Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  |  RSS 2.0  |  Информация авторамВерсия для смартфонов
           Telegram канал ОКО ПЛАНЕТЫ                Регистрация  |  Технические вопросы  |  Помощь  |  Статистика  |  Обратная связь
ОКО ПЛАНЕТЫ
Поиск по сайту:
Авиабилеты и отели
Регистрация на сайте
Авторизация

 
 
 
 
  Напомнить пароль?



Телеграм канал Z-Операция Клеточные концентраты растений от производителя по лучшей цене


Навигация

Реклама

Важные темы


Анализ системной информации

» » » ДМТ - Молекула Духа. Революционное медицинское исследование биологии околосмертельного и мистического опыта

ДМТ - Молекула Духа. Революционное медицинское исследование биологии околосмертельного и мистического опыта


12-08-2010, 08:40 | Файловый архив / Книги | разместил: VP | комментариев: (1) | просмотров: (8 972)

 

Часть III Сет, сеттинг и ДМТ. Глава 7 Наши добровольцы.

 

 

 

В конце 1990 года исследование ДМТ было утверждено, и вскоре, при помощи Филиппа и Нильса, ставших моими подопытными кроликами, я определил оптимальную дозировку и способ введения вещества. Пришло время набирать добровольцев. Хотя я набрал многих добровольцев среди своих старых друзей, мне нужно было расширить круг поиска объектов исследования.

 

Мне не очень хотелось давать объявление. Подобное объявление могло привести к огромному количеству телефонных звонков, а у меня не было времени разговаривать с каждым, кто просто позвонит задать пару вопросов. Объявление также могло попасть в средства массовой информации, и привлечь ненужное внимание.

 

Подумав о том, чтобы привлечь студентов Университета Нью-Мехико, я вспомнил проблемы, с которыми столкнулись в Гарварде Лири и его коллеги, когда включили студентов в проведение своих исследований. Если бы я собирался набирать добровольцев в университете, я бы выбрал аспирантов, а не молодых и менее зрелых студентов. Я также не хотел брать с каждого факультета больше одного представителя. Исследования Лири в Гарварде создали клики принимающих вещества студентов. У этих студентов развилось мышление "мы и они", которое способствовало возникновению напряженных конфликтов на факультете между теми, кто участвовал в психоделических исследованиях, и между теми, кто не участвовал. Зависть, конкуренция и недоброжелательство в Гарварде послужили серьезным фактором при увольнении группы Лири.

 

Некоторые добровольцы в моей группе были моими знакомыми или коллегами. Двое были моими коллегами по психиатрическому факультету, один был другом моей бывшей жены, а семь принадлежали к социальной группе, в которую я вошел спустя несколько лет после начала исследования. Остальные три дюжины добровольцев узнали об исследовании от знакомых; они были друзьями добровольцев, получили психоделические бюллетени, описывавшие исследование в Альбукерке, или просто присутствовали при разговоре, в котором упоминалось исследование.

 

Ради удобства повествования, я придумаю гипотетического добровольца по имени Алекс, 32-летнего женатого мужчину, работающего разработчиком программного обеспечения в пригороде Санта Фе. Так как большинство наших объектов исследования были мужчинами, я надеюсь, что никто не обидится, что этот типичный доброволец будет мужчиной.

 

Сначала Алекс позвонил мне в офис. Этот звонок приняла секретарь психиатрического отделения. Она переключила Алекса на одного из участников исследовательской группы. Вкратце обсудив его возраст, предыдущий опыт употребления психоделиков и физическое и психическое здоровье, мы с Алексом договорились встретиться у меня в кабинете на факультете психиатрии.

 

Накануне встречи я отправил ему пакет документов, в который входил экземпляр документа о согласии на основе полученной информации, несколько статей о ДМТ, и доклад, написанный мной несколько лет назад о ДМТ, пинеальной железе и осознании. Позже, когда проект уже находился в процессе реализации, я начал включать в этот пакет документов описания результатов нашей работы.

 

Встреча продолжалась как минимум час. Мне нужно было достаточно многое узнать об Алексе, чтобы решить, принять ли его в наш проект. Точно также, Алексу нужно было знать, мог ли он доверить мне наблюдение за глубоко психоделическим опытом приема ДМТ.

 

Важным вопросом было то, насколько стабильна была его жизнь на тот момент. Если бы она была хаотична, я бы не очень хотел принимать его. Если бы у него был переходный период, он мог бы решить уйти из проекта в середине его проведения. Если бы его способность поддерживать отношения оказалась слабой, он мог бы не справиться с очень сильно дестабилизирующим воздействием ДМТ. Он мог бы начать испытывать недоверие к нам, находясь под воздействием вещества, или он мог бы не получить достаточной поддержки между сессиями в случае особенно сложных ощущений.

 

Если Алекс употреблял вещества или алкоголь, ему пришлось бы на время ограничить или прекратить их употребление. Это было особенно важно в том случае, если он принимал кокаин или психоделики, что могло бы повлиять на его реакцию на ДМТ.

 

Информация о предыдущем опыте употребления психоделических веществ была очень важна. То, сколько раз он принимал вещества, было не столь важно по сравнению с тем, был ли его опыт полноценно психоделическим. Из-за того, что высокая доза ДМТ, скорее всего, уведет его гораздо дальше в психоделическое пространство, чем он когда-либо заходил, мне нужно было убедиться в том, что Алекс был по меньшей мере знаком с этими ощущениями.

 

"Каковы были самые сильные ощущения, которые ты когда-либо получал от психоделика?", спросил я Алекса. "Тебе когда-нибудь казалось, что ты умер? Как насчет потери связи со своим телом и окружающим миром?".

 

Настолько же важно было выяснить, насколько спокойным и ответственным был Алекс под воздействием вещества. В какой-то степени, мне было более интересно узнать о бэдах, чем о приятных ощущениях, потому что в нашем сеттинге была большая вероятность получить неприятный опыт.

 

В идеальном случае природа психоделических исследований характеризуется высоким уровнем сотрудничества. Помимо того, насколько комфортно я буду ощущать себя, общаясь с Алексом, у него было право, и обязательство перед самим собой, понять, как он будет относиться к тому, что я буду давать ему ДМТ. Алекс спросил меня о мотивации моего исследования, о том, что я надеялся открыть, и о том, как мы будем контролировать сессии. Он поинтересовался моим религиозным опытом и моим собственным опытом с психоделиками. То, как я ответил на его вопросы, предоставило ему важную эмоциональную информацию.

 

Неделю спустя мы встретились в 5-Ист, исследовательском крыле больницы Университета Нью-Мехико, для проведения медицинского осмотра. Мы взяли у него кровь для основных анализов, и сделали электрокардиограмму, или ЭКГ, чтобы оценить здоровье его сердца.

 

Мы все собрались вокруг Алекса, посмотреть, как надуются его вены после того, как медсестра обвязала его предплечье жгутом. Хорошие вены были важным элементом участия добровольца в проекте, потому что мы собирались очень часто брать кровь. Если бы вены Алекса быстро оседали или если его кровь быстро сворачивалась, это бы создало нам дополнительные трудности во время исследования.

 

Я составил очень тщательную историю болезни и провел медицинский осмотр. Результаты медицинской проверки были важны, но настолько же важно было установить тесные и близкие отношения до того, как начать прием ДМТ. То, что я задавал Алексу очень личные вопросы о здоровье, дотрагивался до него и другими способами взаимодействовал с ним на фундаментальном и физическом уровне, сформировало основу доверительных и фамильярных отношений, на которые я надеялся рассчитывать во время мощных, дезориентирующих и потенциально регрессивных сессий с ДМТ.

 

Медицинские показатели Алекса и результаты ЭКГ были нормальными, поэтому мы назначили день психиатрического осмотра. Перед формальной психиатрической беседой нужно было заполнить анкету на 90 листов, что могло занять несколько часов. Беседу проводила Лора, наша медсестра. Это была их первая возможность познакомиться друг с другом. Потом Лора выдала Алексу еще одну стопку анкет и оценочную шкалу.

 

После того, как он вернул их нам, мы назначили день первых, не-слепых сессий Алекса с ДМТ: маленькая доза в 0,05 мг./кг., а на следующий день большая доза в 0,4 мг./кг. Первые сессии Алекса и других добровольцев-мужчин могли проводиться в любой момент, когда это позволяло наше расписание. В случае с добровольцами-женщинами нам надо было стандартизировать то, в какой момент менструального цикла мы их изучали. Мы организовали работу с женщинами в первые 10 дней с момента прекращения их менструального кровотечения.

 

Утром в день своего приема в больницу, Алекс оставил свою машину через дорогу от больницы, на парковке. Он сказал охраннику, что участвует в проведении исследования, и получил соответствующий пропуск. Пройдя по мосту над оживленным бульваром Ломас, он нашел приемное отделение, в котором клерк зарегистрировал его как ДМТ-22. Потом Алекса отвели на пятый этаж Исследовательского Центра. Он прошел мимо амбулатории, и зашел в отделение через двойные двери.

 

Он зарегистрировался у стойки медсестер, где с ним поздоровалась одна из постоянных медсестер отделения.

 

"Привет, ДМТ-22", сказала она. "Как у тебя дела?"

 

"Нормально, хотя немножко странно называться ДМТ-22".

 

"О, не беспокойся. Мы к этому привыкли. Давай я надену тебе идентификационный браслет".

