил раствор.

 

Потом она закричала:

 

НЕТ! НЕТ! НЕТ!

 

В течение следующей минуты она кричала:

 

Нет! Нет! Нет!

 

Она била ногами и брыкалась. Ее муж положил руку ей на ногу, мягко поглаживая и массируя ее. Я положил руку на ее другую ногу.

 

Через две минуты она больше не кричала, а вздыхала, и казалось, что она немного успокоилась.

 

Я сказал: "с тобой все хорошо. Просто дыши".

 

Она тихо ответила:

 

Окей.

 

Примерно через четыре минуты я заметил слезы под ее повязкой.

 

"Можешь плакать".

 

Она начала всхлипывать, плакала примерно пять минут, потом начала понемногу расслабляться.

 

Я кричала?

 

"Пару раз".

 

Я так и подумала. Было трудно это принять.

 

"Там очень много эмоций".

 

Она тихо рассмеялась:

 

Я сама на это согласилась, да?

 

"Да. Твое подписанное согласие лежит у меня дома".

 

Я так и не вышла из своего тела. Я сопротивлялась этому. Я думала, что умираю. Я не хотела умирать. Я боялась. Я поняла, что есть причина тому, что у меня есть тело, и что мне надо выполнить определенную работу с этим телом.

 

Андреа обратила свой страх в вызов, а не в поражение.

 

Когда меня отпускало, я не была уверена в том, что я захочу это повторить, но теперь я думаю, что захочу. Я не думаю, что в следующий раз будет также страшно. Это была смерть. Я увидела себя в этой пустоте, пустоте. Она была совершенно черной, это было слишком. Со мной никогда не происходило ничего подобного. Под ЛСД и грибами ты можешь что-то строить, и ты все еще находишься в своем теле, и ты можешь входить и выходить из него. С этим веществом у тебя нет выбора. Я была совершенно не готова, ошеломлена и испугана.

 

Когда я вернулся на пост медсестер, чтобы заполнить карту Андреа, некоторые из них спросили, все ли в порядке. Их встревожили крики, доносившиеся из палаты 531.

 

"У нее все началось тяжело, но сейчас она в порядке".

 

Через 30 минут после инъекции Андреа выглядела довольно неплохо, и смогла заполнить оценочную шкалу. Через час она уже завтракала. Как удивительна скорость, с которой ДМТ забрасывает нас в пропасть и возвращает обратно!

 

Когда мы созвонились через день, она сказала: "теперь я более четко представляю, что хочу сделать до того, как умру. Я еще не готова умереть. Мы переехали в Нью-Мехико в первую очередь для того, чтобы я смогла пойти учиться в колледж. Я потеряла интерес, и не сделала этого. Но сейчас моя жизнь стабильна, и если я собираюсь идти учиться, сейчас самое время".

 

Через месяц Андреа вернулась для участия в проекте по изучению толерантности.

 

Прежде, чем начать, я обсудил с ней ее страхи.

 

"Ты боишься потерять сознание? Это нормально, если ты вырубишься. Прими это. Ты можешь сойти с ума, но ты вернешься, и все будет в порядке. Четыре дозы ДМТ действительно утомят тебя сегодня. Я надеюсь, что ты сможешь расслабиться и не испытаешь слишком много боли или страха".

 

"Меня беспокоит то, куда я попаду. Со мной все будет в порядке?".

 

Она сдавленно вскрикнула, когда я вводил первую дозу в 0,3 мг./кг. Мы ожидали этого, поэтому ее муж, Лора и я быстро отреагировали, прижав руки к ее ногам и рукам. Она быстро успокоилась, и в течение всего утра она прорабатывала тему, возникшую во время ее первого приема максимальной дозы: страх смерти, связанный со страхом того, что она не сможет в полной мере прожить свою жизнь.

 

Как часто бывало с добровольцами, участвовавшими в изучении толерантности, Андреа почувствовала экстаз от избавления от беспокойства и смущения во время четвертой сессии.

 

Спустя восемнадцать минут после начала этой сессии она сказала:

 

Эта последняя сессия была настоящим подарком. Я была в такой тоске и боли после первых доз, особенно после третьей, и я подумала: о Боже, неужели после последней дозы это снова случится со мной? И я подумала: да, я сделаю это снова. Я просто не сдавалась. А потом все было просто.

 

Там было множество существ, которые говорили: окей, вспомни, когда ты была молодой и идеалистичной, ты хотела получить образование? Нет ничего, что помешает мне это сделать сейчас.

 

Когда мы созвонились на следующей неделе, она сказала: "я очень благодарна за этот опыт. Я действительно чуть было все не испортила. Этот опыт поменял мой взгляд на жизнь. Он снова помог мне сконцентрироваться на моем интересе к целительству. Я столько хотела сделать.

 

У меня не было ощущения того, что "все в порядке". Я не видела белый свет во время сессий. Мне предстоит большая работа. Частью моей радости в конце было чувство того, что я чего-то достигла".

 

Андреа могла бы продолжить бороться с чувствами боли и страза, что еще сильнее ухудшило бы изначально сложную ситуацию. Мы знали, что ей будет трудно расслабиться после того, как она рассказала нам о том, что ее мать сравнивала ее проблемы со сном с атаками демонов. Но тем не менее, при нашей поддержке и при поддержке своего мужа, она прошла через свой страх и обнаружила грусть и смятение, лежавшие за ним. Столкнувшись лицом к лицу со своим беспокойством и страхами, отказавшись от сопротивления, она стала более ясно понимать, что она представляет из себя, что она хочет, и планировать достижение своих целей.

 

Некоторые из самых жутких сессий с ДМТ затрагивали вопросы жизни и смерти, что было связано с тем, что кровяное давление поднималось до опасно высокого уровня, или слишком низко опускалось. Кровяное давление Лукаса упало почти до шокирующего уровня, а давление Кевина поднялось пугающе высоко.

 

В свои пятьдесят шесть лет Лукас был одним из самых старших наших добровольцев. Он был писателем и антрепренером, жил в маленькой деревеньке в северной части Нью-Мехико. У себя в парнике он выращивал разнообразные экзотические растения, вызывающие измененные состояния сознания. Он был умным, бесстрашным и четко формулировал свои мысли.

 

Амбулаторная электрокардиограмма (ЭКГ) Лукаса не была стопроцентно нормальной. Его сердцебиение было достаточно медленным, и у него было то, что мы называем "синусовая аритмия". Это значит, что когда он вдыхал и выдыхал, его сердцебиение ускорялось и замедлялось сильнее, чем у многих людей. Я позвонил кардиологу, который описывал его ЭКГ, и он сказал мне, что раз у Лукаса нет признаков или симптомов болезни сердца, волноваться было не о чем. Это был "нормальный вариант".

