Постколониальное наследие

Некоторые империи действительно хуже других.
Трудно найти страну, которая с ностальгией вспоминает эпоху колониализма, по крайней мере, среди тех, которым удалось увидеть конец колониализма. В то же время, трудно избежать впечатления о том, что некоторым странам было хуже, чем другим. Бывшая Британская империя включала в себя Индию и самые процветающие страны Африки – Ботсвану и Гану, а также Южную Африку. Не похоже, что бывшие колонии Франции в Африке и Юго-Восточной Азии стали жить лучше и в постколониальную эпоху.

Некоторые люди, такие, как историк Ниалл Фергусон, даже утверждали о положительном наследии Британской империи, видя в «британской эпохе» не просто империалистическую экспансию, но и «распространение либеральных ценностей с точки зрения свободных рынков, верховенства закона и представительного правления».

Однако есть ли доказательства того, что вид колониализма определил будущее бывших колоний? Были ли кровавые гражданские войны в Анголе и Мозамбике, к примеру, наследием португальского колониализма, или конкуренцией за ресурсы, или всему здесь виной была «холодная война»? Как бы изменилась история Алжира и Вьетнама, если бы Франция отпустила их мирно?

Аспирант Стэндфордского университета Александр Ли вместе с профессором Кеннетом Шульцом провели анализ по Камеруну, большие регионы которого были колонизированы отдельными державами - Англией и Францией - а потом объединились после обретения независимости в 1960 году. Единственной страной с подобной историей является Сомали, где очень трудно получить экономические данные после более трех десятилетий войны.

Результаты? Можно кое-что отметить относительно этой теории британского наследия: Ли и Шульц обнаружили, что бывшие британские сельские регионы Камеруна сегодня развиты лучше и процветают больше, чем такие же регионы, которые были французскими колониями. Возьмем один пример: почти 40% сельских семей в английских провинциях имеет доступ к воде, тогда как на французской территории эта цифра составляет менее 15%. Из этого можно предположить, что британская колониальная система, имевшая «больший уровень непрямого управления и предоставлявшая начальникам автономию на местном уровне», была намного выгоднее – или менее ущербной – по сравнению с французской моделью, которая предусматривала «более высокий уровень принудительного труда».

Однако ни в коем случае нельзя говорить, что любой вид колониализма являлся добром для колонизированных стран. Экономист из Гарвардского университета Лакшми Лер пришла к заключению о том, что в Индии регионы, находившиеся под прямым английским контролем, имеют более низкий уровень общественных услуг сегодня по сравнению с теми, где местные лидеры обладали некоторой властью. Этими местами являются нынешние высокотехнологические бизнес-центры Хайдарабад и Джайпур. Что касается Латинской Америки, области, где колониализм зависел в большей степени от эксплуатации труда, развиты намного хуже, чем те места, где колонисты не были столь вовлечены. (В этой связи, мрачное наследие бельгийского короля Леопольда Второго, который правил обширными территориями в современной Демократической Республике Конго как жестокий плантатор, не является удивительным).

И в конце, если перефразировать слова Генри Дэвида Торо, похоже, что лучшим колонизатором был тот, кто колонизировал меньше всего.

Джошуа Китинг
«Foreign Policy», январь 2012 года
Перевод – «InoZpress.kg»