 

Она надела браслет на его запястье, а потом проводила Алекса в палату 531.

 

Сначала мы использовали любую свободную палату в Исследовательском Центре. Лучше всего было проводить исследования в тихой палате - подальше от поста медсестер, от кухни, в которой постоянно шла суета, но не слишком близко к двойным дверям, ведущим в 5-Ист.

 

Иногда мы не могли выбирать, в какой палате проводить сессию, и сеттинг мог быть очень мрачным. Например, иногда нам приходилось проводить сессии в освинцованной комнате, расположенной в самом дальнем конце отделения, в которой раковым больным устанавливали радиоактивные имплантаты. В другие дни нам приходилось идти в "палату вытяжки", где лежали пациенты, страдавшие от многочисленных травм и множественных переломов. "Клетка" над кроватью предоставляла удобный доступ к веревкам, блокам и тросам, используемым для подвешивания загипсованных конечностей. Некоторые добровольцы утверждали, что клетка им не мешает, но я находил ее пугающей и сбивающей с толку. После того, как в течение одной или двух сессий мне приходилось маневрировать вокруг нее, я начал разбирать эту конструкцию до начала сессии.

 

В этом же крыле отделения была расположена палата трансплантации костного мозга. Полностью дезинфицированная, с мощными вентиляторами на потолке, и двумя двойными дверями, отделяющими предбанник, эта комната представляла собой пространство без микробов, в котором эти пациенты, очень сильно подверженные инфекциям, могли находиться в безопасности. К счастью, был выключатель, которым можно было отключить вентиляторы.

 

Нам нужна была комната поприятнее. Я попросил разрешения переделать одну из палат в отделении, в отношении которой у нас будет приоритет использования. В бюджет гранта, который я получил от НИДА, входил этот вид затрат. Мы выбрали палату 531.

 

Это была квадратная комната, примерно 15 футов площадью. В ней было относительно тихо, так как она была последней палатой в северной части коридора. В конце коридора была дверь, ведущая на лестницу, а напротив палаты, поближе к лестнице, располагалась освинцованная комната. Прямо напротив палаты 531 был вход в палату для трансплантации костного мозга, но стоя в дверях нашей палаты нельзя было понять, кто там находится.

 

Мы встретились с представителями технического отдела больницы, и произвели несколько изменений в палате. Плотники соорудили ширму для трубок и шлангов, выходящих из панели за кроватью, и небольшой шкафчик под раковиной, прикрывающий трубы. Дополнительная изоляция сверху и снизу двери более эффективно предохраняла палату от звуков, слышных в коридоре. А после одной особенно напряженной сессии, в течение которой система оповещения постоянно звучала из громкоговорителя, расположенного на потолке, электрик приспособил выключатель, расположенный на посту медсестер и предназначенный для того, чтобы отключать громкоговоритель в палате.

 

С кроватью мало что можно было сделать, потому что она должна была соответствовать правилам, а изготовление больничных кроватей на заказ стоит возмутительно дорого. Деревянные передние и задние спинки позволили ей выглядеть поприятнее. Но красивая мебель очень сильно поменяла общий вид комнаты: кресло-качалка и скамеечка для ног для меня, удобное большое кресло для Лоры и других медсестер, и два стула для посетителей.

 

Мы с моей бывшей женой, художником по гобеленам, просмотрели множество образчиков обивочных тканей для стульев, прежде чем нашли ту, которая нам подходила. Дизайн должен был быть относительно успокаивающим, но не настолько скучным, чтобы нагнать тоску на добровольцев и притупить их восприятие после того, как они откроют глаза. Еще одним требованием было то, чтобы узор на ткани соответствовал определенным визуальным эффектам, вызываемым ДМТ, но не настолько, чтобы добровольцы пугались или терялись, глядя на мебель в состоянии измененного сознания. Лучше всего подходил приятный голубой цвет, с разноцветными узорами, такими, как крапинки и пятнышки. Последним штрихом в обновлении комнаты стал однотонный светло-голубой ковер и приятная светло-голубая окраска стен, вместо яркого белого цвета.

 

Несмотря на эти изменения, в палате 531 все еще осталось несколько незначительных, но непреодолимых проблем. Из-за того, что звуки снаружи почти не были слышны в комнате, звук работающего вентилятора на потолке казался еще более громким. Многие добровольцы не обращали на это внимания, но других это раздражало. К тому же, в ванной комнате была общая стена с душевой. Когда кто-нибудь принимал душ, нам это было хорошо слышно. Если этот человек был болен, его кашель, стоны или крики были слышны через стену.

 

Еще одним фактором, который мы не могли контролировать, был шум снаружи больницы. Крупный Международный Аэропорт Альбукерка и база военно-воздушных сил находились лишь в пяти милях к югу от больницы. Несмотря на то, что самолеты летали в южной части города, далеко от больницы, погодные условия порой вынуждали реактивные самолеты пролетать над больницей. Несмотря на то, что этот звук был смягчен двойными рамами в окнах, он порой действовал на нервы. Звуки того, что происходило на территории больницы, особенно около мусоросборника, расположенного прямо под окнами палаты 531, тоже порой раздражали.

 

Как только Алекс освоился в палате 531, медсестра отделения, проводившая его в палату, измерила его сердцебиение, кровяное давление, вес и температуру. Потом пришел один из работников кухни и спросил Алекса, чего бы ему хотелось после исследования: перекусить, позавтракать, пообедать, вегетарианской или мясной пищи, каких напитков. Нам редко жаловались на качество пищи!

 

Медсестрой, работавшей с нами в тот день, была Лора. Она пришла, и начала готовиться к введению маленькой дозы. Под руку Алекса она поместила кусок голубой ткани с пластмассовым покрытием, размером примерно 14 квадратных дюймов. Эта ткань защищала постельное белье от антисептического раствора йода. Она также впитывала кровь, которая могла вытечь из внутривенной капельницы до того, как на нее наденут колпачок. Потом она смазала антисептиком кожу его предплечья вокруг вены, в которую она собиралась ввести капельницу. На другую руку Алекса она надела манжетку прибора по измерению кровяного давления, и еще раз измерила сердцебиение и давление.

 

В первые дни, в которые мы вводили не-слепые дозы, мы не брали кровь на анализ. Все, что нам было нужно для введения ДМТ, это небольшая игла. Но когда мы брали образцы крови на анализ, к другой руке Лора подключала более сложный аппарат. Он был сделан из нескольких дополнительных пластиковых трубок, которые позволяли брать кровь шприцем, в то же самое время капля за каплей вводя в кровь стерильный солевой раствор. Взяв кровь, Лора впрыскивала в пластиковую трубку капельницы немного гепарина, разжижающего кровь препарата, чтобы предотвратить образование сгустков крови. Когда один раз капельница забилась сгустком крови, у нас был очень трудный день, потому что мы в большой степени зависели от измерения уровня различных веществ в крови.

 

В те дни, когда мы брали кровь на анализ, образцы крови нужно было держать в холоде, поэтому мы держали рядом с кроватью таз со льдом. Кровь, взятую шприцем, нужно было перелить в тестовые пробирки. Эти пробирки нужно было открывать до начала исследования, иначе громкий хлопок, которым сопровождалось открытие пробирок, отвлекал добровольца.

 

Наконец, у нас был ректальный зонд, или термистор. МЫ хотели измерять температуру несколько раз, до, во время и после введения ДМТ. Легче было сделать так, чтобы термометр находился на месте во время всей сессии, чем просить Алекса взаимодействовать с еще одним медицинским прибором. А наиболее точные показатели температуры берут в прямой кишке. Все эти факторы побудили нас прибегнуть к ректальному зонду. Лора вставляла его за полчаса до начала исследования, и он оставался на месте пока мы не заканчивали. Диаметр зонда составлял примерно одну восьмую дюйма. Он был сделан из покрытой резиной проволоки, и хорошо гнулся. Его размер был примерно четыре или шесть дюймов, и он редко причинял дискомфорт, за исключением тех случаев, когда пациенты страдали от геморроя. Несмотря на то, что его закрепляли лентой, зонд иногда выпадал, если доброволец был особенно беспокойным во время сессии. От ректального зонда отказался только Нильс.

 

Термистор был прикреплен к небольшому портативному компьютеру, показывающему температуру каждую минуту. Мы прикрепили его к поручням кровати, и по завершении сессий я загружал данные напрямую в компьютер Исследовательского Центра.

 

К тому времени, когда заканчивались все приготовления, даже в те дни, когда мы давали дважды-слепую дозу и собирались брать кровь на анализ, Алекс проводил в комнате 20 минут. Мы действовали быстро.

 

Как правило, я приезжал в отделение за 30 или 40 минут до того, как мы должны были вводить ДМТ. Я каждый раз спрашивал у медсестры в приемном отделении, какое впечатление на нее сегодня произвел Алекс. Это помогало мне представить в общих чертах, как пройдет наше утро. Мы с Алексом обменивались парой шуток в палате 531 до того, как я шел за ДМТ.

 

Спустившись шесть этажей вниз, в подвал, я поворачивал направо, проходя по коридору, забитому контейнерами. Металлическая дверь фармацевтики была слева. На ней висел плакат, на котором крупными буквами было написано: "Не нажимайте на кнопку звонка больше 1 раза. После того, как дверь откроется, толкните ее мягко и быстро". Я нажимал на кнопку интеркома. На меня смотрела камера наблюдения.