 

Реакция Лукаса на минимальную дозу дала нам понять, что на следующий день у него будет очень значительная сессия. Как и Рекс, который потерял сознание, когда очутился в футуристическом пчелином улье (см. главу 14), Лукас рассказал о чувстве шатания и головокружения:

 

Казалось, что кровать слегка раскачивается. Как гамак, качающийся из стороны в сторону.

 

Та часть следующей сессии Лукаса с не-слепой максимальной дозой, во время которой он приблизился к посадочной площадке космической станции с множеством гуманоидных роботов, описана в главе 12. Давайте теперь рассмотрим более пугающие аспекты того утра.

 

Сразу же после инъекции Лукас побледнел и начал вздыхать. Он несколько раз согнул и разогнул ноги в коленях, потом посмотрел на Синди.

 

Иисус Христос! Я и не знал, что оно со мной сделает!

 

У него начались рвотные позывы. Я осмотрелся по сторонам. У нас не было "рвотного сосуда", в который он мог бы вырваться. Синди показала на халат, который лежал скомканным за моей спиной. Больше у нас ничего не было, и я протянул его ему. Он взял халат в руки и уставился на него в недоумении.

 

Хммм?

 

"Попробуй это", предложил я.

 

Он попытался вырваться в халат, но у него ничего не получилось.

 

Иисус Христос!

 

Когда он пытался вырваться в халат, он начал соскальзывать с кровати головой вперед по направлению к ногам Синди. Я встал, подошел к Синди и помог ей опять уложить его на кровать. Он снова прижимал халат к лицу.

 

Через пять минут его кровяное давление упало со 108/71 до 81/55, а пульс с 92 до 45. Он был бледным; на самом деле, его лицо даже позеленело. Лукас держался за голову и дрожал, у него начинался шок.

 

Две минуты спустя его пульс был 47, а давление - 87/49.

 

Мы попробовали поменять положение его кровати - поднять его ноги и опустить голову, для того, чтобы усилить приток крови к мозгу. Мы так волновались, что с трудом поворачивали рычаги. Надо ли вызвать бригаду скорой помощи из кардиологии? Найти лекарство, которое повысит его давление? ДМТ вызывает такое сильное повышение кровяного давления, что я боялся, что если его кровообращение придет в норму, а мы введем ему большую дозу адреналина, чтобы вывести его из шока, это сможет привести к апоплексическому удару от слишком высокого кровяного давления.

 

Я сказал: "с тобой все в порядке. Сделай глубокий вдох, сконцентрируйся на дыхании".

 

Он выглядел озадаченным и больным.

 

Основные показатели его организма пришли в норму в течение следующих двух минут. Через 12 минут его кровяное давление было 102/78, а пульс - 73.

 

Через 15 минут он начал описывать свой визит на космическую станцию. Он объяснил, что произошло, когда он открыл глаза, и это объяснило его ужас:

 

Я посмотрел на Синди, и ее лицо было раскрашено, как у клоуна. Это было не смешно. В этом было что-то злобное. Я тебя совсем не знаю, Синди, но ты кажешься приятным человеком. Это было вещество. И я мельком видел тебя, Рик - твое лицо выглядело так, будто было сделано из нержавеющей стали, на нем были искусственные выступы и шишки. Лицо Синди уже было достаточно страшным. Я не мог смотреть на тебя. Это бы навсегда испортило твой врачебный такт.

 

Он начал расслабляться, и перешел к взволнованному рассказу о своем путешествии в открытом космосе. Мне было трудно слушать его внимательно, потому что я думал о том, насколько близко мы подошли к катастрофе.

 

Его грузовик сломался по пути домой. За ним заехала его жена, и по пути домой она описывала ему жуткие воспоминания об инцесте, который она пережила в детстве. Эти воспоминания всплыли во время сеансов психоанализа. Когда они вернулись домой, их ждали два сообщения: одно было о том, что их друг пустил себе пулю в лоб, а другое о том, что еще один их друг умирал от быстро прогрессирующего рака.

 

Когда мы созвонились на следующий день, он спросил: "что настоящее? А что - нет? Такое ощущение, будто в пруд бросили не камешек, а валун, и поток распространился повсюду. Человек, покончивший с собой, сделал это примерно в то время, когда я принял ДМТ. Это заставляет меня верить в определенную синхронность".

 

Я не мог не сказать ему: "я думаю, что самым безопасным будет воздержаться от дальнейших исследований. Ты замечательный человек, который очень помог бы проведению исследования, но я не хотел бы нанести вред твоему здоровью".

 

Лукас слабо запротестовал, но он все понял. Чуть позже на той неделе я доехал до его дома и провел с ним день. Это было первым и последним посещением добровольца на дому в рамках проекта по ДМТ. Мы обсудили его сессию, то, что произошло и то, что он думал по этому поводу. К концу дня он более или менее взял себя в руки. Через несколько дней он уже чувствовал себя достаточно хорошо, и вернулся к нормальной жизни. Он был почти на каждой из встреч, проводимых после исследования в течение нескольких следующих лет, и начал положительно оценивать свой опыт под ДМТ.

 

Кевину было тридцать девять лет. Он был женат на Саре, чей рассказ мы прочитали в главе 14. Он был очень серьезным, а в его работе математика была определенная предсказуемость, которая ему очень подходила. Они принимал психоделики около двухсот раз, и нашел их "полезными для эмоционального и духовного роста".

 

Кевин был высоким и дородным мужчиной, одним из тех людей, чьи тела выполняют определенную защитную функцию в контактах с окружающим миром. У него было сухое чувство юмора и искорка в глазах, но я боялся того, что он подавлял большое количество энергии. Одним из способов, помогавших ему дать выход этой энергии, было то, что он был гипер-логичным и очень разговорчивым.

 

Кевин с трудом прошел проверку у кардиолога перед участием в нашем исследовании. Его кровяное давление было лишь чуть ниже недопустимого для нас уровня, а его ЭКГ выявила определенные "неспецифические аномалии". Это значило, что они не указывали ни на одну из болезней сердца. Он был твердо настроен на участие в изучении толерантности. Он начал регулярно заниматься спортом, сбросил пятнадцать фунтов и перестал пить кофе. Он заплатил за независимый осмотр у кардиолога и прошел тест на "бегущей дорожке". В результате все медицинские противопоказания были сняты.

 

К счастью, его сессия с минимальной дозой прошла без происшествий, но меня беспокоило его отношение.

