ОКО ПЛАНЕТЫ > Статьи о политике > Пироги с котятами, или история как политическое оружие

Пироги с котятами, или история как политическое оружие


12-12-2011, 08:11. Разместил: VP

6 декабря сего года в интеллектуальном кафе «Пироги» на Сретенке (Москва) состоялась публичная дискуссия на тему недавно изданной в России книги известного французского историка Даниэля Бовуа «Треугольник раздоров: Польша-Россия-Украина». Организовали дискуссию Президентский Центр Б. Н. Ельцина, посольство Франции в России, Французско-Российский исследовательский и Полит.ру. Участие в этом профессор-шоу вызвало у меня смешанные чувства, которыми я решил поделиться с читателями сайта WIN.ru.

Даниэль Бовуа — маститый французский историк 73-х лет от роду, профессор Университета Париж-1 (Пантеон-Сорбонна), директор Центра истории славян и президент французской ассоциации украиноведческих исследований. В русском переводе его книга называется «Гордиев узел Российской Империи», и посвящена она политике империи на ее западных окраинах, т. е. на территориях современных Польши, Беларуси и Украины. Оппонентами французского профессора стали наши профессоры — Алексей Миллер, профессор Центрально-Европейского университета и РГГУ, ведущий научный сотрудник ИНИОН РАН и Михаил Дмитриев, профессор кафедры истории южных и западных славян Исторического факультета МГУ, директор Центра украинистики и белорусистики Исторического факультета МГУ, ведущий научный сотрудник Института славяноведения Российской Академии Наук.

Впрочем, оппонировали наши профессоры французскому, скорее, формально. Около трех часов трое высокоученых мужей блистали эрудицией, поочередно называя труды малоизвестных авторов девятнадцатого века, обильно цитируя их высказывания о политике Российской Империи на ее западных границах. С перспективы сегодняшнего дня вся эта гора раритетной информации выглядела, по крайней мере, наивно. Особым усердием в демонстрации собственной эрудиции отличался профессор Михаил Дмитриев, который каждую историческую дефиницию цитировал не менее чем на трех языках.

Что до содержательной части разговора, некие противоречия наметились между российскими и французским профессорами в оценке степени «ужасности» Российской империи. Даниэль Бовуа считает империю ужасной, а наши — прагматичной. Имея многолетний опыт изучения польской истории, я осмелился обратить внимание высоконаучного международного сообщества на не вполне вписывающийся в их теории факт дарования Конституции Царству Польскому русским императором Александром I. Это была без преувеличения максимально возможная в 1815 году демократическая Конституция в Европе. Подданные царства наделялись личными свободами, в т. ч. свободой вероисповедания, правом на справедливый суд. Крепостное право в России, как известно, было отменено только в 1861 году, но Польское Царство этого рабского труда не знало. Польша для Александра стала полигоном для испытания тех свобод, которые он собирался даровать России. Как можно в здравом уме оспаривать эти очевидные факты, даже будучи профессором всех возможных университетов, мне лично непонятно.

Бесконечная словесная эквилибристика на тему симбиоза русского империализма и национализма на западных окраинах империи, которую уверенно продемонстрировали участники дискуссии, странным образом не коснулась таких реалий исторического процесса, как борьба трех религий — польского католицизма, западно-украинского униатства и малоросского православия. Впрочем, мое предложение включить в систему анализируемых исторических фактов это обстоятельство, было принято вполне благосклонно. Вообще, изложенная профессором Бовуа версия событий на Западной Украине в начале ХХ века вызывает, как минимум, удивление.

Невероятно, что столь известный специалист, посвятивший свою долгую жизнь изучению достаточно узкой исторической проблемы, считает, например, что польская шляхта на Западной Украине, в частности, на Волыни, была истреблена большевиками. Мое несогласие с такой трактовкой истории было воспринято французским историком спокойно. Сложилось впечатление, что он не хуже меня знает о том, что большевики в этом не повинны. Причем по вполне прозаической причине — они просто физически не имели такой возможности. Волынь вплоть до начала Второй мировой войны находилась под юрисдикцией Польши и никаких большевиков там до этого времени не было и в помине.

Вообще, попытки приклеивать современные морально-этические ярлыки к событиям столетней давности, с моей точки зрения, абсурдны. Мораль и этика столь же изменчивы, как и историко-политические реалии. Трудно предположить, что император российский руководствовался в своей политике современными понятиями прав человека или национальной политики. Использование истории в качестве политического оружия в последнее время стало очень модным занятием. Особенно в этой отрасли отличились именно поляки. Покойный польский президент Лех Качиньски и его здравствующий брат Ярослав всё ещё ведут историческую войну против России. Они, правда, апеллировали к событиям Второй мировой войны и в столь давние события, как профессор Бовуа, не заглядывали.

Можно бы было признать книгу французского профессора сугубо исторической, без политических аллюзий, но участие в дискуссии проекта Полит. ру, всё же наводит на мысль о политической проекции научного труда Даниэля Бовуа. Кстати, если бы не деликатный, но уверенный стиль модерирования дискуссии научным редактором Polit. ru Борисом Долгиным, трио профессоров могло бы продолжать неспешную беседу еще долго и мы могли бы узнать еще много нового об имперской политике русских царей и кровожадных большевиков на западных границах России.

Не знаю, кому пришла в голову счастливая идея провести обсуждение книги профессора Бовуа именно в кафе «Пироги», но мне, почему-то, вспомнилась фраза о пирогах с котятами, которые в русском языке считаются синонимом чего-то нелепого, неожиданного и неприятного. Именно такое впечатление я вынес из дискуссии в кафе «Пироги».


Вернуться назад