 

Бывали дни, когда я все-таки нажимал на кнопку больше одного раза - я не мог так долго ждать в коридоре. Были дни, когда я не достаточно быстро толкал дверь, когда открывался замок, и мне приходилось звонить еще раз.

 

Внутри, вдоль стены узкого предбанника, стоял прилавок, высотой мне по пояс. Над ним возвышалась стена высотой в четыре фута, из толстого стекла, возможно, пуленепробиваемого. За стеклом работали фармацевты, а за ними находилось хранилище всех медикаментов больницы, включая подвал, в котором хранились наркотические вещества.

 

Фармацевт, курировавший наше исследование, открывал помещение для хранения наркотиков, входил в него, и открывал маленькую морозильную камеру, содержащую наше вещество. Накануне вечером он набирал в шприц положенное количество ДМТ. Он только прикрывал шприц колпачком, потому что надевать иглу на шприц было сложно и потенциально опасно - он мог нечаянно сделать себе укол ДМТ. Растворенное вещество в шприце было замороженным, и я клал шприц к себе в нагрудный карман, чтобы он начинал оттаивать, пока я подписываю разные формы.

 

Вернувшись в отделение, я говорил сестрам, сидящим на своем посту, что инъекция будет сделана через 15 минут. Мое предупреждение было предназначено для того, чтобы в оживленном отделении стало хотя бы немного потише. Сестры слышали достаточно рассказов добровольцев, а иногда из палаты доносились крики и вопли, поэтому они знали, что происходит что-то серьезное. Они отключали систему оповещения в палате 531, и ждали, когда я вернусь, примерно час спустя. Я шел в процедурную, и набирал полный шприц стерильного соляного раствора, который вводился сразу после ДМТ. Я прикреплял иглу к шприцу, содержащему ДМТ. Потом я клал в карман несколько тампонов, пропитанных спиртом, чтобы протереть кончик капельницы, через которую я буду вводить Алексу ДМТ.

 

Я возвращался в комнату Алекса и вешал на дверь снаружи знак "Идет сессия. Просьба не беспокоить". Иногда даже это не помогало. Несколько раз уборщики, привыкшие заходить в палаты тогда, когда им надо, шумно вторгались в палату во время сессии. Нам также мешали неожиданные телефонные звонки. Убедившись, что телефонный аппарат был отключен от розетки в стене, я обходил кровать Алекса и садился на свое место.

 

"Вот и ДМТ", говорил я, вытаскивая маленький шприц из кармана рубашки и кладя его на кровать, рядом с ногой Алекса.

 

Мы проводили несколько минут обмениваясь важными новостями и готовясь к сессии. Пока мы разговаривали, я выдвигал верхний ящик тумбочки, стоявшей рядом с его кроватью, и доставал еще один флакон со стерильным соляным раствором. Вставив иглу во флакон, я набирал достаточно раствора, чтобы шприц был полон. Дополнительный объем жидкости в шприце позволял легче контролировать скорость инъекции. Медсестры хотели, чтобы я отдельно хранил флаконы с раствором, используемым мной для этой цели. Они боялись, что если одна или две капли ДМТ попадут во флаконы с раствором, которым они пользуются, это приведет к неожиданному и нежелательному "трипу" одного из других пациентов отделения.

 

Начиная во время разговора свой собственный ритуал, я клал свой желтый блокнот на пюпитр с зажимом, и записывал кодовый номер Алекса, дату, номер протокола, и дозу. На полях слева я проставлял колонку минут, в которые я собирался измерять кровяное давление и сердцебиение: -30, -1, 2, 5, 10, 15, 30.

 

Я спрашивал: "тебе сегодня что-нибудь снилось?".

 

Сны, которые снились добровольцу перед исследованием, могли многое нам рассказать о его страхах, надеждах и желаниях, связанных с этой или предыдущей сессией. Алекс не мог вспомнить того, что ему снилось.

 

Я вытащил шприц с солевым раствором и спиртовые тампоны из кармана, и положил их на кровать рядом со шприцом с ДМТ.

 

"Ты принимал какие-нибудь лекарства вчера вечером, или сегодня утром?"

 

"Нет".

 

"Чем ты будешь заниматься после сегодняшней сессии?"

 

"Мне надо будет поработать несколько часов. Но не слишком много. Потом расслаблюсь, подумаю о завтрашнем дне. Хорошенько высплюсь".

 

Иногда эти визиты принимали форму кратких терапевтических сеансов. Проблемы во взаимоотношениях, переживания по поводу работы или учебы, духовные или религиозные вопросы, поднятые участием в этом исследований - нужно было обсудить все это, до того, как пускаться в путешествие по царствам ДМТ. Я начал рассказывать Алексу, чего ожидать.

 

"Сегодняшняя доза ДМТ будет маленькой. Но не слишком расслабляйся". Пусть лучше он будет слишком подготовленным, чем вещество застанет его врасплох. "После того, как я введу тебе ДМТ, мы больше не будем ничего делать. Мы будем тихо сидеть, внимательно за тобой наблюдать, будем рядом, предоставим тебе позитивные чувства и эмоции. Если тебе понадобится человеческое прикосновение, протяни руку, и кто-нибудь возьмет тебя за руку. Если ты полностью потеряешь контроль, мы тебе поможем. А в остальном это твой опыт, а не наш. Ты будешь сам по себе".

 

Во время первых двух этапов изучения ДМТ, я рекомендовал добровольцам закрывать глаза в начале сессии, и открывать их, когда воздействие начнет проходить. Но иногда шок от воздействия большой дозы ДМТ заставлял их почти рефлексивно открывать глаза, в попытке сориентироваться. Это почти всегда еще больше ухудшало ситуацию. Палата, которая сама по себе выглядела непривлекательно, могла принять еще более пугающий вид, а наши с медсестрой лица безнадежно менялись, поэтому мы тоже не выглядели слишком приятно. Потом мы решили надевать всем добровольцам черные глазные повязки в этот момент сессии. Это были мягкие атласные повязки, которыми пользуются путешественники в самолетах или те, кому нужно спать днем. В местных аптеках их было достаточно трудно найти.

 

Как только подготовка была закончена, я сказал: "у тебя есть столько времени, сколько нужно, чтобы настроиться. Это поможет тебе сконцентрироваться на твоем дыхании, на том, насколько тебе удобно в этой кровати". Это было началом процесса отпускания себя.

 

"Дай мне знать, когда будешь готов. Я предупрежу тебя об инъекции за пять или десять секунд до нее". Мне нравилось начинать вводить вещество, когда секундная стрелка моих часов была в легко запоминающемся положении.

 

"Сейчас я протру капельницу спиртом. Вот так. Спирт быстро испарится, и его запах не будет отвлекать тебя. Сейчас я вставлю иглу в капельницу, но пока не буду вводить ДМТ. Мне нравится устанавливать иглу заранее. Благодаря этому я не буду возиться, пытаясь правильно установить ее в то время, в которое уже надо будет начинать инъекцию".

 

"Я скажу тебе, когда начну. Тебе может стать холодно, или ты можешь почувствовать покалывание. Может быть, ты испытаешь легкое жжение. Некоторые люди описывали подобные ощущения. ДМТ будет введен за 30 секунд. Я тебе скажу, когда я полностью введу его. Потом в течение 15 секунд я введу тебе через ту же капельницу соляной раствор, чтобы убедиться, что весь ДМТ введен тебе, а в капельнице ничего не осталось. Я тебя предупрежу, когда я начну и закончу вводить раствор. У тебя есть какие-нибудь вопросы?".

 

"Все достаточно понятно".

 

Спад и подъем напряжения в палате в этот момент всегда был поразительным. Только один из наших добровольцев принимал рекреационное вещество внутривенно, и никто из них не принимал психоделики таким способом. Лишь новизны этого ощущения хватало для того, чтобы мы все волновались чуть больше, чем обычно.

 

Пока я описывал Алексу процесс и готовил маленькую дозу, я думал о том, как Алекс справится с завтрашней большой дозой. Но не было никаких гарантий того, что и небольшая доза не окажет серьезного воздействия. Некоторые люди отказывались от участия после этой первой сессии. От других мы отказывались сами, потому что их кровяное давление было выше того уровня, который мы определили как критический.

 

Я продолжил: "Алекс, все начнется быстро. Может быть даже до того, как я закончу инъекцию. Это может оказаться немного пугающим. Старайся оставаться внимательным и расслабленным, уравновешенным, но пассивным. Пик наступит через пару минут. Потом расслабься, и подожди немного, прежде, чем начинать говорить. Тебе может захотеться заговорить прямо сразу, но если ты не подождешь 10 или 15 минут, ты сможешь упустить то, как тебя будет отпускать, даже сегодня. Итак, давай начнем. Ты готов?".

 

Алекс ответил: "конечно, я готов".

 

Для глубокого расслабления, необходимого для того, чтобы успешно ощутить полноценное воздействие ДМТ, добровольцам надо было лежать во время инъекции. Иначе было бы сложно передвинуть Алекса в более удобное положение, когда он начнет терять нормальное осознание своего тела, и ощутит воздействие психоделика.

 

Мы установили его кровать в нужное положение. Некоторые добровольцы хотели, чтобы их голова была немного повыше. Некоторые предпочитали немного сгибать колени, для чего мы приподнимали ту часть кровати, или подкладывали подушку под колени. Мы проверили, чтобы повязка не соскакивала с глаз, но не была слишком тугой.