 

Через две минуты после приема минимальной дозы он сказал:

 

Так когда это начнется, или это уже все?

 

О, я ощущаю небольшое физиологическое воздействие. Сердце бьется быстрее, и от тонометра странное ощущение.

 

Он казался слишком беззаботным. Я хотел встряхнуть его и подготовить к завтрашнему большому трипу. Это чувство усилилось, когда он сказал, что сегодня вечером они с Сарой собираются встретиться с друзьями, съесть пиццу с мясом и сыром и выпить по пиву!

 

Я предупредил его: "готовься к завтрашнему дню так, как будто собираешься умереть. Будь к этому готов. Подходи к этому со страхом, но с верой. Я именно так готовлюсь к сессиям, которые проходят в этой палате.

 

Также я советую тебе поесть поменьше. Побереги себя сегодня вечером и завтра".

 

На следующее утро у него был взволнованный вид. Сара сидела в ногах его кровати, готовая предложить свою помощь.

 

Он сказала: "меня беспокоит мое давление".

 

"Нас тоже, но все должно пройти хорошо. У нас были люди с высоким давлением, и все было нормально".

 

После инъекции он начал очень быстро дышать, но продолжал лежать неподвижно. На второй минуте верхний показатель его кровяного давления, систолический показатель, взлетел до 208. В тонометре зазвенел сигнал тревоги, о существовании которого я даже не подозревал. Лора не могла найти его выключатель, поэтому выключила сам тонометр. Я передал ей записку: "включи его снова на четвертой минуте".

 

Давайте посмотри на записи о том, что произошло, которые Кевин прислал нам через несколько дней:

 

Я чувствую покалывание во всем теле. Странное ощущение того, что я поднимаюсь. Я вижу цвета в темноте. Потом я увидел свет, матрицу клеток, похожую на кожу под микроскопом, из-за которой светит белый свет. Вдруг я увидел фигуру вверху справа. Она была похожа на африканскую Богиню войны. Она была чернокожей, держала в руках копье и щит, и была в маске. Я застал ее врасплох. Она сказала: "ТЫ ПОСМЕЛ ПРИЙТИ СЮДА?". Я ответил телепатически: "наверное".

 

Вид перед моими глазами меняется так, как в телевизионном сериале "Звездный Путь", когда космический корабль переходит на скорость, превышающую световую. Я чувствую огромный приток крови в груди. Мое сердце бьется изо всех сил. Я чувствую, как через мое тело проходят волны. Я думаю: ну вот. Рик с Лорой убили меня. Потом мое подсознание, или кто-то еще, сказало мне: "ты умираешь, не умирай". Очень далеко раздался звук, похожий на сигнал тревоги. Я думаю, что что-то очень неприятное случилось. Я думаю о Саре и своем маленьком сыне. Я борюсь. Я не собираюсь умирать. Я чувствую себя так, будто спрыгнул с 10-метровой вышки, ударился об воду, и упал на дно бассейна. Я выплываю на поверхность.

 

Воздействие заканчивается. Я очень чувствителен к людям, находящимся в палате. Я слышу, как они дышат и двигаются. Я чувствую их напряжение.

 

В моих записях говорится, что примерно через три минуты Кевин сказал:

 

Я все еще здесь.

 

"Хорошо".

 

На пятой минуте его систолический показатель упал лишь на две единицы, до 206, и сигнал тревоги снова сработал. Сара выглядела обеспокоенной. Лора повернулась ко мне. Что делать? Ситуация начинала становиться хаотичной.

 

Это сигнал тревоги?

 

"Все нормально, твое давление понемногу снижается".

 

Это было невероятно!

 

В моих записях отмечено, что когда Кевин начал говорить, он потирал затылок.

 

Его давление продолжало медленно падать.

 

Он сказал:

 

У меня болит голова возле основания шеи.

 

Его головная боль была вызвана тем, что артерии, ведущие в его мозг, очень растянулись, но, к счастью, не порвались под воздействием высокого кровяного давления.

 

Потом Кевин добавил:

 

Интересно, увижу ли я чернокожую женщину-воина во время следующей сессии. Может быть, в следующий раз она не даст застать себя врасплох.

 

Я подумал: "следующая сессия?"

 

На 30 минуте кровяное давление Кевина нормализовалось. Он устал, но чувствовал себя хорошо. Я знал, что еле-еле избежал столкновения с чем-то очень опасным.

 

Позднее я позвонил Кевину. Он звучал оптимистично, и просил разрешить ему продолжать участвовать в исследовании.

 

"У меня был большой опыт с психоделиками", сказал он, "но ничто не могло сравниться, или подготовить меня к тому, что произошло сегодня. Я чувствую, что вернулся другим человеком. Я понял, что существует гораздо больше миров, чем тот, в котором мы существуем. Хотя мне было страшно, я не могу дождаться повторения. В следующий раз я хочу открыться и посмотреть, куда я попаду и что я переживу. Я хочу побольше узнать о мирах, в которых я очутился".

 

МЫ с Лорой посовещались по поводу того, чтобы включить его в проект по изучению толерантности с четырьмя дозами 0,3 мг./кг. Хотя это было немного меньше, чем максимальная доза 0,4 мг./кг., мы спрашивали себя: "что, если с ним случится удар?". Мы пришли к естественному выводу: "мы не можем пойти на такой риск".

 

Кевин был разочарован, но мы постарались извлечь как можно больше из того, что он уже испытал.

 

Я сказал: "тебе надо многое обдумать. Ты приял большую дозу ДМТ, а это выпадает на долю очень небольшого количества людей. Возможно, мне не стоило изначально обходить правила, так как у тебя была аномальная кардиограмма".

 

Когда я ехал домой по горной дороге в конце этого дня, я думал о том, как бы выглядели дорожные знаки на шоссе, если бы Кевин умер. Я так устал, что не заметил, как поужинал, и отправился спать.

 

Эффективная подготовка и тщательный медицинский осмотр были теми ключевыми факторами, которые помогали нам свести негативное воздействие к минимуму. Хотя при лучшем предварительном медицинском осмотре мы могли бы еще понизить количество негативных сессий, мы никак не могли улучшить наши методы. Оглядываясь назад, я думаю, что должен был бы чаще полагаться на свою интуицию по поводу психологической стабильности или состояния сердечно-сосудистой системы некоторых добровольцев.

