 |
Михаил Леонтьев |
Главный редактор еженедельного журнала "Однако". Родился в 1958 г. в Москве. Окончил общеэкономический факультет Московского института народного хозяйства им. Плеханова. Работал в изданиях «Коммерсантъ», «Независимая газета», «Вusinеss МН», «Сегодня», «Профиль», на телеканале «ТВ Центр». С 1999 года – автор и ведущий программы «Однако» на Первом канале (ранее ОРТ).
|
Высшей государственной волей Москва расширяется. Формально вроде как в рамках инициативы по перенесению за пределы МКАД административных функций, а на самом деле вполне естественно и инерционно вследствие исчерпания территорий для массовой застройки, необходимой для размещения постоянно набухающего населения столицы. Поскольку ваш покорный слуга, еще будучи самым маленьким научным сотрудником Института экономических проблем развития г. Москвы, еще в 1980 году разработал модель выплескивания Москвы за пределы своих административных границ с помощью эмпирически исчисленной некой производной функции, не могу отказать себе в удовольствии пофилософствовать на заданную тему. Тогда как раз первый секретарь МГК КПСС товарищ Гришин заявил, что Москва вый дет за пределы МКАД только через его труп. Функция давала практически точный прогноз свершения этого события... Это к тому, что административное решение по расширению Москвы и раньше, и сейчас имеет под собой естественные, не зависящие от воли и сознания руководства причины. Опять-таки характерно, что среди всех прожектов выбрано именно Юго-Западное направление. Москва, опять же, совершенно инерционно тяготеет к Юго-Западу. Давно известный факт, что так называемый центр Москвы с психологической и ценовой точки зрения асимметрично вытянут к юго-западу.
То есть это самое естественное инерционное, то есть наименее волевое решение. То есть любое другое решение, кроме этого, было бы в той или иной степени проявлением воли изменить стихийно складывающуюся тенденцию в сторону некой расчетной рациональности.
Самым простым и элементарным проявлением такой воли была бы, например, реализация уже озвученной идеи построить новый московский «бюроград» на Рублевке — в сторону Звенигорода. Так, чтобы обитатели Рублевки и примкнувшие к ним двигались для выполнения своих функций не на восток — на Москву, а в обратную сторону — на запад. Это, кстати, облегчило бы задачу их расселения, поскольку эта популяция на сегодняшний день в Щербинке и Апрелевке представлена незначительно. Однако и это было бы проявлением хоть какой-то властной воли.
На самом деле возрастающая концентрация населения в Москве на фоне возрастающего опустения огромных территорий в общем-то не самой маленькой страны (10% в Москве и примерно 20%, если считать еще московскую агломерацию) представляет собой уже явное уродство — некомпенсированную демографическую гидроцефалию. Казалось бы, идея строительства «бюрограда» вне Москвы — хороший повод это уродство хоть как-то компенсировать. Опять же, наиболее простая идея разместить «бюроград» где-нибудь посередине между Москвой и Питером в районе Вышнего Волочка или Конакова. Там, собственно, и места замечательные. (Правда, когда автор озвучил эту идею в радиоэфире, немедленно пришла эсэмэска из Конакова, что им «этих тварей даром не надо». Но кто ж их спросит.) Это, кстати, дало бы колоссальный толчок развитию всей полосы между Москвой и Питером. Может быть, даже и дорогу наконец бы построили. Эти 700 километров, конечно, несопоставимы с большой Россией, но все-таки это нечто отличающееся от инновационной идеи метастазной застройки ближнего Подмосковья.
И совсем уже запредельным проявлением политической воли и разумного проектирования был бы перенос столицы ближе к российскому географическому центру, куда-нибудь в Томск или Иркутск. Так, кстати, делали многие страны, желавшие показать волю к развитию внутренних территорий, оторвавшись от традиционных сверхурбанизированных пятачков. Как это сделали Бразилия и Австралия. Как это сумел сделать маленький, на порядок уступающий России по своим возможностям Казахстан. И гидроцефальная Москва при этом никуда бы не делась. И как раз имела бы в этом случае шанс справиться с функцией пресловутого финансового центра.
Есть, правда, одно специфическое обстоятельство, по которому переезд столицы из Москвы был бы навряд ли возможен. Россия по своей идее, смыслу существования — сакральная страна. И Москва — ее сакральная столица. Но для того чтобы продолжать быть сакральной страной, потребна политическая воля во много раз большая, чем та, которая нужна для переноса столицы в Иркутск. А для движения по инерции никакой воли не нужно. По инерции столично-административные функции вместе с осуществляющим их сословием последовательно и неумолимо переезжают в Лондон.