 

Несколько глубоких вдохов, Алекс устроился поудобнее и сказал:

 

"Начинайте".

 

"Хорошо. Начнем примерно через 5 секунд… Окей, я начинаю".

 

Мягко нажав на шприц, я надеялся, что мне не встретится препятствия в виде сгустка крови, и что игла мягко выйдет из вены.

 

Шприц опустел через 30 секунд. Я вытащил его из капельницы.

 

"Я ввел ДМТ".

 

Я зубами снял колпачок со шприца с соляным раствором. Вставив иглу этого шприца в капельницу, я сказал: "а вот и раствор".

 

Через пятнадцать секунд, вытаскивая эту иглу: "все, я закончил".

 

Помимо того, что в этот день Алекс ознакомился с методом введения ДМТ, это была прекрасная возможность объяснить ему то, как заполнять вопросник. Мы провели около часа обсуждая возникшие у него вопросы по поводу смысла определенных фраз и терминов. Через несколько сессий Алекс мог заполнить вопросник за десять минут.

 

Перед окончанием этой сессии, я сказал ему: "не ешь и не пей сегодня слишком много. Хорошо выспись. Не завтракай. Если ты любишь пить кофе по утрам, выпей его как минимум за два часа до приезда сюда".

 

Это был хороший совет. Если ДМТ вызывал сильную тошноту, его следовало принимать на пустой желудок. Но не стоило рисковать тем, что из-за отказа от кофе может разболеться голова.

 

Я поставил дату в карте ДМТ-22, и написал: "низкая доза введена без происшествий. Пациент отправился домой. Вернется завтра утром для получения большой дозы".

 

Алекс вернулся на следующее утро. Перед инъекцией мы выполнили всю предварительную подготовку. Я посмотрел на Лору, сидящую с другой стороны кровати, и заметил, что рядом с ней стоит тазик на случай того, если Алекса вырвет. Выбросив использованные спиртовые тампоны и их обертки в мусорное ведро, я начал: "все начнется так же быстро, но будет гораздо сильнее. Тебя это сможет напугать. Не пытайся сопротивляться, потому что обычно это бесполезно".

 

"Окей". Алекс испуганно улыбнулся.

 

"Что ты обычно делаешь, когда сталкиваешься со слишком сильным психоделическим опытом?"

 

"Я глубоко и медленно дышу. Меня этому научили годы медитации. Или я перебираю это", сказал он крутя в руках тибетские четки.

 

Другие добровольцы держали в руках амулет, камень или кусок дерева. Некоторые из них напевали, пели или говорили мантры. Некоторые вспоминали учителей, друзей или любимых людей. Те, у кого был большой опыт медитации, начинали медитировать до введения ДМТ, и старались сохранить это чувство внутреннего равновесия во время всей сессии.

 

Я сказал: "иногда людям кажется, что они умерли или умирают, или что у них передозировка. До сих пор ни с кем ничего не случалось. Это физически безопасная доза, хотя твое сердцебиение и кровяное давление, скорее всего, подскочат. Если возникнет проблема, мы тебе поможем.

 

Если ты думаешь, что умер, есть два способа, которые помогут тебе справиться с этим ощущением. Один такой - черт, я умираю, и я буду кричать и брыкаться, пытаясь прекратить это. Второй такой - окей, я умираю, давай посмотрим, на что это похоже, это очень интересно. Конечно, это легче сказать, чем сделать".

 

"Я тебя понимаю".

 

"Скорее всего, ты не заметишь, как мы будем измерять твое давление через 2 минуты. Через 5 минут тебя уже достаточно отпустит, чтобы почувствовать, что мы делаем".

 

Я написал у себя в блокноте: ДМТ-22, дата, номер протокола, доза. Колонки для кровяного давления и сердцебиения.

 

Когда все это было закончено, мы с Алексом и Лорой смотрели друг на друга. Если над больницей пролетал самолет, мы ждали, пока он улетит. Когда подходило время инъекции, атмосфера в палате и в отделении становилась напряженной. Говорить больше было не о чем.

 

Алекс надел повязку на глаза, а мы опустили изголовье кровати. Я приготовил все шприцы, и пододвинулся поближе. Лора согрела руки, готовясь держать Алекса за руку, если ему понадобится любящее прикосновение.

 

"Ты готов?", спросил я.

 

"Да", ответил Алекс еле слышным шепотом.

 

Лора сказала: "Удачи. Мы будем ждать".

 

Я смотрел, как секундная стрелка моих часов подходит к 9. Я сказал: "мы начнем примерно через 5 или 10 секунд".

 

Потом, когда секундная стрелка подошла к 12, я тихо сказал ему: "Я начинаю инъекцию….".

 

10, 20, 30 секунд вещество медленно вводилось в вену Алекса. В этот момент я всегда испытывал напряженные и противоречивые чувства: зависть фантастическому опыту, который ему предстоит пережить, сочувствие боли, которую он может испытать, сомнение вперемешку с уверенностью в правильности того, что я делаю.

 

"ДМТ введен".

 

Время одновременно и ускорялось, и замедлялось. Мои движения казались мне быстрыми, но тяжелыми. С Алексом все будет в порядке? Справится ли он с трипом? Я чувствовал, как бьется мое сердце. Справимся ли мы с трипом?

 

Дороги назад не было.

 

"Вот и раствор".

 

До того, как я договорил, Алекс пробормотал:

 

"Вот оно…".

 

Он сделал очень глубокий вдох, потом очень громко выдохнул, как раз в тот момент, когда я сказал: "раствор введен".

 

Я знал, что он, скорее всего, не слышал окончания моего предложения. И вряд ли он запомнит свой громкий выдох.

 

Откинувшись на спинку кресла, я тоже вздохнул, хотя потише, посмотрел на свою медсестру, а потом на неподвижное тело Алекса. Одна минута. Девяносто секунд. Уже почти пришло время первого замера давления. Он находится в пике и не почувствует сжатия манжетки.

 

Его слова эхом отдавались у меня в голове и сердце.

 

Вот оно…

 

 

Часть III. Глава 8 Введение ДМТ.

 

 

 

В первоначальном исследовании кривой доза-эффект, занявшем большую часть 1991 года, участвовало 12 добровольцев. Каждый из них получил не-слепую большую и маленькую дозу ДМТ, а потом ту же самую дозу дважды слепым методом. Две промежуточные дозы и плацебо в виде солевого раствора завершили эту серию инъекций.

 

Как только мы тщательно охарактеризовали воздействие ДМТ в рамках изучения кривой доза-эффект, мы перешли к изучению того, насколько возможно выработать толерантность к частым инъекциям ДМТ.

 

Толерантность появляется тогда, когда при повторном употреблении одна и та же доза вещества производит все меньшее и меньшее воздействие. ЛСД, псилоцибин и мескалин вызывают быструю и почти полную толерантность после трех или четырех дней приема подряд. Другими словами, количество вещества, вызвавшее сильное психоделическое воздействие в первый день при приеме несколько дней подряд на четвертый день почти не окажет воздействия.

 

ДМТ казался уникальным потому, что почти не вызывал толерантности, даже у животных, которым круглосуточно давали психоделические дозы каждые два часа в течение двадцати одного дня. В единственном исследовании с участием людей, результаты которого были опубликованы, не удалось добиться толерантности даже тогда, когда объектам исследования внутримышечно вводили полноценную дозу дважды в день, в течение пяти дней.

 

В "полевых сводках", пришедших от тех, кто принимал ДМТ ради удовольствия, не было единой картины. Некоторые считали, что могут курить ДМТ всю ночь, а его воздействие не будет ослабевать, в то время как другие говорили, что смогли принять его всего лишь три или четыре раза подряд до того, как у них выработался иммунитет. Но в этих рассказах важным фактором является усталость - трудно вдыхать большое количество испарений ДМТ раз за разом, во время одного сеанса. Возможно, "толерантность" в данном случае была результатом недостаточного доступа ДМТ в легкие после второго или третьего трипа.

 

Отсутствие толерантности к ДМТ было одним из факторов, подтверждающих его пригодность на роль нативного шизотоксина. Если бы в организме развивалась толерантность к эндогенному ДМТ, психотические симптомы шизофрении длились бы ровно столько времени, сколько требовалось для возникновения толерантности. Так как психотические симптомы, как правило, являются хроническими и постоянными, подтверждение того, что ДМТ не вызывает толерантности, было бы мощным доказательством того, что он может играть свою роль в подобных расстройствах.

 

Были и другие причины, по которым меня интересовало изучение толерантности. Краткость действия ДМТ, казалось, ограничивает его пригодность в качестве инструмента для любой внутренней психологической или духовной работы. Все, что требовалось, это продержаться во время кайфа. К тому моменту, когда у добровольцев получалось взять себя в руки, их уже начинало отпускать. Повторный вход в царство ДМТ мог предоставить лучшие условия для применения его удивительных психоделических свойств.

 

Еще одна, менее четко сформулированная причина проведения этого исследования сразу после исследования кривой доза-эффект, заключалась в том, что это было "чистое" исследование ДМТ. Протоколы, следовавшие за изучением толерантности, были посвящены исследованию механизма действия ДМТ путем модификации мозгового серотонина и других рецепторов при помощи комбинаций различных веществ с ДМТ. Что-то мне подсказывало, что эти исследования, повторяющие исследования на животных на людях-добровольцах, будут трудными.