 

Возможно, у нас была слишком большая доза ДМТ. Мы ходили по лезвию бритвы. Слишком маленькая доза не дала бы пройти психоделический порог, но слишком высокая доза, как в случае с Филиппом, описанном в прологе, была опасна. Анализируя прошедшее, можно сказать, что максимальной дозой стоило сделать 0,3 мг./кг. Эта доза ни у кого не была "не психоделической". Мы остановились на дозе в 0,4 мг./кг., основываясь на клинических соображениях и целях нашего исследования. Тем не менее, эта доза ДМТ поставила под удар безопасность и благополучие определенной части наших добровольцев, которые заблудились, постарались снова найти свой путь, и получили травму во время своего путешествия.

 

В конце концов, факт того, что молекула духа не всегда ведет нас к свету и любви, остается фактом. Она также может открыть нам глаза на пугающую реальность, и произвести такое же сильное воздействие, как и в случае с позитивным опытом. По этой причине надо хорошо подумать, прежде чем принять это вещество самим, или дать его другим.

 

Часть V Пауза. Глава 18 Если так, то что из этого?

 

 

 

Во время участия в исследовании ДМТ, наши добровольцы столкнулись с самым интенсивным, необычным и неожиданным опытом своей жизни. Молекула духа тянула, толкала, тащила и кидала объектов исследования внутрь своей личности, из их тел, и через разнообразные слои реальности. Мы познакомились с разнообразными сессиями, многие из которых помогли людям лучше понять свои взаимоотношения с собственной личностью и окружающим миром. Мы также прочитали о потерях, которые понесли некоторые из наших добровольцев.

 

Стоило ли оно того? Помогло ли участие в исследовании нашим добровольцам? Произошли ли в их жизни какие-либо перемены к лучшему? Произошло ли с ними что-нибудь по-настоящему хорошее? Другими словами, что из этого?

 

Сейчас я скажу вам ответ на эти вопросы: "по-разному". Все зависит от того, что мы называем "пользой". Являются ли незаметные изменения в подходе к жизни, в перспективах и творческих способностях адекватными причинами для того, чтобы решиться на тот риск, о котором мы читали? Если это ни к чему не привело, то почему? Было ли виновато вещество, сет или сеттинг?

 

Прежде, чем приступить к исследованию, я ожидал, что люди получат глубокий психоделический опыт. Но мы все знаем, каким мимолетным может быть это прозрение, понимание и осознание. Я надеялся, что в условиях более безопасной, последовательной и надежной клинической обстановки наши добровольцы смогут зайти дальше и глубже в царство психоделии, чем когда-либо раньше. Возможно, при этих условиях влияние окажется более длительным.

 

Что может считаться более масштабной реализацией идей, представлений и чувств, к которым был открыт доступ молекулой духа? Смена карьеры. Прохождение психотерапии. Регулярная самостоятельная медитация, или медитация в рамках организованной духовной дисциплины. Целенаправленные условия по изменению стиля жизни, такие, как более частые занятия спортом, улучшение режима питания, отказ от потенциально опасных веществ или алкоголя. Выделение времени или денег на благотворительность или общественную работу. Другими словами, привел ли опыт просветления к более просветленному образу жизни?

 

Когда добровольцы приезжали на свою последнюю сессию, я спрашивал каждого из них, что они думали по поводу своего участия в проекте. "Что вам дало участие в этом проекте?". Я начинал разговор с этого вопроса.

 

Они давали мне краткосрочную оценку полученной ими пользы, так как эксперименты обычно длились от трех до шести месяцев. В этом контексте большинство добровольцев считало, что они выросли, особенно благодаря максимальной дозе молекулы духа. Это были неформальные данные, полученные в палате 531, в которой нашего основное внимание уделялось проведению сессии и сбору информации.

 

Мы также получили более долгосрочные последующие данные от первой группы добровольцев. Лора связалась с максимальным количеством добровольцев, участвовавших в изучении кривой доза-эффект, и договорилась провести с ними более формальную беседу по телефону или при встрече. К тому времени, как я уехал из Нью-Мехико, мы провели только одиннадцать формальных встреч. Последующие встречи с почти пятидесятью дополнительными добровольцами очень важны, и я надеюсь, что в будущем у меня будет возможность их провести.

 

Мы прочитали о мистическом опыте Шона во время изучения толерантности. Во время изучения ципрогептадина, когда ему ввели плацебо, у нас появилось время обсудить другие темы, помимо его непосредственной реакции на ДМТ.

 

Он подумал в течение минуты после того, как я задал ему вопрос об общем влиянии его участия в исследовании, потом сказал: "это как создавать свой собственный мир. Удивительно, что может сделать разум".

 

"Ты говоришь о своем опыте во время изучения толерантности?".

 

"Да", сказал он. "Я называю его мистическим опытом. Недавно я отвозил свою мать в церковь. Там была церемония, связанная с Пасхой: Павел по дороге в Дамаск. Он ослеп на три дня после того, как встретил Христа. Я думаю, что со мной произошло то же самое. Но я не знаю, в какой степени это повлияло на мою жизнь. Сейчас я могу добиться большего. Я даю себе разрешение получать новый опыт, и делаю это".

 

Майк был тридцатилетним аспирантом, чьи сессии всегда были приятными, но немного тревожными. Он не был уверен в том, что полностью помнит свою первую сессию с 0,4 мг./кг., и ему не нравилось терять ориентацию. В последний день его участия в изучении кривой доза-эффект ему ввели плацебо, и я спросил его, что он вынес для себя из времени, проведенного здесь вместе с нами.

 

Он ответил: "иногда я думаю об этом. Сейчас во время учебы меня очень интересуют периферийные области моей специальности. Когда я был моложе и принимал ЛСД, это открывало мой разум для других возможностей, о существовании которых я не подозревал. Возможно, ДМТ тоже подействовал таким же образом. До исследования я был зубрилой. Теперь я обращаю внимание и на другие вещи. Я не могу подумать ни о чем другом, что могло бы изменить меня так сильно".

 

Но два года спустя он испытывал меньший энтузиазм:

 

"Меня изучали, мой мозг подвергался воздействию химических веществ - это вовсе не было опытом, поменявшим мою жизнь. Раз в два месяца я могу случайно вспомнить о приеме максимальной дозы. Но это меня не изменило. Это только напомнило мне о том, как я принимал вещества в двадцать лет, когда я был беззаботным и у меня было много свободного времени".

 

Мы прочитали об околосмертельном опыте Уиллоу в главе 15. Как-то после приема минимальной дозы ДМТ она задумалась о том, как изменилась ее жизнь после участия в исследовании:

 

"ДМТ учит меня переходу, изменению и отношению к смерти. Недавно умер отец моего мужа, и мне стало ясно, что мой взгляд на смерть очень сильно изменился. Я знаю, что он перешел, а не исчез.