 

Я выдвинул гипотезу о том, что причиной того, что в предыдущих исследованиях не было выявлено толерантности к ДМТ, является краткость его действия. В экспериментах с установлением толерантности к ЛСД, псилоцибину и мескалину, вещества вводились раз в день. Но их воздействие длилось от 6 до 12 часов, в то время как воздействие ДМТ гораздо более краткое. Это наталкивало на мысль о том, что для демонстрации более мягкой последующей реакции на ДМТ, его необходимо вводить с более краткими интервалами, каждые 30 или 60 минут.

 

Другим вариантом было постоянное внутривенное вливание, "закапывание" ДМТ в вену добровольца. Но мне нравилась мысль о том, что людей будет "отпускать" после каждой инъекции, чтобы мы могли услышать о том, что они испытали. При постоянном внутривенном вливании общение было бы проблематичным.

 

После двух месяцев проб и ошибок я установил, что наилучшим режимом были четыре инъекции 0,3 мг./кг. ДМТ, введенные с 30-минутнм интервалом. Хотя эта доза была высоко психоделической, она была ниже нашей самой высокой дозы, 0,4 мг./кг. Один из добровольцев, Кэл, выдержал 4 инъекции 0,4 мг./кг. каждые полчаса. Но его жена Линда была совершенно измучена после трех доз, и отказалась от инъекции последней, четвертой дозы. Вспомнив пугающий опыт того, как я дал слишком много ДМТ Филиппу и Нильсу, я отступил без споров и решил вводить дозу поменьше. Лучше подстраховаться, чем потом жалеть.

 

В изучении толерантности нам помогали 13 добровольцев, многие из которых уже участвовали в изучении кривой доза-эффект. Новые объекты исследования прошли тот же самый медицинский отбор и получили не-слепые высокие и низкие дозы вещества.

 

Хотя эксперимент по изучению толерантности проводился дважды слепым методом при помощи плацебо, он переставал быть "слепым" спустя несколько секунд после первой инъекции. Это была либо большая доза ДМТ, либо солевой раствор. Если это был ДМТ, добровольцу предстояло еще три больших трипа до того, как утро завершится.

 

Мы брали образцы крови на анализ тем же способом, что и во время изучения кривой доза-эффект, и давали добровольцам заполнить укороченную оценочную шкалу, на заполнение которой уходило лишь около пяти минут. Времени было мало, но оно было идеально рассчитано. Добровольцы начинали разговаривать спустя 10 или 15 минут, а потом заполняли оценочную шкалу. В течение следующих 5 - 10 минут у нас было время на то, чтобы обсудить их трип и подготовиться к следующему. Если добровольцу предстояли четыре инъекции солевого раствора, утро проходило в более неторопливых беседах.

 

Это исследование показало, что в организме не вырабатывается толерантность к психологическому воздействию повторных инъекций ДМТ. В четвертый раз опыт был настолько же психоделическим, как и в первый раз. Как я и надеялся, благодаря этому объекты исследования смогли лучше осмыслить и применить произошедшее при повторном введении высокой дозы, а не при единичном опыте. Многие из наиболее ярких рассказов добровольцев, приведенных в следующей главе, были получены в ходе этого исследования.

 

После демонстрации того, что делает ДМТ, в рамках биомедицинского исследования нам было необходимо установить, как происходит это воздействие. Это изучение механизма действия. Так как наше исследование основано на фармакологии, целью дополнительных экспериментов станет попытка установить то, какие именно из рецепторов мозга воспринимают воздействие ДМТ.

 

Первым из этих исследований был проект пиндолол. Пиндолол - вещество, используемое в медицине для снижения высокого кровяного давления. Оно делает это посредством блокирования определенных рецепторов адреналина. Еще одним свойством пиндолола является то, что он блокирует определенный вид рецепторов серотонина в мозге, участок серотонина "1А". Так как ДМТ в основном воздействует на рецепторы 1А в мозге животных, этот участок мозга может быть задействован в воздействии ДМТ. Если бы, к примеру, блокировка участка 1А пиндололом вызвала "менее эмоциональную" реакцию по сравнению с воздействием одного ДМТ, мы могли бы предположить, что участок 1А регулировал эмоциональную реакцию на ДМТ. Как оказалось, пиндолол значительно усиливал психологическое воздействие ДМТ, и его влияние на кровяное давление.

 

В изучении пиндолола участвовало 11 добровольцев, некоторые из которых участвовали в проведении исследования кривой доза-эффект и толерантности. В ходе этого исследования мы получили менее драматичные примеры внутренней работы, чем в ходе исследования толерантности, хотя некоторые добровольцы получили особенно мощные ощущения.

 

В следующем исследовании блокады рецепторов серотонина использовался ципрогептадин, антигистаминное вещество, обладающее дополнительными анти-серотониновыми свойствами. В этом случае ципрогептадин закрывает веществам доступ к участку "2" серотонина, рецептору, который исследователи считают наиболее важным при контроле действия психоделиков.

 

Это исследование проводилось так же, как и исследование пиндолола, добровольцы получали ципрогептадин за несколько часов до инъекции ДМТ. В этом исследовании участвовало восемь добровольцев. Большинство из них было новыми.

 

Казалось, что происходит определенное подавление воздействия, поэтому мы давали им большую дозу, 0,4 мг./кг. как с блокатором серотонина, так и без него. Из-за того, что ципрогептадин явно не усиливал воздействие ДМТ, мы надеялись, что при большой дозе мы сможем наилучшим образом определить значительный уровень подавления воздействия ДМТ. Но успокаивающие свойства вещества были настолько ярко выражены, что затрудняли анализ данных. Было трудно определить, в чем заключалась специфическая блокада ДМТ, а в чем общее успокаивающее действие.

 

В этот момент стало трудно подыскать новых добровольцев, или уговорить предыдущих добровольцев вернуться в проект. Кто захочет принимать вещество, которое будет подавлять воздействие ДМТ? Я мог привлечь людей в это исследование лишь подчеркнув то, что они два раза получат большую дозу чистого ДМТ: один раз в первый день, и второй раз в сочетании с плацебо-ципрогептадином. Но, набирая добровольцев на эту стадию исследования, я звучал несколько услужливо, как продавец подержанных машин.

 

Я также начал несколько других экспериментов, получивших поддержку университета и ФДА. Но эти эксперименты не получили достаточного финансирования для того, чтобы провести полноценное исследование.

 

Один из этих экспериментов, эксперимент с налтрексоном, продолжил исследования механизма действия, предназначенные для определения рецепторов мозга, регулирующих воздействие ДМТ. Налтрексон блокирует рецепторы опиатов, и таким образом является очень полезным в лечении пристрастия к героину. Сведения, полученные в рамках исследований, проводимых на животных, указали на наличие взаимосвязи между опиатами и психоделиками. Таким образом, налтрексон мог помочь нам выяснить эту взаимосвязь у людей.

 

Мы начали предварительную подготовку к проекту трех добровольцев. Но один из них так плохо себя почувствовал лишь после приема налтрексона, что он ушел из проекта после первой сессии. Результаты двух других были не очень показательны, поэтому мы не стали двигаться дальше в этом направлении.

 

Еще одним пилотным проектом стала оценка того, влияет ли менструальный цикл женщин на реакцию на ДМТ. Многие женщины говорили о циклических изменениях в своей реакции на психоделики. Кроме того, исследования, проводимые на животных, четко выявили то, что половые гормоны влияют на реакцию на психоделические и активизирующие серотонин вещества.

 

Мы разделили цикл на раннюю, среднюю и позднюю стадию. Исследование проводилось на одной женщине, Уиллоу, у которой обычно был глубокий и насыщенный опыт приема ДМТ. На примере этого единственного добровольца не было выявлено никаких очевидных различий в психологическом воздействии. Так как у нас не было необходимого финансирования для того, чтобы продолжать эту интересную линию исследования, мы больше не привлекали к нему других добровольцев.

 

Мы также использовали высокую технологию при исследовании состояния, вызванного приемом ДМТ. Трое мужчин в Исследовательском Центре получили дозу в 0,4 мг./кг. пока мы записывали их мозговые волны при помощи ЭЭГ, или электроэнцефалограммы. Мы надеялись, что это покажет нам, какие области мозга наиболее и наименее активны во время интоксикации ДМТ.

 

Это было трудным исследованием, прибор для снятия ЭЭГ был необычайно громоздким и шумным, и требовал постоянной регулировки. Помимо этого, к голове добровольцев прикреплялись 18 электродов при помощи самого вонючего клейкого вещества, с которым я когда-либо сталкивался. Хотя у всех троих объектов была "полноценная" реакция на ДМТ, сеттинг был удивительно неприятным. Сначала я набрал на этот проект только троих добровольцев, чтобы убедиться в том, что полученные данные настолько впечатляющие, что они смогут оправдать этот дискомфорт. Результаты были не особенно интересными, и мы больше не проводили экспериментов с ЭЭГ.

 

Наконец я воспользовался тем, что в Университете Нью-Мехико проводилось самостоятельное исследование в области образов, порождаемых мозгом. В этом исследовании использовалось устройство по "функциональному отображению магнитного резонанса", модифицированный сканер головного мозга ОМР, измеряющий метаболизм, а не структуру мозга. Например, мы могли бы доказать, что области мозга, участвующие в видении, потребляли больше сахара после визуального опыта с ДМТ.

 

Оборудование ОМР доминировало в сеттинге даже больше, чем оборудование ЭЭГ. Сканнер, вспомогательное оборудование и участники проекта располагались в отдельном здании в другой части территории университета. Это было единственное исследование ДМТ, проведенное вне Исследовательского Центра.

 

Прибор ОМР генерирует высокоэнергетические магнитные поля, поэтому в комнате и на теле человека не должно быть металла. Иначе метал сразу же притянется к машине. Для сканнера приспособили комнату, похожую на пещеру. Эту комнату держали прохладной, потому что в прохладных условиях нужно меньше энергии для поддержания магнитных полей.

 

Пространство, в которое мы помещали добровольцев для того, чтобы сканировать их мозг, было очень узкой блестящей металлической трубой. Я знал, что очень многие люди чувствовали панику во время первого сканирования на аппарате ОМР именно из-за узкого пространства, в котором надо находиться во время процедуры. Теперь я понял, почему.

 

Хуже всего был шум. Одной из частей прибора была массивная петля, которая качалась туда-сюда, как в стиральной машине, только в десять раз быстрее и в сотни раз громче. "БУМ-БУМ-БУМ-БУМ", производимый петлей, напомнил мне звук отбойного молотка. Каждому, кто находился в сканнере или в комнате, нужно было вставлять в уши затычки. Даже при этом шум очень сильно раздражал.

 

Тем не менее, некоторые из наших объектов исследования оказались на удивление стойкими. Им нравился ДМТ, они хотели участвовать в эксперименте, и им было интересно, что покажут результаты сканирования. Я был с ними в комнате один, в то время как другие исследователи по ту сторону толстого, звуконепроницаемого стекла, сидели перед панелями инструментов, регулировали шкалы, передвигали переключатели и поддерживали связь с нами посредством интеркома. Сканирование началось. Я ввел ДМТ, и остался в комнате, измеряя кровяное давление и предоставляя моральную поддержку. Во время трипа мои коллеги проводили сканирование каждые несколько минут.

 

Несмотря на все приложенные усилия, стресс и вопреки нашим ожиданиям, эти результаты также не оказались разоблачающими. Команда ОМР считала, что сложные и дорогостоящие модификации сканера могли бы усилить его способность подмечать изменения в мозге, вызванные ДМТ. Но мне не понравилась эта машина, и я не хотел подвергать ни добровольцев, ни себя, воздействию ее оглушающего шума, тесного помещения, вызывающего клаустрофобию и мощных магнитных полей.

 

Хотя может сложиться такое впечатление, что я потерял всякий стыд и остатки здравого смысла в отношении того, в каких исследованиях приходилось участвовать моим добровольцам, я провел границу в отношении радиоактивности. Позитронный эмиссионный томограф (ПЭТ) предоставляет очень хорошие цветные фотографические снимки деятельности мозга при помощи, как мне казалось, незначительного радиоактивного облучения. Я встретился с коллегами, которым было бы интересно провести исследование ДМТ при помощи ПЭТ. Снимки ПЭТ определенно могли бы предоставить более усовершенствованный анализ того, в какой области мозга действует ДМТ. Но узнав, какое количество радиации связано с проведением этого эксперимента, я отказался от него.

 

В этой и прошлой главах описывался сет и сеттинг нашего исследования: кем были наши добровольцы, и при каких условиях и в рамках каких экспериментов они получали ДМТ. В предыдущих главах рассказывалось то, что мы знаем о самом веществе. Теперь, когда мы ознакомились с триединством сета, сеттинга и вещества, мы можем последовать за молекулой духа туда, куда она нас ведет

 

Часть III. Глава 9 Под воздействием.

 

 

 

Описывать пребывание в царстве ДМТ - также просто, как пытаться описать словами горную вершину, сексуальный оргазм, подводное плавание, или любой другой невербальный, но глубоко волнующий опыт. Но так как большинству из нас никогда не приведется участвовать в исследовании ДМТ, я постараюсь дать вам общий обзор того, что происходит после внутривенного введения дозы ДМТ.

 

У всех наших добровольцев полноценная доза ДМТ почти сразу же вызывала четкие психоделические видения, ощущения отделения разума от тела, и очень мощные эмоции. Это воздействие полностью вытесняло то, чем был занят их разум до введения вещества. Для большинства людей психоделической дозой ДМТ являлись 0,2, 0,3 и 0,4 мг./кг.

 

Воздействие начиналось спустя несколько секунд после введения ДМТ, занимавшего 30 секунд, и добровольцы были уже полностью в психоделическом мире к тому времени, как я заканчивал промывать внутривенную капельницу соляным раствором спустя 15 секунд. Пик реакции на ДМТ приходил через 2 минуты, и добровольцы начинали чувствовать, что их отпускает спустя 5 минут. Через 12 или 15 минут после инъекции большинство добровольцев могло говорить, хотя они все еще пребывали в состоянии интоксикации. Через 30 минут практически все чувствовали себя нормально.

 

После введения ДМТ мы несколько раз брали кровь на анализ, и установили, что психологическое воздействие и уровень ДМТ в крови полностью соответствовали друг другу. То есть, уровень ДМТ в крови был наиболее высоким на 2 минуте, и почти не отслеживался через 30 минут. Так как мозг активно проводит ДМТ через гематоэнцефалический барьер, можно предположить, что уровень ДМТ в мозге поднимался так же быстро, как и в крови.

 

Меньшие дозы ДМТ, 0,1 и 0,05 мг./кг. не были психоделическими, но определенно оказывали психологическое воздействие. Оно было в основном эмоциональным и физическим, хотя некоторые особенно чувствительные люди ощущали значительное психоделическое и психологическое воздействие даже этой небольшой дозы. Некоторые добровольцы даже отказались от участия из-за того, что им не понравилась чрезмерная интенсивность ощущений от дозы в 0,05 мг./кг. Мы сами отказывали некоторым добровольцам после введения этой дозы, потому что то, насколько сильно поднялось их кровяное давление, заставило нас волноваться о том, как будет реагировать их сердце на дозу в восемь раз больше, которую им предстояло принять на следующий день.

 

В то время как психологическое воздействие ДМТ прогрессировало, физическое тело следовало за ним со своей собственной реакцией. Сначала организм реагировал на большую дозу ДМТ также, как он в обычных условиях реагирует на стресс. Сердцебиение резко ускорялось, кровяное давление подскакивало, реакция организма соответствовала психологической реакции. Через некоторое время мы могли точно определять интенсивность ощущений добровольца по тому, насколько поднялось его кровяное давление.

 

В среднем, сердцебиение, или пульс, ускорялся с 70 до 100 ударов в минуту. Но это достаточно широкий диапазон. Пульс некоторых объектов поднимался до 150, в то время как у других он не превышал 95 ударов в минуту. Кровяное давление также поднималось с 110/70 до 145/100. Сердцебиение и кровяное давление падали так же резко, как и поднимались, а снижаться они начинали уже между измерениями на 2 и 5 минутах.

 

Уровень каждого гормона гипофиза, который мы замеряли, резко поднимался. Например, уровень в крови морфинообразного эндогенного вещества бета-эндорфина начинал резко подниматься через 2 минуты после введения ДМТ, и достигал своего пика на 5 минуте. ДМТ так же стимулировал резкие скачки в выбросе вазопрессина, пролактина, гормона роста, и кортикотропина. Последний является гормоном, отвечающим за стимуляцию надпочечников, которые при этом вырабатывают кортизол, мощный многофункциональный стероид стресса, похожий на кортизон. Повышенный выброс этих гормонов мог оказать определенное психологическое воздействие - я рассмотрю это поподробней в главе 21.

 

Диаметр зрачка увеличивался в два раза, от 4 миллиметров почти до 8. При высокой дозе ДМТ это было особенно заметно на 2 минуте. Температура тела поднималась медленнее. Она начинала подниматься через 15 минут, и продолжала ползти вверх уже после того, как мы через час удаляли ректальный зонд.

 

Из всех биологических факторов, которые мы замеряли, единственный, оставшийся без изменений - мелатонин, вырабатываемый пинеальной железой. Это было поразительно, и еще раз привлекло мое внимание к непостижимо загадочной природе этой возможной железы духа.

 

Возможно, посторонний ДМТ не являлся достаточно мощным стимулом для преодоления защитного механизма пинеальной железы, который мы обсуждали ранее. Хотя ясно то, что уровень гормонов стресса поднялся в ответ на проникновение молекулы духа, он, возможно, поднялся не достаточно высоко для того, чтобы стимулировать выработку мелатонина в дневное время.

 

Еще одна возможность заключается в том, что экзогенный ДМТ на самом деле стимулировал выработку пинеальной железой ее собственного эндогенного ДМТ. Но наш способ измерения уровня ДМТ в крови не позволял определить источник молекулы духа.

 

Добровольцы, конечно же, не ощущали подъема уровня пролактина, и не испытывали осознанно поднятие кровяного давления. Скорее, образы, чувства и эмоции в их сознании определяли суть воздействия молекулы духа.

 

Первые секунды после приема первой не-слепой большой дозы ДМТ поражали почти всех. Они испытывали интенсивный, быстро развивающийся и, по крайней мере, временно вызывающий беспокойство "накат" во всем теле и сознании. Этот накат начинался даже до того, как я заканчивал промывать капельницу соляным раствором.