 

ДМТ связан со смертью и умиранием. Под его воздействием я получила околосмертельный опыт. Это не пустая смерть, а насыщенная. Мне она на самом деле понравилась. Я больше не боюсь смерти. Дело не в том, что мне надо дождаться смерти, чтобы не бояться и знать, на что она похожа. Скорее, я успокоилась и в большей степени готова принять жизнь".

 

Тайрон был добровольцем из проекта по изучению кривой доза-эффект, оказавшимся в "органической квартире будущего". Во время дня приема плацебо мы смогли проанализировать его участие в проекте.

 

"Возможно, я меньше напиваюсь", признался он. "Я все еще выпиваю одну или две бутылки пива по вечерам, чтобы немного расслабиться, но такое, чтобы выпить пять бутылок вечером в субботу или пятницу, происходит гораздо реже. Все более или менее обычно. Моя девушка хочет, чтобы мы поженились. Я ни разу не был женат. Это серьезное решение. Я думаю о том, чтобы окончательно осесть. Может быть, это связано с исследованием, а может быть, с тем, что сейчас происходит в моей жизни. Исследование могло немного помочь, но не сильно".

 

Во время повторной встречи два года спустя он сказал: "в то время у меня были очень мудрые мысли, но я не до конца отследил их. Но их было приятно думать. Правда, спустя три или четыре месяца я перестал о них серьезно задумываться.

 

В общем, я думаю, что у меня улучшилось здоровье, но я не думаю, чтобы это было связано с ДМТ. В моей жизни не было перемен, которые я мог бы приписать непосредственному воздействию ДМТ".

 

Стен, с чьим терапевтическим опытом мы ознакомились в главе 11, описал возможное воздействие опыта с ДМТ на его последующую чувствительность к псилоцибиновым грибам. У нас был разговор на эту тему в конце проекта по изучению кривой доза-эффект.

 

Стен сказал: "я дважды принимал грибы с тех пор, как начал участвовать в этом исследовании, и психоделики никогда раньше не уносили меня так далеко. У меня был опыт того, что я захожу в белый свет и не выхожу оттуда. Я раньше никогда не думал, что я сам могу сделать выбор - остаться или вернуться. Я увидел, что белый свет - это единственное, что существует, и что этот мир всего лишь игра света и тени".

 

"Как насчет возможных эмоциональных изменений?"

 

"Возможно, духовные туннели и были открыты", ответил он, "но сами трипы в основном проходили без содержания или откровения. Возможно, я больше настроен на сопереживание и восприятие. Если все дело в этом, то перемены почти незаметны. И это не связано с ДМТ. Возможно, если я проанализирую последние два месяца, то я увижу определенные перемены, но они не были напрямую вызваны приемом ДМТ".

 

Мы встретились со Стеном после того, как он завершил свое участие в изучении толерантности. Он был немногословен по поводу воздействия своих сессий с ДМТ:

 

"Возможно, это повлияло на мое восприятие себя. Но у меня не было ни духовного, ни психологического прозрения, хотя ДМТ оказал очищающее воздействие, и заложил основу для многих других событий".

 

Я описывал опыт Аарона в главе 12 "Невидимые миры" и главе 13 "Контакты через завесу:1". Во время изучения пиндолола ему ввели плацебо, и он смог поразмышлять о воздействии ДМТ на свою жизнь:

 

"Меня очень интересует долгосрочное воздействие. Я оказался в другом состоянии. Я сам по себе не изменился, но стал более открытым синхронности, магии и неожиданным возможностям".

 

Во время более поздней встречи Аарон сказал: "ДМТ был очень сокрушительным веществом, он многое потряс во мне. Я обнаружил, что отпуская себя, могу лучше контролировать свою реальность; это парадокс. Я обнаружил, что прием ДМТ усилил вербальные, визуальные и музыкальные способности. В общем, ДМТ показал мне еще один уровень, или процесс, который я должен был увидеть. Ничего из того, что я чувствовал, или о чем я думал, не влияло на прохождение сессии. Я понял положительную сторону потери контроля".

 

Сара, вступившая в сложный контакт с нематериальными сущностями во время изучения толерантности, также участвовала в изучении пиндолола. В последнюю из ее четырех сессий мы смогли оглянуться назад и проанализировать ее участие в исследовании.

 

"Все стало гораздо шире. Я осознаю миры, существующие с другой стороны этой реальности. Я помню этих существ. Мое общение с ними было настолько реально, что воспоминание о нем не тускнеет со временем, как другие воспоминания. Они хотят, чтобы мы вернулись, чтобы они могли учить нас и играть с нами. Я хочу вернуться назад и научиться. Мне бы хотелось, чтобы не было контроля над тем, кто получает ДМТ!".

 

До того, как Рекс пережил свою поразительную сессию с 0,2 ДМТ и пиндололом, описанную в главе 14, "Контакты через завесу:2", он получил меньшую дозу ДМТ с пиндололом. Когда эта сессия подходила к концу, я спросил его о том, что он думает по поводу своего участия в проекте.

 

"У меня было больше творческих моментов", ответил он, "и я больше пишу. Какими бы хаотичными они не были, сессии с ДМТ позволили мне собраться. Пройдя через это, я лучше почувствовал внутреннюю силу.

 

Я написал несколько стихотворений о Другом. Многие из этих стихотворений были написаны раньше, но часть я написал после участия в проекте. ДМТ заставил меня столкнуться с теми аспектами моего подсознания, которых я не осознавал, такими, как страх смерти".

 

Мы прочитали о пугающей встрече Кена с сексуально агрессивными крокодилами. Через несколько месяцев после этого я позвонил ему, чтобы узнать, как у него дела. Он звучал удивительно философски:

 

"Это на самом деле поменяло мое отношение к смерти. Я не так сильно боюсь умереть, как раньше. Это также поменяло мои взгляды на жизнь - в плане того, что все не такое, каким кажется. Есть определенное чувство отказа от ожиданий.

 

Я также меньше боюсь собственного безумия. Есть такое еврейское чувство вины, диктующее вписываться в общую картину и быть нормальным, но сейчас я меньше склонен к этому. Я не очень интересуюсь людьми или социальными ситуациями, не имеющими значения для меня. Дружба с людьми, которые не очень важны для меня, постепенно отходит на второй план".

 

Мы раньше не встречались с Фредериком. Его опыт с ДМТ не очень важен и не поднимается выше "среднего" уровня дозы 0,4 мг./кг. Но как-то утром, получив небольшую дозу молекулы духа, он сказал следующее о воздействии ДМТ, растянутом во времени:

 

"Я, в общем, стал более расслабленным после 0,4 мг./кг. Кажется, что эта доза сняла определенные энергетические блоки. В течение двух лет я очень много усилий прикладывал к своей работе, и продолжал делать это по инерции. От этого было трудно отказаться. Когда меня отпускало после большой дозы, я увидел, что мою энергию блокируют страхи и то, как крепко я за все держусь. Ничего специфического, но большая собранность и осознание своего состояния. Сейчас я не так сильно спешу все сделать. Я более расслаблен. Я менее зациклен на своих целях. Если не сделать что-нибудь сейчас, можно будет сделать это позже".

 

Гейб, врач, о чьих контактах с существами и посещении "детской" мы читали чуть выше, описал некоторые позитивные отголоски своих встреч с молекулой духа. Этот разговор состоялся во время изучения толерантности, когда ему ввели четыре дозы солевого раствора.

 

Он сказал: "благодаря участию в исследовании, я испытываю умиротворенность. Это не похоже на большие дозы других психоделиков. Я могу получить доступ к тому, что лежит глубоко в моей душе. Это прямо здесь, как на экране кинотеатра. Это у тебя в лице. ЛСД не так похож на кино, как ДМТ. В течение двух или трех недель после изучения толерантности я мог гораздо больше помочь людям, с которыми я работаю. Я был супер-полезным".

 

Передозировка Филиппа с 0,6 мг./кг. произошла в самом начале исследования, когда мы устанавливали подходящее соотношение "максимальных" и "минимальных" доз. В течение следующих нескольких месяцев он замечал в себе легкие симптомы паники, когда оказывался в незнакомых или неясных обстоятельствах. Казалось, что он стал чрезмерно чувствительным к любой возможности потери контроля над ситуацией. Тем не менее, он успешно с этим справился, и участвовал в проекте по изучению кривой доза-эффект.

 

Во время разговора с Лорой после завершения проекта, он заявил:

 

"Теперь у меня есть гораздо более ощутимое чувство космического и божественного осознания, и измененное отношение к себе. Более реальное ощущение связи с тем, что окружает меня. Я лучше вписываюсь в общую картину. Мое собственное божественное начало в меньшей степени является абстракцией. Мои мысли и чувства сейчас в большей степени пересекаются".

 

Хотя он думал, что это также изменило его метод психотерапии с клиентами, он не считал, что это заметно со стороны. С момента участия в проекте ДМТ Филипп снизил употребление психоделиков. Теперь он принимал их раз в два или три месяца, вместо нескольких раз в месяц, и употреблял их более осторожно, в присутствии тех, кто сможет оказать ему поддержку. Он не был уверен в том, какие из этих перемен были вызваны другими переменами в его жизни - переездом и разводом, а какие - приемом ДМТ.

 

Дон был тридцатишестилетним официантом и писателем. Его трансперсональные сессии с максимальной дозой ДМТ настолько потрясли его видение мира, что он в первые за многие годы перестал писать. В отличие от Елены, Дон впал в отчаяние, столкнувшись лицом к лицу с непостижимой и всеохватывающей природой источника всего сущего. Елена была проникнута духом восточного мистицизма, а Дон был воспитан в католической вере и продолжал придерживаться ее догматов. Елена нашла любовь за "безразличной" пустотой. Дон, с другой стороны, почувствовал себя шокированным и пораженным отсутствием личного Бога или спасителя за всем этим. Он чувствовал, что его предали. ДМТ разбил его духовный и философский фундамент, и он не смог ничем заменить его.

 

Когда я позвонил ему, чтобы пригласить поучаствовать в дополнительном проекте, он отказался, но рассказал мне о том, как у него дела. Он чувствовал себя неплохо.

 

Он сказал мне: "у меня все лучше, чем перед проектом. Я испытываю больше энтузиазма к жизни, так как я пережил смерть. Я вернулся к творчеству. В том, что я пишу, присутствует влияние ДМТ, но не очень сильно".

 

Мы ознакомились с кратким отрывком одной из сессий Рея с максимальной дозой ДМТ, проведенной во время исследования ДМТ с ЭЭГ в главе 15, "Смерть и умирание". Когда мы встретились с ним через несколько лет, вот что он сказал нам о долгосрочном воздействии своих сессий с максимальной дозой:

 

"В моем словарном запасе появились новые слова для описания психоделического опыта. Я в большей степени воспринимаю людей как организмы. Я думаю, что опыт с ДМТ подтвердил определенные духовные представления, особенно веру в ценность субъективного, помимо подтверждения ценности научных данных".

 

Он также прислал нам фотографию своего маленького сына. Его среднее имя было Страссман.

 

Лукас, чей околосмертельный опыт чуть было не привел к сосудистой недостаточности, тем не менее чувствовал, что он вынес нечто позитивное из своей сессии.

 

"Я по-другому стал смотреть на мир после приема ДМТ", сказал он. "Я более открыт и расслаблен. Этот опыт заново подтвердил ценность моего пути и того, чем я занимаюсь. Что касается моих верований и духовных перспектив, они были усилены".

 

Елена, о чьем мистическом опыте мы прочитали в главе 16, прислала мне письмо через год после завершения изучения кривой доза-эффект:

 

"Яркость большинства воспоминаний тускнеет со временем. С ДМТ не так. Образы и ощущения от моих сессий стали более яркими и детальными. Я помню, что я смогла смотреть на вечный огонь созидания, и не обжигаться, нести на плечах вес всего мира, и не сломаться. Это приносит перспективу в мою повседневную жизнь, и я могу расслабиться и с большей легкостью принять ее. Вне меня мало что изменилось. Внутри себя я испытываю чувство комфорта от знания того, что моя душа - вечна, а осознание бессмертно".

 

Давайте подведем итог этих более поздних бесед. Добровольцы отмечали более сильное ощущение себя, меньший страх смерти и большую любовь к жизни. Некоторые обнаружили, что им становится легче расслабиться, и что им меньше приходится давить на себя. Некоторые добровольцы стали меньше употреблять алкоголь, или обрели повышенную чувствительность к психоделическим веществам. Другие стали более уверенны в существовании разных уровней реальности. МЫ также слышали о большей уверенности в своих убеждениях. В этих случаях взгляды и перспективы стали шире и глубже, но не изменились существенно.

 

К счастью, Филипп, Лукас и Кен не испытали негативных последствий. Хотя формально мы не проводили беседу с Кевином после того, как у него сильно подскочило давление, но после этого мы с ним несколько раз виделись в компании, и казалось, что он не страдал от негативных последствий.