 

Очень трудно описать его. Мой словарь предлагает такое определение, как "неожиданное резкое движение, напор или приступ; чувство безотлагательности или спешки; быстрое или сильное движение". Некоторые добровольцы, почти не раздумывая, говорили, начав ощущать воздействие: "Вот оно!". Некоторые сравнивали это чувство с "грузовым поездом", "точкой взрыва" или "ядерной пушкой". Некоторые люди говорили, что у них "перехватило дыхание", или что из них "вышибло дух". У тех, кто до этого курил ДМТ, было преимущество в том плане, что они ожидали его дезориентирующий накат. Но они считали, что накат внутривенного ДМТ был более мощным и сильным, чем накат от выкуренного.

 

Почти все говорили о "вибрациях", вызванных ДМТ, об ощущении мощной энергии, пульсирующей сквозь них на очень высокой частоте. Типичные комментарии звучали так: "я беспокоился, что вибрация взорвет мою голову", "цвета и вибрация были настолько интенсивными, что я думал, что лопну", "я думал, что не смогу остаться в своей коже".

 

Эта приливная волна воздействия ДМТ быстро приводила к потере осознания тела, что заставляло некоторых добровольцев думать, что они умерли. Это отделение тела и разума протекало одновременно с достижением пика визуальных эффектов. Мы очень часто слышали такие фразы, как: "у меня больше не было тела", "мое тело растворилось - я был чистым осознанием". Часто ощущалось опознаваемое чувство ухода осознания от тела, такого как "падение", "подъем", "полет", чувство невесомости или быстрого движения.

 

Некоторые добровольцы-мужчины испытывали локализованные ощущения в гениталиях. Иногда это были приятные ощущения, иногда - нейтральные или слабые. Случаев эякуляции не было.

 

Накат первого воздействия почти всегда вызывал ощущения страха или беспокойства. Но большинство добровольцев справлялись с этими чувствами в течение первых 15 или 30 секунд, благодаря глубокому дыханию, физическому расслаблению или любому другому методу, который помогал им отпустить себя. Возможно, благодаря наличию предыдущего опыта приема психоделиков, они могли отделять свои эмоции от физической реакции тела, не испытывая при этом чувства паники.

 

Визуальные образы были доминирующими сенсорными эффектами полноценной дозы ДМТ. Как правило, разница между тем, что добровольцы "видели" с открытыми и закрытыми глазами, была невелика. Но если они открывали глаза, их видения часто накладывались на то, что было в палате. Это их дезориентировало, и им было спокойнее с закрытыми глазами. Это было одной из причин, по которой мы решили надевать на глаза добровольцев черные шелковые повязки до того, как вводить им ДМТ.

 

Объекты видели разнообразнейшие вообразимые и невообразимые вещи. Наименее сложными были геометрические калейдоскопические узоры, иногда обладавшие характеристиками культуры майя, ислама или ацтеков. Например, "прекрасная яркая розовая паутина; продолжение света", "чрезвычайно сложные маленькие геометрические цветные узоры".

 

Цвета этих образов были более яркими, интенсивными и глубокими, чем цвета предметов в нормальном состоянии осознания или во сне: "этот голубой цвет напоминал небо в пустыне, но на другой планете. Цвета были в сто раз глубже". Задний и передний план сливались, и в поле зрения добровольца попадали бесчисленные образы. Было невозможно определить, что было "спереди", а что было "сзади". Многие использовали термины "четвертое измерение" или "отсутствие измерений" для описания этого эффекта.

 

Были также более оформленные, специфические образы. Они включали "фантастическую птицу", "дерево жизни и познания", и "бальный зал с хрустальными подсвечниками". Там были "туннели", "лестницы", "каналы" и "вращающийся золотой диск". Другие видели "внутреннюю работу" механизмов или тел: "внутри компьютерных панелей", "двойная спираль ДНК" и "пульсирующая диафрагма вокруг моего сердца".

 

Еще более впечатляла оценка человеческих и "инопланетных" фигур, которые вступали в контакт с добровольцами. Нечеловеческие сущности имели узнаваемую форму: "пауки", "богомолы", "рептилии" и "нечто, напоминающее кактус цереус".

 

Визуальные эффекты оставались в то время, как организм добровольцев быстро усваивал ДМТ. Когда они снимали повязки или открывали глаза, комната была неприятно светлой. Предметы в комнате двигались волнистыми движениями, излучая свой собственный внутренний свет. Объекты исследования отмечали усиление восприятия глубины. Иногда их гипнотизировали узоры на деревянной двери в ванную.

 

Некоторые участники рассказывали нам об интересном разладе в обычной текучести зрительного восприятия: " ваши движения больше не были вашими движениями, они больше не были ровными и координированными" и "вы, ребята, были похожи на роботов; ваши движения были прерывистыми, механическими, геометрическими".

 

Около половины добровольцев испытывали аудиторные эффекты: звуки были другими, или они слышали то, чего не слышали мы. Эти эффекты были наиболее яркими во время наката ДМТ. Иногда это принимало форму усиления обычного слуха. Другие добровольцы становились функционально глухими, и не слышали ни звука прибора для измерения давления, ни других посторонних звуков. Добровольцы редко слышали голоса или музыку.

 

Скорее, они слышали отдельные звуки, описываемые как "высокие", "ноющие и жужжащие", "вибрирующие", "шуршащие и хрустящие". Многие отмечали сходство аудиторных эффектов ДМТ и веселящего газа, когда наблюдается колебательное искажение звука. Иногда встречались звуки, которые можно услышать в мультиках: комические громкие звуки.

 

Иногда добровольцы терялись и забывали о том, что они находятся в больнице и участвуют в исследовании. Благодаря своей психической силе и ловкости, некоторые из них смогли удержать чувство перспективы даже в этом состоянии: "мой разум определенно находился в другом месте, но он продолжал комментировать мое состояние". Но были сессии, в течение которых замешательство первоначального наката оставалось с добровольцами до тех пор, пока воздействие вещества не начинало спадать.

 

Многие люди находили большую дозу ДМТ волнующей, эйфоричной и необычайно приятной. Иногда это чувство экстаза относилось к видениям. Приподнятое настроение могло также быть вызвано новой информацией, полученной во время сессии: "я чувствую себя прекрасно, как будто получил откровение". Часто это было просто чувство блаженства без определенного повода.

 

Другие добровольцы находили страх и беспокойство почти невыносимыми. К этим ощущениям относятся такие комментарии, как "я ненавидел это. Я никогда не был так напуган", "угрожающий", "невыносимая пытка; я думал, что она никогда не закончится".

 

В то время, как многие объекты исследования испытывали мощные чувства, как негативные, так и позитивные, другие говорили о том, насколько неэмоциональными были их сессии с большой дозой ДМТ: "я постарался разволноваться из-за того, что видел, но я не мог реагировать эмоционально".

 

Как только воздействие ДМТ полностью проявлялось, вещество на удивление мало влияло на способность добровольцев мыслить и рассуждать. "Мой интеллект совершенно не изменился. Я просто внимательно наблюдал за тем, что происходило", "когда меня начало немного отпускать, я стал журналистом. Я стал наблюдателем".

 

Но мышление других добровольцев стало ненормальным, и они задумались о том, не служит ли ДМТ причиной психотических мыслительных процессов. "Все выглядело нормальным, но немного необычным. Казалось, что каждый раз, когда я смотрю на часы, они начинают двигаться. Цвета в комнате были злобными". Другой доброволец сказал: "вы знаете, как шизофреники говорят о разном значении предметов? Когда лист, лежащий на земле, приобретает огромное значение? Это что-то похожее".

 

Общим для всех эффектом была потеря нормального восприятия времени. Например, почти все были удивлены тем, как много времени прошло к тому моменту, как они восстанавливали восприятие времени. Им казалось, что прошло лишь несколько минут. Тем не менее, на пике ощущений ДМТ было чувство отсутствия времени: за эти несколько минут они испытывали множество ощущений. Добровольцы, как правило, обнаруживали, что большая доза ДМТ вызывает почти полную потерю контроля.

 

Они чувствовали себя совершенно беспомощными, нетрудоспособными и неспособными функционировать или общаться в "реальном" мире: "я чувствовал себя младенцем, беспомощным, неспособным что-либо сделать". В этот момент добровольцы решали, что они рады тому, что находятся в больнице! Помимо собственной потери контроля, некоторые добровольцы ощущали иной "разум", или "силу", направляющую их разум в диалоговом режиме. Это особенно сильно относилось к контактам с "сущностями".

 

Почти каждый объект исследования считал, что первая не-слепая доза ДМТ уносила его "дальше, чем он когда-либо заходил". Но во время этой первой сессии они обычно волновались больше, чем при последующем приеме большой дозы. Как только добровольцы были готовы к потере контроля, им становилось легче. Они понимали, что прием вещества по сути своей безопасен, что они его переживут и не пострадают ни в психологическом, ни в физическом плане. Им также помогла их растущая уверенность в том, что мы сможем поддержать их в репрессированном состоянии.

 

В то время, как наиболее поразительные эффекты возникали от большой дозы ДМТ, меньшие дозы также вызывали реакцию, которую добровольцы находили приятной и интересной.