 

В некоторых случаях в жизни добровольцев произошли ощутимые перемены, но они уже определенным образом начали происходить до их встречи с молекулой духа. Некоторые из наших объектов развелись, но это не было напрямую связано с воздействием сессий с ДМТ. Возможно, сессия Марши с максимальной дозой ДМТ, в которой она столкнулась с белыми фарфоровыми фигурами на карусели, убедила ее в том, что она является частью "своей культуры", культуры восточного побережья. Она развелась с мужем и уехала из Нью-Мехико. Но она до этого дважды была замужем, и прекрасно представляла себе, каким трудным был ее брак.

 

Никто не отказался от удачной карьеры в пользу более желанного занятия. Питер, один из наших добровольцев, под воздействием ДМТ видел образ общины в Аризоне, в которую он хотел переехать. Он переехал туда после того, как завершил участие в изучении кривой доза-эффект. Но он был на пенсии и хорошо обеспечен, поэтому переезд дался ему легко.

 

Шон тоже принял несколько решений по поводу своей работы. Он снизил количество часов, в которые он выполнял каторжную работу адвоката, чтобы посвятить больше времени "работе в саду" и посадке большего количества деревьев на принадлежащей ему площади земли в сельской местности. К тому же, он с достоинством перенес уход своей подруги, и начал новые, более плодотворные отношения во время участия в проекте ДМТ. В случае с Шоном многие из этих перемен уже назревали, когда он начал работать с нами.

 

Казалось, что Андреа, чьи крики "Нет! Нет! Нет!" звучали в Исследовательском Центре, станет одним из добровольцев, в чьей жизни произойдут значительные изменения. Ее сессии с максимальной дозой ДМТ показали ей ценность и границы ее тела, и помогли ей вспомнить юношеские идеалистические планы по поводу ее карьеры. Но к тому времени, как я уехал из Нью-Мехико два года спустя, она не продвинулась дальше получения каталогов из местных колледжей.

 

Даже в случае с Еленой я не был уверен в том, что она действительно извлекла практическую пользу из своего опыта. Мы остались друзьями, и я продолжал встречаться с ней и с Карлом, но в ее повседневном шаблоне взаимодействия с окружающим миром не произошло значительных перемен. Ее случай был одним из самых первых случаев, которые вызвали во мне нежелание в полной степени принимать трансформирующую способность даже самого глубокого и невероятно духовного опыта.

 

Меня особенно разочаровало то, что никто не занялся психотерапией или какой-либо духовной дисциплиной для того, чтобы проработать откровения, полученные под воздействием ДМТ. Некоторые люди, которые раньше проходили терапию, возобновили ее, или возобновили прием антидепрессантов из-за того, что через какое-то время после сессий с максимальной дозой ДМТ у них снова началась депрессия. То есть, они скорее искали защиты от возможных негативных эффектов, чем стремились извлечь выгоду из психологических или духовных откровений, полученных ими во время сессий.

 

 

 

Почему наши добровольцы не получили более ощутимой пользы?

 

Во время проведения сессий нашим основным приоритетом не была помощь добровольцам. Наше исследование не было медицинским исследованием. Добровольцы были достаточно адекватны. Мы не собирались лечить наших объектов исследования. Мы планировали сидеть рядом и поддерживать их, вместо того, чтобы направлять их в какую-либо определенную область. В основном, так и бывало. Когда мы все-таки применяли психотерапевтические техники или методы, это было вызвано клинической необходимостью или осторожностью. Мы тщательно избегали работы на психологическом уровне с большинством наших добровольцев. Наоборот, одним из самых важных вопросов было то, приведет ли нейтральная окружающая обстановку к позитивной реакции тех людей, которые получили мощный опыт с ДМТ.

 

По мере проведения нашего исследования мы прояснили еще один вопрос. Он заключался в глубоком и неоспоримом осознании того, что ДМТ не обладает неотъемлемыми терапевтическими свойствами. Вместо этого мы снова столкнулись с первоочередной важностью сета и сеттинга. То, что добровольцы привносили в свои сессии, и более широкий контекст их жизни были столь же важны, если не важнее самого вещества, в определении того, как они подходили к своему опыту. Без подходящего контекста - духовного, психотерапевтического, или любого иного, в котором они могли осмысливать свои путешествия с ДМТ, их сессии становились лишь дополнительным интенсивным психоделическим опытом.

 

С течением лет я начал испытывать определенное беспокойство по поводу прослушивания рассказов добровольцев об их первой сессии с максимальной дозой ДМТ. Казалось, что я не хочу слушать эти рассказы. Эти психотерапевтические, околосмертельные и мистические сессии постоянно напоминали мне об их бездейственности в совершении ощутимых перемен. Я хотел сказать: "это все очень интересно, ну и что? Какова цель?". Отсутствие длительного воздействия у этих сессий начало разрушать фундамент моей мотивации проведения подобного исследования. К тому же, совершенно удивительные рассказы о контактах с невидимыми мирами и их обитателями заставили меня хвататься за соломинку в попытке найти их значение и установить степень их реальности. Мое отношение к сессиям с максимальной дозой начало меняться от надежды на прорыв к облегчению от того, что добровольцам не был причинен вред.

 

Мне стала ясна необходимость поменять суть психоделического исследования, проводимого в Альбукерке. Риск был очень ощутим, а возможность долгосрочной пользы была неопределенной. Я начал искать способ улучшения соотношения риска и пользы. Это требовало разработки терапевтического проекта, в котором нужно было работать с пациентами, а не с нормальными добровольцами. Для этого также требовалось вещество с более длительным воздействием, дающее возможность проводить психологическую работу во время состояния острой интоксикации.

 

В следующих двух главах я расскажу о том, каким образом прекращение моей работы было связано с исследованием, в котором я планировал работать с псилоцибином, веществом, обладающим большей длительностью воздействия, и лечить пациентов. Сочетание определенных событий, как связанных с исследовательским окружением, так и не связанных с ним, оказывало на меня чрезвычайное личное и профессиональное давление. В определенный момент я почувствовал, что почти ничего не потеряю, и многое приобрету, если прекращу исследование психоделиков.

 



Источник: chat-behigh.org.