 

Доза, используемая при изучении толерантности, 0,3 мг./кг. была полностью психоделической, и для некоторых это была "любимая доза", вызывающая полный спектр изменяющих состояние сознания эффектов, с гораздо меньшим уровнем беспокойства.

 

Следующая доза, 0,2 мг./кг. была тем порогом, на котором появлялось психоделическое воздействие. Почти у всех появлялись относительно интенсивные визуальные образы, но аудиторные эффекты встречались редко. Некоторые особенно чувствительные добровольцы предпочитали дозу в 0,2 мг./кг. дозам в 0,3 и 0,4 мг./кг.

 

Доза в 0,1 мг./кг. была наименее популярной. При приеме этой дозы доминировали вибрирующие энергетические эффекты, но прорыва в полностью психоделический опыт так и не происходило. Добровольцы чувствовали, что они "висят в воздухе", и испытывают неприятное напряжение, как физически, так и умственно. Один доброволец сказал: "мое тело чувствует себя так, как у перца вкус. Эта доза дает все негативные физические эффекты, и ни одного позитивного психического".

 

Самая низкая доза ДМТ, 0,5 мг./кг. была приятной, почти все добровольцы говорили, что после приема этой дозы им хотелось улыбаться или смеяться. Один доброволец, ранее принимавший героин, заметил, что это доза напомнила ему то вещество: "у меня было теплое ватное ощущение". Некоторые люди испытывали относительно интенсивные ощущения от приема этой маленькой дозы ДМТ, которую мы вводили им в первый день. Они предупредили нас о том, что большая доза, которую они должны были принять на следующий день, может оказаться особенно сильной.

 

Читателям, знакомым с другими психоделиками, воздействие ДМТ должно показаться более или менее типичным. В то время, как его свойства во многом напоминают ЛСД, мескалин и псилоцибин, в этой молекуле духа есть нечто уникальное. Я не знаю, связано ли это с тем, что оно так быстро действует, или с тем, что у него уникальная химическая структура. Возможно, это связано с тем, что мозг знаком с этим веществом и быстро усваивает этот эндогенный психоделик. Какова бы ни была причина, достигнув предела сферы молекулы духа добровольцы возвращались с рассказами о встречах, которые не казались возможными ни им, ни мне. Сейчас мы обратим наше внимание именно к этим рассказам.

 

 



Источник: chat-behigh.org.

Рейтинг публикации:

Нравится21



Комментарии (1) | Распечатать

Добавить новость в:


 

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Чтобы писать комментарии Вам необходимо зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

  1. » #1 написал: humito (1 марта 2012 23:40)
    Статус: Пользователь offline |



    Группа: Посетители
    публикаций 0
    комментариев 17
    Рейтинг поста:
    0
    Волшебная сила грибов

    Употребление галлюциногенных грибов дарит "универсальный мистический опыт", суть которого не меняется из столетия в столетие. К таким выводам пришли ученые из университета Джонса Хопкинса в Балтиморе. Поставленная ими серия экспериментов вызывает в памяти психоделические шестидесятые и опыты по расширению сознания Тимоти Лири и его единомышленников. Использовав необычно строгие научные методы и задав четкие условия американцы установили, что активное вещество псилоцибин, содержащееся в галлюциногенных грибах, может стать источником "универсального мистического опыта". Описания метафизических переживаний, оставленные за сотни лет испытавшими действие грибов на себе и проанализированные исследователями, оказались идентичными. По крайней мере, так утверждают сами экспериментаторы. Кроме того, учeные выяснили, что следующие за приемом препарата положительные изменения в поведении и настроении сохраняются в течение нескольких месяцев. Растительный алкалоид псилоцибин, как и некоторые другие галлюциногены, подражает эффекту серотонина на мозговые рецепторы, однако какие области мозга и каким образом оказываются вовлечены в процесс, пока неизвестно. Для экспериментов были отобраны 36 здоровых и хорошо образованных добровольцев. Их средний возраст составил 46 лет, а в семейной истории болезни отсутствовали психозы и биполярные расстройства. Все они никогда прежде не пробовали галлюциногенов и тем или иным образом участвовали в религиозной жизни - время от времени молились, посещали соответствующие семинары или практиковали медитацию. 
    Испытуемые дважды приглашались в лабораторию. В первый раз они приняли псилоцибин, во второй, после двухмесячного интервала, - стимулятор метилфенидат (торговое наименование риталин). Лишь шестеро из добровольцев знали, что получили псилоцибин. Каждая сессия продолжалась 8 часов, в течение которых участники эксперимента, которых призвали сосредоточиться и прислушаться к себе, лежали на кушетках с повязками на глазах и слушали классическую музыку. Действие псилоцибина продолжалось 6 часов. 22 добровольца из 36 сообщили о глубоком мистическом переживании после первого эксперимента - с псилоцибином, и только 4 - после второго, с риталином.
    Трансцендентный опыт включил в себя такие ощущения, как "постижение сути вещей", "слияние
    с абсолютом", "выход за пределы времени и пространства", чувство благоговения или страха, а также глубоко прочувствованные "радость, мир и любовь" (joy, peace and love). По словам ведущего автора исследования Роланда Гриффитса, испытуемые сообщали, что не в состоянии выразить словами пережитое. Некоторые даже сравнили его по силе и значению с такими событиями, как рождение ребенка или смерть одного из родителей. Но самое интересное, что их описания совпали с видениями и откровениями признанных церковью религиозных деятелей. Хотя псилоцибин многие века используется в разнообразных религиозных практиках и обрядах и его "волшебная сила" известна издавна, исследователи все равно были несколько ошарашены подобным эффектом, к тому же выразившимся столь четко и ярко. 
    Даже два месяца спустя 24 человека (79%) из числа добровольцев, заполняя специальный опросник, отметили положительные изменения в своей жизни и психике, признавались, что стали более любящими и сострадательными, оптимистичными и терпеливыми. Причем сдвиги в лучшую сторону заметили и подтвердили друзья и родственники испытуемых. В то же время почти треть участников нашла опыт пугающим, они испытали нечто вроде чувства паники и паранойи, даже несмотря на постоянный контроль со стороны организаторов.
    Поэтому авторы подчеркивают опасность самостоятельных экспериментов с псилоцибином и предостерегают от их проведения. "Ни в коем случае не пробуйте проделать это дома!" - даже заявил Гриффитс. Между тем, психологическое тестирование показало, что никакого объективного вреда испытуемым эксперимент не нанес. Независимые эксперты оценивают исследование как "идеально корректное" и "образцовое". Так, профессор 
    психиатрии и поведенческой нейробиологии университета, директор Национального института наркотической зависимости Чарльз Шустер, не принимавший участия в исследовании, назвал его "ориентиром", "одним из лучших исследований, когда-либо проводившихся для оценки потенциала псилоцибина и ему подобных веществ для роста самосознания и духовности".
    Изучение психоделиков пережило свой пик в 1960-е, но "излишества" той эпохи вскоре привели к запрету на применение таких препаратов, в том числе в научных целях. До некоторой степени исследования возобновились лишь в 1990-е. "Мы потеряли целых 40 лет", - сокрушается Гриффитс. Он считает, что пришла пора вновь вернуться к активным исследованиям. Псилоцибин, по его мнению и мнению его коллег, когда-нибудь будет использоваться для помощи наркоманам, решившим покончить со своим пристрастием, и неизлечимо больным людям, борющимся с тревогой и депрессией. Кроме того, псилоцибин может обеспечить способы, с помощью которых удастся выяснить, что происходит в мозге во время интенсивной духовной деятельности.



    --------------------
    – А почему все происходящее со мной – это сон?
    – Да потому, Петька, – сказал Чапаев, – что ничего другого просто не бывает.("Чапаев и Пустота" В.Пелевин)

       
     






» Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации. Зарегистрируйтесь на портале чтобы оставлять комментарии
 


Новости по дням
«    Февраль 2023    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728 

Погода
Яндекс.Погода


Реклама

Опрос
Ваше мнение: Покуда территориально нужно денацифицировать Украину?




Реклама

Облако тегов
Акция: Пропаганда России, Америка настоящая, Арктика и Антарктика, Блокчейн и криптовалюты, Воспитание, Высшие ценности страны, Геополитика, Импортозамещение, ИнфоФронт, Кипр и кризис Европы, Кризис Белоруссии, Кризис Британии Brexit, Кризис Европы, Кризис США, Кризис Турции, Кризис Украины, Любимая Россия, НАТО, Навальный, Новости Украины, Оружие России, Остров Крым, Правильные ленты, Россия, Сделано в России, Ситуация в Сирии, Ситуация вокруг Ирана, Скажем НЕТ Ура-пЭтриотам, Скажем НЕТ хомячей рЭволюции, Служение России, Солнце, Трагедия Фукусимы Япония, Хроника эпидемии, видео, коронавирус, новости, политика, спецоперация, сша, украина

Показать все теги
Реклама

Популярные
статьи



Реклама одной строкой

    Главная страница  |  Регистрация  |  Сотрудничество  |  Статистика  |  Обратная связь  |  Реклама  |  Помощь порталу
    ©2003-2020 ОКО ПЛАНЕТЫ

    Материалы предназначены только для ознакомления и обсуждения. Все права на публикации принадлежат их авторам и первоисточникам.
    Администрация сайта может не разделять мнения авторов и не несет ответственность за авторские материалы и перепечатку с других сайтов. Ресурс может содержать материалы 16+


    Map