Рейтинг публикации:

Нравится21



Комментарии (1) | Распечатать

Добавить новость в:


 

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Чтобы писать комментарии Вам необходимо зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

  1. » #1 написал: humito (1 марта 2012 23:40)
    Статус: Пользователь offline |



    Группа: Посетители
    публикаций 0
    комментариев 17
    Рейтинг поста:
    0
    Волшебная сила грибов

    Употребление галлюциногенных грибов дарит "универсальный мистический опыт", суть которого не меняется из столетия в столетие. К таким выводам пришли ученые из университета Джонса Хопкинса в Балтиморе. Поставленная ими серия экспериментов вызывает в памяти психоделические шестидесятые и опыты по расширению сознания Тимоти Лири и его единомышленников. Использовав необычно строгие научные методы и задав четкие условия американцы установили, что активное вещество псилоцибин, содержащееся в галлюциногенных грибах, может стать источником "универсального мистического опыта". Описания метафизических переживаний, оставленные за сотни лет испытавшими действие грибов на себе и проанализированные исследователями, оказались идентичными. По крайней мере, так утверждают сами экспериментаторы. Кроме того, учeные выяснили, что следующие за приемом препарата положительные изменения в поведении и настроении сохраняются в течение нескольких месяцев. Растительный алкалоид псилоцибин, как и некоторые другие галлюциногены, подражает эффекту серотонина на мозговые рецепторы, однако какие области мозга и каким образом оказываются вовлечены в процесс, пока неизвестно. Для экспериментов были отобраны 36 здоровых и хорошо образованных добровольцев. Их средний возраст составил 46 лет, а в семейной истории болезни отсутствовали психозы и биполярные расстройства. Все они никогда прежде не пробовали галлюциногенов и тем или иным образом участвовали в религиозной жизни - время от времени молились, посещали соответствующие семинары или практиковали медитацию. 
    Испытуемые дважды приглашались в лабораторию. В первый раз они приняли псилоцибин, во второй, после двухмесячного интервала, - стимулятор метилфенидат (торговое наименование риталин). Лишь шестеро из добровольцев знали, что получили псилоцибин. Каждая сессия продолжалась 8 часов, в течение которых участники эксперимента, которых призвали сосредоточиться и прислушаться к себе, лежали на кушетках с повязками на глазах и слушали классическую музыку. Действие псилоцибина продолжалось 6 часов. 22 добровольца из 36 сообщили о глубоком мистическом переживании после первого эксперимента - с псилоцибином, и только 4 - после второго, с риталином.
    Трансцендентный опыт включил в себя такие ощущения, как "постижение сути вещей", "слияние
    с абсолютом", "выход за пределы времени и пространства", чувство благоговения или страха, а также глубоко прочувствованные "радость, мир и любовь" (joy, peace and love). По словам ведущего автора исследования Роланда Гриффитса, испытуемые сообщали, что не в состоянии выразить словами пережитое. Некоторые даже сравнили его по силе и значению с такими событиями, как рождение ребенка или смерть одного из родителей. Но самое интересное, что их описания совпали с видениями и откровениями признанных церковью религиозных деятелей. Хотя псилоцибин многие века используется в разнообразных религиозных практиках и обрядах и его "волшебная сила" известна издавна, исследователи все равно были несколько ошарашены подобным эффектом, к тому же выразившимся столь четко и ярко. 
    Даже два месяца спустя 24 человека (79%) из числа добровольцев, заполняя специальный опросник, отметили положительные изменения в своей жизни и психике, признавались, что стали более любящими и сострадательными, оптимистичными и терпеливыми. Причем сдвиги в лучшую сторону заметили и подтвердили друзья и родственники испытуемых. В то же время почти треть участников нашла опыт пугающим, они испытали нечто вроде чувства паники и паранойи, даже несмотря на постоянный контроль со стороны организаторов.
    Поэтому авторы подчеркивают опасность самостоятельных экспериментов с псилоцибином и предостерегают от их проведения. "Ни в коем случае не пробуйте проделать это дома!" - даже заявил Гриффитс. Между тем, психологическое тестирование показало, что никакого объективного вреда испытуемым эксперимент не нанес. Независимые эксперты оценивают исследование как "идеально корректное" и "образцовое". Так, профессор 
    психиатрии и поведенческой нейробиологии университета, директор Национального института наркотической зависимости Чарльз Шустер, не принимавший участия в исследовании, назвал его "ориентиром", "одним из лучших исследований, когда-либо проводившихся для оценки потенциала псилоцибина и ему подобных веществ для роста самосознания и духовности".
    Изучение психоделиков пережило свой пик в 1960-е, но "излишества" той эпохи вскоре привели к запрету на применение таких препаратов, в том числе в научных целях. До некоторой степени исследования возобновились лишь в 1990-е. "Мы потеряли целых 40 лет", - сокрушается Гриффитс. Он считает, что пришла пора вновь вернуться к активным исследованиям. Псилоцибин, по его мнению и мнению его коллег, когда-нибудь будет использоваться для помощи наркоманам, решившим покончить со своим пристрастием, и неизлечимо больным людям, борющимся с тревогой и депрессией. Кроме того, псилоцибин может обеспечить способы, с помощью которых удастся выяснить, что происходит в мозге во время интенсивной духовной деятельности.



    --------------------
    – А почему все происходящее со мной – это сон?
    – Да потому, Петька, – сказал Чапаев, – что ничего другого просто не бывает.("Чапаев и Пустота" В.Пелевин)

       
     






» Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации. Зарегистрируйтесь на портале чтобы оставлять комментарии
 


Новости по дням
«    Февраль 2023    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728 

Погода
Яндекс.Погода


Реклама

Опрос
Ваше мнение: Покуда территориально нужно денацифицировать Украину?




Реклама

Облако тегов
Акция: Пропаганда России, Америка настоящая, Арктика и Антарктика, Блокчейн и криптовалюты, Воспитание, Высшие ценности страны, Геополитика, Импортозамещение, ИнфоФронт, Кипр и кризис Европы, Кризис Белоруссии, Кризис Британии Brexit, Кризис Европы, Кризис США, Кризис Турции, Кризис Украины, Любимая Россия, НАТО, Навальный, Новости Украины, Оружие России, Остров Крым, Правильные ленты, Россия, Сделано в России, Ситуация в Сирии, Ситуация вокруг Ирана, Скажем НЕТ Ура-пЭтриотам, Скажем НЕТ хомячей рЭволюции, Служение России, Солнце, Трагедия Фукусимы Япония, Хроника эпидемии, видео, коронавирус, новости, политика, спецоперация, сша, украина

Показать все теги
Реклама

Популярные
статьи



Реклама одной строкой

    Главная страница  |  Регистрация  |  Сотрудничество  |  Статистика  |  Обратная связь  |  Реклама  |  Помощь порталу
    ©2003-2020 ОКО ПЛАНЕТЫ

    Материалы предназначены только для ознакомления и обсуждения. Все права на публикации принадлежат их авторам и первоисточникам.
    Администрация сайта может не разделять мнения авторов и не несет ответственность за авторские материалы и перепечатку с других сайтов. Ресурс может содержать материалы 16+


    Map